Черная метка - Корнуэлл Патрисия - Страница 83

– Господи Боже мой, – тихо повторял Филдинг.

Мы положили труп Брей на стол, и он упрямо принял то же положение, что и на кровати. Мы справились с окоченением, расслабив мышцы.

– Что, к черту, происходит с людьми? – Филдинг зарядил фотопленку в камеру.

– То же, что и всегда, – ответила я.

Мы прикрепили передвижной анатомический стол к одной из вделанных в стену омывочных раковин. На какой-то момент вся работа в прозекторской прекратилась, так как остальные врачи подошли посмотреть на труп. Они тоже не смогли спокойно вынести этого зрелища.

– Господи Иисусе, – пробормотал Чонг.

Форбс потеряла дар речи, потрясенно глядя на стол.

– Прошу вас, – сказала я, вглядываясь в их лица. – Это не демонстрационное вскрытие, мы с Филдингом с ним справимся.

Я начала осматривать труп через увеличительное стекло и собирать длинные тонкие дьявольские волосы.

– Ему все равно, – бормотала я. – Его не побеспокоит, даже если мы все будем о нем знать.

– Думаете, ему известно, что вы летали в Париж?

– Если так, то не понимаю, как ему это удалось – ответила я. – Предположим, он поддерживает связь с семьей. А ей, наверное, известно все.

Я вспомнила большой дом Шандонне, хрустальные люстры. Вспомнила, как набирала воду в Сене – возможно, в том самом месте, где убийца входил в реку с намерением излечиться. Вспомнила доктора Стван, надеясь, что она в безопасности.

– У него и мозг потемневший. – Чонг вернулся к своей работе.

– Да, у второго то же самое. Наверное, опять героин. Четвертый случай за шесть недель, и все только в городе.

– Может ли это быть одна партия наркотика, доктор Скарпетта? – окликнул меня Чонг со своего места, как будто это был обычный день и я работала над обычным телом. – Та же татуировка: саморучно выколотый прямоугольник на перепонке левой ладони. Судя по всему, было чертовски больно. Одна банда?

– Сфотографируйте ее, – попросила я.

У Брей имелось несколько отличительных повреждений, особенно на лбу и левой щеке, где сокрушительные удары разорвали кожу, и бороздчатые ссадины слева, которые я вначале не заметила.

– Может быть, резьба на трубе? – высказал предположение Филдинг.

– Не похоже на трубу, – ответила я.

Внешнее изучение трупа Брей заняло еще два часа, в течение которых мы с Филдингом скрупулезно измеряли, зарисовывали и фотографировали каждую рану. Кости лица раздроблены, мышечная ткань разорвана на костных выступах. Зубы сломаны. Некоторые выбиты с такой силой, что застряли в гортани. Губы, уши и мягкие ткани подбородка сорваны с кости; рентгеновский снимок обнаружил сотни переломов и перфорированных повреждений, особенно костей черепа.

В семь часов вечера я принимала душ, и стекавшая вода была бледно-розовой от оставшейся на мне крови. Я чувствовала слабость и головокружение, поскольку не ела с раннего утра. В офисе никого не осталось, кроме меня. Я вышла из раздевалки, вытирая голову полотенцем, как вдруг из моего кабинета появился Марино. Я чуть не закричала. Положила руку на грудь, чтобы остановить приток адреналина.

– Как ты меня напугал! – воскликнула я.

– Я не хотел. – Он выглядел мрачным.

– Как ты попал сюда?

– Пропустил ночной охранник. Мы приятели. Хотел тебя проводить на всякий случай. Знал, что ты еще не ушла.

Я провела пальцами по мокрым волосам и направилась к себе в кабинет. Марино последовал за мной. Я повесила полотенце на спинку кресла и стала собирать все, что хотела забрать с собой домой. Заметила лабораторные отчеты, которые Роза оставила на моем столе. Отпечатки пальцев, найденные на корзине в контейнере, соответствовали отпечаткам мертвеца.

– Нам это ни черта не дает, – сказал Марино.

Кроме того, здесь же лежал отчет об анализе ДНК с запиской от Джейми Куна. Он применил краткую тандемную дупликацию и уже получил результаты.

