Секретные поручения - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 107

Какой смысл тянуть лямку там, где никто не заинтересован в результатах работы и создается только имитация справедливости? Денис был сыт преснятиной по горло.

Ему нравилось работать с Мамонтом по линии контрразведки: это занятие будоражило его существо, веселило кровь, обостряло все чувства и ощущения. И конечно, он бы хотел вернуться к оперативной работе. Но… Свиньи возвращаются к корытам. Денис не хотел иметь дело со свиньями. А свиньям, в свою очередь, не был нужен он.

— Его отжали и бросили, как использованную половую тряпку! Наплевали на обязательства, обещания, договоренности! Если это целесообразность, то я не хочу служить в Системе, где она торжествует! Я прямо сейчас могу подать рапорт!

— Не пугай меня, Костя. Я-то в чем виноват?

Мамонт осекся. Он действительно распалился и вышел за рамки субординационных приличий. Здесь, в просторном кабинете на Лубянке, 2, его повышенный голос воспринимался как наступательный крик.

— Извините, Валерий Иванович.

Смирнов улыбнулся.

— Разберемся. Сейчас во всем разберемся. Не так часто хорошие оперативники приезжают из Тиходонска в Москву заступиться за товарища, чтобы считать это обыденным делом. Обычно за себя хлопочут: квартиру не дали, должностью обошли, в звании не повысили… А этого паренька я помню…

Смирнов никогда не видел Холмса, но хорошо знал его работу. После задержания Цигулевой он получил орден и звание подполковника, а после раскрутки дела с образцами титана стал полковником и перебрался в центральный аппарат. Сейчас он был начальником Главка контрразведки, генерал-майором. Стремительный взлет генерала напоминал старт космической ракеты. Но роль ускорителя выполнил скромный трудяга Холмс. В отличие от сотен начальников, забывающих про исполнителей в тот самый момент, когда работа закончена и надо делить лавры, Смирнов про Холмса не забыл. И даже не сделал вида, что забыл.

Мамонт перевел дух и несколько раз вдохнул животом, успокаиваясь. Генерал снял трубку внутреннего телефона:

— Запросите Тиходонск о ходе реализации программы «Чистые руки». И подробную справку о лейтенанте Петровском. Срок исполнения — два часа. Ответственный — лично Заишный.

Положив трубку, Смирнов улыбнулся и подмигнул Мамонту. Тот представил, что сейчас начнется в Тиходонском управлении, и тоже улыбнулся. Он хотел и подмигнуть в ответ, но сдержался: это было бы нарушением субординации.

— Не надо… Не надо, Денис, я прошу тебя!

— Что случилось? Ты стала держать меня на расстоянии. Что произошло?

— Просто я сейчас не настроена…

— Странно. Раньше всегда была настроена, а в последнее время — всегда не настроена…

— Убери руку… Пожалуйста…

— Нет. Ты мне нужна. Прямо сейчас. Я уже не могу без тебя…

— Ну не надо… Правда… Не на… Ой… Ой…

Денис распахнул халат, взялся за трусики и уперся взглядом в желто-синие пятна на внутренней поверхности нежных бедер. Любовный порыв мгновенно угас.

— Что это? — ледяным тоном спросил он, как холодной водой окатил. Валерия открыла затянутые поволокой глаза.

— Что это, я тебя спрашиваю! Отвечай!

Девушка высвободилась, запахнулась, отвернулась к стене.

— Я не виновата… — тихо сказала она и заплакала.

— А кто виноват? — по инерции спросил Денис.

— Что я могла против этого бугая? У него руки, как из железа… Он вертел меня, как куклу, и делал что хотел…

Ахгад!

— Почему сразу не сказала?

— Какой толк… И потом — стыдно…

Денис молча оделся. Когда он открывал дверь, она вышла в прихожую.

— Ты больше не придешь?

Он задержался на пороге, думая, как лучше ответить. Он и сам не знал, придет он сюда когда-либо еще или нет.

— Посмотрим…

Дома мама взглянула удивленно.

— Ты так рано? Сказал ведь — до утра… Тебе звонили раз пять или семь. От полковника…

Она заглянула в бумажку.

— Полковника Заишного. Кто такой этот полковник?

