Точка отсчета - Корнуэлл Патрисия - Страница 99

— Извините, ребята, но мне придется вас оставить, — заявила вдруг Люси. — Хочу удостовериться, что возле вертолета кто-то есть.

Люси вышла, закрыв за собой дверь, а меня окатила волна страха. Я не была уверена, что она не устремится на улицы города искать Кэрри. По тревожному взгляду Марино я поняла, что он думает о том же. Что касается Джинни, то она, не догадываясь о нашем состоянии, спокойно сидела на стуле, всем своим видом выражая внимание к рассказу доктора Бут.

— Примерно год назад Клер познакомилась с Кеннетом Спарксом. Не думаю, что сообщаю вам нечто такое, чего вы уже не знаете. Она увлекалась серфингом, а у него дом в Райтсвилле. Короче говоря, у них случился бурный роман, конец которому положил Спаркс.

— Она в это время училась, — уточнила я.

— Да. Они расстались летом, и Клер вернулась в университет только к февралю. Тогда же преподаватель английского заметил, что она постоянно засыпает на занятиях и от нее пахнет спиртным. Профессор обратился к декану, и Клер дали испытательный срок с условием, что она будет приходить ко мне. Боюсь, все это было связано со Спарксом. Клер воспитывалась в приемной семье, так что ситуация сложилась неприятная. В шестнадцать лет она ушла из дому, приехала в Райтсвилл и соглашалась на любую работу, чтобы выжить.

— Где сейчас ее родители? — спросил Марино.

— Мы не знаем ее родителей.

— Я имею в виду приемных.

— Они в Чикаго. Никаких связей с ней не поддерживают с тех пор, как Клер ушла из дому. Но они знают, что она погибла. Я разговаривала с ними.

— Доктор Бут, вы можете как-то объяснить, почему Клер Роули поехала к Спарксу в Уоррентон?

— Она не могла примириться с тем, что ее отвергли. Возможно, отправляясь туда, Клер надеялась что-то исправить. Я знаю, что она перестала звонить ему прошлой весной, потому что Спаркс сменил номер телефона. Так что у нее оставался один вариант: приехать к нему самой.

— В старом «мерседесе», принадлежащем психотерапевту по имени Ньютон Джойс? — спросил Марино, возвращаясь в первоначальную позицию.

Доктор Бут удивленно посмотрела на него:

— Нет, этого я не знала. Значит, она приехала на машине Ньютона?

— Вы с ним знакомы?

— Не лично. Но его репутация мне хорошо известна. Клер начала посещать его, вероятно, потому, что ей не хватало общения с мужчиной. Она ходила к нему последние два месяца. Я бы его определенно не выбрала.

— Почему? — спросил Марино.

Ее лицо напряглось.

— Все это очень некрасиво, — сказала доктор Бут после долгой паузы. — Возможно, именно этим объясняется мое нежелание разговаривать, когда вы позвонили в первый раз. Ньютон — богатый, испорченный молодой человек, который никогда не работал, однако решил заняться психотерапией. Преследуя при этом не вполне благородные цели.

— Он, кажется, бесследно исчез, — то ли спросил, то ли констатировал Марино.

— Что ж, меня это не удивляет. Он часто уезжает, никого не предупредив, и отсутствует порой несколько месяцев, а то и лет. Я работаю в университете уже тридцать лет и помню его мальчишкой. Очаровательный был паренек, мог уговорить кого угодно на что угодно, но при этом всегда заботился о своих интересах. Меня очень обеспокоило то, что Клер начала посещать его. Скажем так, в высокой нравственности Ньютона никто бы не обвинил. У него свои правила. Впрочем, надо признать, его никогда не поймали за руку.

— Не поймали за руку? А что такого он делал? В чем вы могли бы его обвинить?

— В попытке контролировать пациентов, влиять на них, подчинять себе.

— Он вступает с ними в сексуальные отношения? — спросила я.

— Доказательств никто не предъявлял. Я бы сказала, что он видел в отношениях с пациентом нечто вроде игры, цель которой — установление полного контроля. Клер определенно находилась под его влиянием. Точнее, полностью зависела от него. Ему достаточно было щелкнуть пальцами... — Доктор Бут щелкнула пальцами. — Она приходила сюда, готовая говорить о нем часами. Вот почему я так удивилась, когда узнала, что Клер отправилась к Спарксу. Мне казалось, увлечение Ньютоном заставило ее забыть Кеннета.

— Как по-вашему, мог ли Джойс предложить ей отправиться к Спарксу? Обосновав такой визит терапевтическими причинами?

Доктор Бут иронично улыбнулась.

— Он мог, конечно, предложить ей повидаться с ним, но сомневаюсь, что его цели были бы чисты как первый снег. Если все было так, как вы предполагаете, то он просто хотел убедиться в своей способности манипулировать ею.

— Хотелось бы мне знать, как эти двое нашли друг друга, — пробормотал Марино, подаваясь вперед. — Наверное, кто-то порекомендовал ей этого Джойса.

— Нет. — Доктор Бут покачала головой. — Они познакомились на фотосессии.

Кровь застыла у меня в венах.

— Что вы имеете в виду?

— Ньютон большой поклонник Голливуда. Каким-то образом ему удалось втереться в доверие к тем, кто занимается продюсированием. Он часто бывает на съемочных площадках, фотосессиях. У нас в городе есть студия «Скрин Джемс», а Клер изучала кинопроизводство. Мечтала стать актрисой. Видит Бог, красоты ей было не занимать. На пляже она работала моделью для какого-то журнала. Ньютон же входил в состав съемочной группы в качестве фотографа.

— Вы упомянули, что этот парень часто и подолгу отсутствовал, — сказал Марино. — А где еще он может жить?

— Я действительно не настолько хорошо его знаю, — ответила доктор Бут.

Через час управление полиции Уилмингтона получило ордер на обыск дома Ньютона Джойса в историческом районе города, в нескольких кварталах от воды. Белое каркасное одноэтажное строение приютилось в конце тихой улочки, состоящей из старых, как будто уставших от времени домиков с верандами и крылечками.

Двор лежал в тени огромной магнолии, сквозь густую листву которой просачивались лишь тонкие лучи света, в воздухе роились насекомые. Мы с Макговерн стояли на покосившемся заднем крыльце, ожидая, пока детектив откроет дверь. Он сделал это просто: разбил стекло, просунул руку внутрь и открыл замок.

Первыми, с прижатыми к туловищу пистолетами, вошли Марино, Макговерн и детектив Скроггинс из полиции Уилмингтона. Я последовала за ними, безоружная, поеживаясь, словно от холода. Место, которое Ньютон Джойс называл своим домом, действительно было, мягко говоря, мрачным.