– "...найден профиль... напоминающий... с очень небольшими отличиями, – пробежала я глазами без особенной надежды, вслух читая записку. – ...соответствует донору биологического образца... близкий родственник..."

Я посмотрела на Марино.

– Короче говоря, ДНК неизвестного мужчины и убийцы согласуются так тесно, что их можно считать родственниками. И все.

– Согласуются, – с отвращением произнес Марино. – Ненавижу все эти научные словечки о согласованиях! Два козла оказались братьями.

Я в этом не сомневалась.

– Чтобы доказать это, нам нужны образцы крови родителей, – сказала я.

– Давай позвоним и спросим, нельзя ли заехать в гости, – цинично предложил Марино. – Славные детишки Шандонне. Ура, мы их раскусили.

Я бросила отчет на стол.

– "Ура" – это правильно, – заметила я.

– Кого это волнует?

– Меня волнует, каким орудием он действовал.

– Я весь вечер обзванивал эти аристократические усадьбы на реке, – сменил Марино тему. – Хорошие новости: похоже, что все на месте и никто не пропал. Плохие новости заключаются в том, что нам неизвестно, где он скрывается. А на улице минус три градуса. Он никак не может где-то гулять или спать под деревом.

– Что насчет гостиниц?

– Ни одного волосатого мужчины с французским акцентом или плохими зубами. Никто даже близко не подходит к описанию. А в дешевых мотелях недружелюбно разговаривают с полицейскими.

Марино шел со мной по коридору и не спешил, словно его беспокоило еще что-то.

– В чем проблема? – спросила я. – Не считая нам известных?

– Вчера Люси должна была приехать в Вашингтон, док, чтобы появиться перед комиссией. Я пригласил четырех крутых парней, попросил ее консультировать и все такое прочее. А она хочет остаться здесь, пока не поправится Джо.

Мы вышли на стоянку.

– Всем все понятно, – продолжал он. Я начинала все больше тревожиться. – Но это не пройдет с директором бюро, когда он засучив рукава принимается за дело, а Люси не приходит на слушание.

– Марино, я уверена, она их предупредила... – стала я защищать племянницу.

– Ну да. Позвонила и пообещала, что приедет через несколько дней.

– Они не могут подождать несколько дней? – удивилась я, открывая свою машину.

– Вся чертова сцена была записана на видеопленку, – сказал он, когда я усаживалась в кожаное водительское кресло. – Они просматривают ее снова и снова.

Я завела машину, и ночь вдруг показалась мне еще более темной, холодной и пустой.

– У них масса вопросов. – Он засунул руки в карманы куртки.

– О том, была ли стрельба правомерной? Разве спасение жизни Джо, ее собственной жизни не служит достаточным оправданием?

– По-моему, вопросы возникают по поводу ее отношения, док. Ты знаешь это сама. Люси в любой момент готова ввязаться в драку. Это видно во всем, что она делает. Именно поэтому она чертовски хороша в работе. Но это может стать грандиозной проблемой, если такое отношение выйдет из-под контроля.

– Садись в машину, чтобы не замерзнуть.

– Я поеду за тобой до дома, а потом займусь своими делами. Люси будет у тебя?

– Да.

– Иначе я бы не оставил тебя одну, когда этот козел рыскает неизвестно где.

– Что мне с ней делать? – спокойно спросила я.

Я этого больше не знала. Чувствовала, что племянница отдаляется. Иногда я даже не была уверена, любит ли она меня.

– Все дело в смерти Бентона, – сказал Марино. – Конечно, она злится на свою жизнь и регулярно съезжает с катушек. Может, тебе нужно показать ей отчет о вскрытии Бентона, поставить ее перед фактом, чтобы она больше себя не мучила и не загоняла в могилу.

– Я не сделаю этого, – покачала головой я, почувствовав прежнюю боль, но не такую острую.

– Господи, как холодно. И близится полнолуние, которое сейчас совсем не к месту.

– Полнолуние означает, что, если Оборотень попытается убить, его будет легче увидеть, – возразила я.

– Давай провожу тебя.

– Не нужно, доеду сама.

– Ладно, позвони, если Люси не окажется дома. Тебя нельзя оставлять одну.