— Не знаю! — буркнул Денис. — Мало ли на свете полковников…

— Вот его телефоны. И рабочий, и домашний. Просили позвонить в любое время.

— В жопу! Я звоню только тем, кого я знаю. А знаю я тех, кто знает меня!

— Что за слова, Денис! Ты же интеллигентный мальчик из хорошей семьи…

Владевшее Денисом напряжение нашло выход и прорвалось.

— Я не хороший мальчик! Я обманывал людей, я предавал их, я сажал их в тюрьму, калечил и убивал!

— Что ты говоришь? — мама привычно взялась за сердце и подкатила глаза.

— Единственное, что меня оправдывает, — все они были преступниками и негодяями…

— Какая разница, люди есть люди! Ты просто шутишь! Но очень неудачно.

Денис зло усмехнулся и понизил голос. Ярость клокотала где-то под горлом, она рвалась наружу, и он с трудом ее сдерживал. И чувствовал: если не выпустит, то получит инфаркт, или инсульт, или застрелится из отобранного у подрывника пистолета.

— Люди, говоришь? Знаешь, кто убил отца? Троица людей: Сивко, Чепурной и Кружилин…

— Что?!

— Сивко потом зарезали такие же, как он, тут я руки не приложил, а Чепурной сидел в колонии, и с моей подачи его задавили месяц назад…

— Как задавили? — на лице матери проступал неподдельный ужас.

— Задушили. Руками, петлей, подушкой, напихали в рот носков — не знаю. Задавили — и все. А последний, самый главный, Кружилин, он гулял на воле. Помнишь мою «хамскую выходку», когда я пришел с ножом и накричал на тебя? Он пытался меня убить, и я сломал ему позвоночник. Теперь он — инвалид на всю жизнь. Как ты считаешь — это справедливо?

— Это ужасно! — поблекшие глаза налились слезами. — Мой сын не мог этого сделать…

— А что я должен был делать? Плакать, жаловаться на судьбу, вспоминать отца? Тут ты преуспела за двоих! Кстати, ты только это и умеешь. Но правильные слова без дел ничего не стоят, запомни это! Рассказать тебе про других негодяев?

— Хватит, хватит, я не хочу ничего слышать…

— Тем лучше!

Денис прошел к себе в комнату и плотно закрыл дверь. Почти сразу позвонил телефон.

— Не спишь, коллега? — раздался в трубке грубый и развязный голос Курлова.

Отвратительный голос.

— Я выполнил уговор. Как насчет твоей части?

— Ты допустил ошибку, приятель, — холодно ответил Денис. — Я насчет Валерии.

Поэтому договор расторгается. Тебе придется посидеть в тюрьме. Лет пятнадцать-двадцать. Это нормальный срок для такого ублюдка, как ты.

На другом конце провода наступила тишина. Зловещая тишина склепа.

— Я пришью тебя, стукач поганый! — наконец прохрипел Курлов. — Я разобью твою подлую башку трубой! Я…

— Попробуй, камерная падаль, — ответил Денис и положил трубку.

Постоянные привычки очень вредны, если у человека есть враги. Но майор Агеев не анализировал полезность своих привычек и не думал о врагах. Как всегда, он пришел отобедать в пельменную, с учетом зимнего времени расположился в специальном крохотном кабинетике, оборудованном в подсобке. Молоденькая подавальщица принесла пельмени, пожелала приятного аппетита. Агеев проводил взглядом ее ноги. Вика здесь уже не работала. Майор сказал заведующему, и тот рассчитал суку в два часа. Пусть знает.

Его неприятности не закончились. Отозвали из Москвы, проводят служебное расследование… Утечка информации, провал операции «Чистые руки»… Будто именно он, Агеев, все и провалил! Пельмени были вкусными, но удовольствия не доставляли. А может, просто надоели. Когда он сунул в рот последний, дверь в кабинет приоткрылась. Все шло по плану: именно в этот миг новенькая и должна была принести кофе. Майор поднял голову, но в дверях стоял звероподобный агент Курлов по прозвищу Кирпич. И целился ему в голову из огромного пистолета.

Пельмень застрял в горле, и майор лихорадочно пытался его проглотить, будто от успеха этого важного дела зависело то, что произойдет впоследствии. Но в его жизни уже ничего не могло произойти.