Север Северище - Фомичев Владимир Т. - Страница 49

 Конечно, можно сказать, что мамин отец пообщался с существом иного мира, хотя и живущего на нашей земле. Вероятно, это дух зла, способный на короткое время, в полночь, частично материализовываться.

- А в местах, где я родился и провел детство, - продолжил развитие темы Ринат Сулейманов, - это на юге Тюменской области, они рядом с Казахстаном, объявились лишь голосами, но совершенно определено, что привело к человеческой трагедии. Случилось это вскоре после войны. Группа девчат веяла зерно. Когда сели отдыхать, одна говорит подругам:

- Я хочу ощутить, что испытывает тот, кто накладывает на себя руки. Сейчас из этой вот веревки сделаю петлю и понарошку повешусь. Как только повисну, вы меня сразу вытащите. – Сказала и сделала. Но когда оттолкнула стул под ногами, то вдруг вокруг громко закричали невидимые существа:

- Теперь наша! Теперь наша! Теперь наша! – и девчата, дико перепугавшись, разбежались. А когда вернулись, было уже поздно спасать девушку. Она умерла.

 - Инопланетяне, замаскированные под людей, - послышался голос Сергея Данильца, - это потомков Адама самые мощные враги, мысль о которых многим на первый взгляд может показаться полным абсурдом. На призывы к борьбе с так искуссно закамуфлированными недругами невежественное большинство может воскликнуть: «Что вы такое мелете? Бессмысленная болтовня!»

- Я, - сказал Павел Котов, - согласен с тем, что говорил сегодня Глеб. И предполагаю, что секретное сборище в Доме Ростовых, о котором рассказывал большинству из присутствующих здесь, вернувшись после празднования Нового, семьдесят второго, года в Москве, устраивали функциональные внеземные существа, внедренные в человеческое общество. С тех пор постоянно о них думаю и ожидаю Апокалипсис, не зная, как помочь СССР и его народам спастись перед ощущаемой мной прямо-таки физически их трагедией. Вижу один-единственный выход, которому решил всеми силами, мне отпущенными, способствовать, - служить утверждению гуманизма, равносильного сохранению самой сути людей. Или мы, или они – иного не дано.

Однако я еще хотел дополнить Рината, основываясь на случившемся со мной и моим другом Петей в раннем детстве. Мы тоже слышали голоса, которые до сих пор не могу объяснить, невольно склоняясь к тому, что они принадлежали существам параллельного мира. А дело было так. В полутора километрах от нашей Дебри, около Утиного болота, росла дикая малина. Ее было столько, что ягод хватало на всю деревню. Взрослым их собирать некогда, бегали туда ребятишки. Кто придет раньше - быстрее заполнит свою посуду. Однажды мы с Петей пришли так рано, что справились со своей задачей вообще до прихода кого-либо еще. До солнца. Бросая последние ягоды не в бидончики, а в рот, разговорились о Блуде, который сбивает с дороги. Воображение разыгралось. Блуд, нам представлялось, может принять облик того или иного дерева. Даже из тех, которые видим. А когда решили возвращаться домой, то обнаружилось, что я представляю нашу деревню в одной стороне, а Петя – в диаметрально противоположной. Заспорили. В «Петиной» стали явно слышаться им и мной голоса рабочего утра в Дебре: моя сестра кричала лошади «Тпру!», сельчане оживленно галдели, шутили, окликали друг друга, причем мы их узнавали. Петя торжествовал, что он оказался прав. А я все же был уверен в своей правоте, хотя был сбит с толку этими очевидными звуковыми фактами, стоял на своем. Говорю другу:

- Вот рассуждали о Блуде, он и решил нас поводить. Давай никуда не пойдем, а будем стоять на месте, пока придут другие ребята. Они вот-вот появятся, потому что солнце не только встало, но и значительно уже поднялось.

И действительно прошло не больше десяти минут, как стали слышны голоса идущих в малинник наших приятелей. Шли они, чего никак не ожидал Петя, с «моей» стороны. По мере того как ребячьи крики и смех приближались к нам, другие, взрослых, затихали и совсем перестали звучать, когда прибывшие и мы увидели друг друга. Что тогда произошло, ни мы сами, никто другой, кому рассказывали о необычном случае, объяснить не могли.

