За миг до удара - Корнилова Наталья Геннадьевна - Страница 89

– Нет.

– Ну что ещё? – простонал он.

– Я уцеплюсь за ваш ботинок, а вам придётся подтянуть меня до троса.

– Это ещё почему?

Не могла же я ему сказать, что в противном случае просто раздеру всю его ногу своими острыми когтями! Поэтому придумала другое объяснение:

– Я… стесняюсь хватать вас за ноги. А вдруг ухвачусь не зато…

Он замолчал, переваривая, затем проворчал:

– Ну ты и штучка. Делай как знаешь.

Я поднялась до конца лестницы, нащупала в темноте болтающуюся в воздухе ногу американца и, мысленно простившись с жизнью, ухватилась за ботинок двумя руками и повисла. Он начал меня поднимать. Но не тут-то было!

– Кажется, я сползаю! – прохрипел он вдруг, и я почувствовала, что медленно опускаюсь вниз. – Не могу удержаться – скользко!!! Хватайся там за что-нибудь, а то сейчас упадём!

– За что же я схвачусь?! Мамочка! Я даже уже не помню, где лестница!

Мы неумолимо ползли вниз. Я старалась не шевелиться, чтобы не ускорить скольжение, но это не помогало. Пол скрипел зубами, громко сипел и стонал, но, похоже, духам надоело играть с ним и они решили его прикончить. А заодно и меня…

– Все, больше не могу! – выдохнул он и вдруг закричал:

– А-а-а!

И сразу сползание вниз прекратилось. Я замерла ни жива ни мертва, боясь сказать хоть слово, чтобы не нарушить зыбкого положения, а Пол, мучительно простонав, начал поднимать ногу, сильную, как стрела экскаватора. Через мгновение я нащупала рукой толстенный трос и повисла на нем, вцепившись в него мёртвой хваткой.

– Что случилось, мистер Кейди?

– Проклятье! Эти русские тросы… Тут заусенец размером с крюк мясника.

Кажется, я нанизался на него рукой… Боже, как больно…

– Так мы что, висели на этом заусенце?!

– А думаешь, почему мы не упали? Ладно, давай взбираться.

– Подождите, я перелезу через вас.

– Спятила!

Но я уже кошкой вскарабкалась по тросу мимо него и полезла дальше.

Что-что, а лазать я умела хорошо. Всего метрах в трех над нами оказался металлический швеллер, за который и был закреплён трос. Он уходил в нишу в стене, где стоял электродвигатель. В нише вполне могли разместиться двое.

Забравшись туда, я подождала, пока залезет Пол, подала ему руку, и наконец мы смогли немного отдохнуть, усевшись на краю ниши, свесив ноги вниз. Вокруг по-прежнему было темно, тихо и страшно воняло.

– Ну и дела, – проговорил он с усмешкой. – Ещё неделю назад я был добропорядочным американцем, а теперь сижу в центре России в каком-то вонючем подвале Лубянки с проткнутой насквозь рукой и сумасшедшей девицей в придачу.

– Почему сумасшедшей? – обиделась я.

– Потому что ни одна нормальная секретарша такого бы не выдержала – умерла бы. Значит, ты – сумасшедшая. Не расстраивайся, я тоже псих.

– А вот это заметно. Ну что, заночуем здесь или двинемся дальше?

Пол, видимо, тоже обидевшись, молча встал во весь рост и начал методично обшаривать поверхность над головой.

– Слушай, а здесь, кажется, есть люк. Чугунный. Как в канализации.

– Шутите?

– Отнюдь, – весело ответил он и начал, пыхтя, что-то двигать вверху.

Послышался металлический скрежет, и наконец мрак сплошной сменился мраком слегка рассеянным, и я стала видеть слабые очертания фигуры американца.

В тот же миг образовался сквозняк, и вся вонь начала со свистом уноситься вверх, как в трубу. Меня чуть не сдуло этим ветром в шахту. Ещё пара минут, и мы оказались в подвале жилого дома. Совершенно пустынное и довольно большое помещение было необитаемым. Всюду валялись кучи мусора и ржавых труб. С потолка и со стен свисала паутина. Слабый свет проникал сюда через единственное маленькое оконце в дальней стене, и стоял полумрак. Оглядевшись, Пол стал пробираться к окошку. Я пошла за ним. Сунув носы в незастекленный, но забранный железной решёткой оконный проем, мы замерли.

На улице была ночь, но фонари ярко освещали все пространство перед домом. Хорошо была видна мостовая, по которой изредка проскакивали автомашины, и дом напротив, в котором не светились окна.

– Что это за улица? – спросил Пол, внимательно всматриваясь в соседние окна.

– Не могу узнать отсюда. Слушайте, вас же нужно перевязать! – Только тут, при свете, я увидела, что из разорванной ладони у него фонтаном хлещет кровь, даже несмотря на то, что он старательно зажимал её другой рукой.

– Успеется. Сначала нужно выбраться отсюда. Что-то подсказывает мне, что Индус где-то рядом.

– Плевать на Индуса! Вы умрёте от потери крови. Я стащила с него пиджак, оторвала рукав рубашки и перевязала на скорую руку. После этого мы пошли искать дверь. Она оказалась в другом конце подвала, заваленная каким-то строительным мусором. Она тоже была железной. Раскидав кое-как кирпичи и доски, я подобралась к ней, тщетно подёргала за ручку и поняла, что этот подвал все-таки станет нашей могилой.

– Бесполезно. Она закрыта снаружи, – мрачно обронил американец, сидевший на ящике из-под бутылок. Я заставила его сделать это по случаю ранения. – Придётся ждать утра. Может, кто-то пройдёт мимо, тогда мы постучим и попросим открыть. Другого выхода нет.

– Да уж, – я села на другой ящик рядом с ним, – не хотят ваши духи отпускать нас с миром.

– Ой, не хотят. Чувствую, пока не прикончат меня – не успокоятся.

– И зачем вам это золото сдалось? Жили бы себе спокойно, как раньше…

– А что раньше? Думаешь, я до этого марки собирал? Или парикмахером работал? Я ведь всю жизнь жил так, словно мне вожжа под хвост попала.

– А зачем вам это?

– Не знаю, – он вздохнул. – Кто-то мне сказал, что смысл жизни в том, чтобы умереть, не став подлецом. Это самое трудное, оказывается. Быть негодяем – легко. Для этого, как правило, даже делать ничего не нужно. А я вот пытаюсь доказать всем и себе самому, что не подлец и быть им не собираюсь. Помогаю всем, лезу, куда сам черт побоится нос сунуть. Дурость, наверное…

– Ну а золото здесь при чем?

– Золото вообще ни при чем. Я ведь не из-за золота влип. Я на самом деле хотел помочь тому человеку, который написал своей кровью записку. Мог ведь, узнав, что там написано, просто выбросить её, и дело с концом. Но потом бы меня до конца дней угрызения совести мучили. Вот и понёс меня нечистый в тот дом напротив. А там и затянуло по самые уши.

– Но вы можете прямо сейчас это бросить. Вот выберемся отсюда, и забудьте обо всем.

– Черта с два я позволю, чтобы клад достался этим ублюдкам! – с горячностью проговорил он. – Теперь уж нет! Лучше пусть убьют, чем буду сознавать, что они на эти деньги жируют и надо мной посмеиваются. И потом, мне кажется, что это главное дело всей моей жизни. Вот найду его, возьму себе, сколько нужно для нормального существования, а остальное раздам нищим и голодным – пусть знают, что мир не без добрых людей. А то ведь почти все уже совсем веру в добро потеряли.

– Вы – идеалист, сударь. Мой босс уже однажды пытался накормить московских бомжей, так они чуть его самого не сожрали.

– Не кормить нужно было, а сначала нормальных людей из них сделать, чтобы себя уважать начали. Дать им жильё, работу и так далее. Тогда бы они сами не захотели уже ничего дурного творить. Все человеческие пороки от бедности происходят. А так, наверное, даже не поблагодарили Родиона? – Он усмехнулся. – А Родион, кстати, молодец, умный парень. Интересно, что он сейчас делает?

Небось гадает, что с нами случилось. Хорошо, что он успел дверь кабинета захлопнуть, а то бы сейчас вместе с нами кувыркался. Индус сказал, что за ним наблюдают и он не сможет выйти из своей будки. А так бы и вправду, смог бы проверить, на месте ли клад. Кстати, ты тогда так и не ответила мне: кто он такой на самом деле? О нем даже Индус с каким-то генералом по телефону разговаривал. Помнишь?

– Помню. Но вы все равно не поверите, если отвечу.

– А ты попробуй.

– Честно?

– Конечно!

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдохнуть ответ, и в этот момент за дверью подвала послышались голоса.