 Глеб Грушко снова взял слово:

 - Основатель космонавтики и ракетоплавания Константин Эдуардович Циолковский в научно-фантастических произведениях свидетельствовал о том, что «особые непостижимые нам существа есть», они вмешиваются в нашу человеческую жизнь; он с ними несколько раз встречался, хотя раньше не знал о них. Знаменитый ученый предполагал иные, чем те, о которых мы тут говорили, разновидности «чужаков» на нашей планете.

 Вот у меня тут есть одна провинциальная газета со статьей о Боге, которую предваряет цитата из Ф. М. Достоевского, близкая к теме сегодняшнего разговора: «Бог взял семена из миров иных и посеял на землю. И взросло все, что могло взрасти. Но все на земле живет через таинственное касание мирам иным».

 В полном объеме поднятый здесь вопрос охватить невозможно. Я хочу обратить еще раз ваше внимание на противостояние пришельцев всему человечеству, о чем сегодня уже говорил. Если такое предположение верно, то не могут они не убивать лучших среди людей, не вести элитоцит. Только в последнее время застрелили «по ошибке» выдающегося живописца Акулинина, а другой такого же ранга, Устинов, беспричинно попал под поезд. Просто так, без видимых оснований, женщина из культурной сферы отправила на тот свет поэта редчайшего дара Прокофия Дарьина. А вот и совсем свежий пример этого ряда. Выдающийся прозаик, артист, киноматографист Федор Арсеньевич Преснухин, участвуя в съемках очередного фильма, не проснулся в номере гостиницы обычной ночью. Официальная причина смерти – сердечная недостаточность, хотя на протяженими всей жизни врачи и он сам всегда отмечали, что у него сердце на редкость крепкое. Ведущие об этом разговор в печати и эфире, создается впечатление, извращают причину его гибели, хотят скрыть ее за жизненными мытарствами Федора Арсеньевича. Можно предположить, что такие информаторы – сами биоавтоматы, борющиеся за господство над нами.

- Мне, историку по духу, ибо занимаюсь прошлым всю жизнь, вы знаете, - включился в разговор абсолютный книгоед, путешественник и врач Максим Денисович Царегородцев, - хорошо известно уничтожение лучших людей России, примерно в течение последних ста лет, начиная с Императора Александора Освободителя, злобно мудрвствовавшими творцами непростительной лжи. Следующее покушение было на Императора Александра Миротворца. Бездушные звери внедряли в темное сознание обывателей, либеральничающих простофиль глубокую неправду, терминологическую чушь, порождая глупые надежды. От их рук пали гениальный государственный деятель Петр Аркадьевимч Столыпин, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович Романов, министр внутренних дел Дмитрий Сергеевич Сипягин – двадцать тысяч хранителей правопорядка в дореволюционное время и миллионы прекрасных личностей после семнадцатого года. Уже в восемнадцатом произошли чудовищные убийства Императорской Семьи и всех представителей царствовавшей три столетия династии, а также Михаила Осиповича Меньшикова – ведущего с начала века публициста самой влиятельной газеты «Новое время», стремиавшегося к «восстановлению русской национальности не только как главенствующей, но и государственно-творческой», тысячи ни в чем неповинных граждан в резулььтате «красного террора».

 Насильственно гибнут самые яркие соотечественники все годы советской власти. В начале семидесятых я пришел к могиле Сергея Есенина на Ваганьковском кладбище. Один из участников совещания молодых писателей, проходившего тогда в Москве, принес фотографии мертвого поэта, согласно официальной версии повесившегося. На снимках и не специалисту было видно, что смерть наступила не от удушения. Хотя бы потому, что не был высунут язык, как случается у каждого висельника. Фотоаппарат отчетлиыо зафиксировал обширную вмятину от надбровного удара, который, вероятно, и явился причиной преждевременной кончины самого крупного, на морй взгляд, русского поэта двадцатого века. Можно представить, какова была у большевистских головорезов жажда мести ему хотя бы за такие вот строки: