Оборотни - Джонс Стивен - Страница 83

83

Через полчаса мы закончили путешествие. Дом судьи Персиванта был сложен из бревен и чем-то напомнил мне дома, которые я видел в Англии. Внутри большая комната с низким потолком, с которого свешивалась масляная лампа. В открытом очаге радушно горел огонь. Поприветствовать нас лениво вышел толстый серый кот. Широкая добродушная морда, большие глаза и свисающие усы делали его несколько похожим на хозяина.

— Лучше снимите с себя верхнюю одежду, — посоветовал судья и, возвысив голос, прибавил: — Уильям!

Из двери, которая вела во внутренние покои, вышел приземистый негр с темной, как сажа, кожей.

— Принеси-ка халат и тапочки для джентльмена, — повелел судья Персивант и сам помог мне снять грязную куртку.

Я с благодарностью освободился и от некоторых других предметов одежды и, когда появился слуга с халатом, с облегчением надел его.

— Я в ваших руках, судья Персивант, — сказал я. — Если хотите передать меня общественному совету…

— Я мог бы передать вас офицеру, — прервал меня судья, — но не толпе, жаждущей самосуда. Но лучше вам пока посидеть здесь и побеседовать со мной.

Близ огня был письменный стол, по обе стороны от которого стояли кресла. Мы сели в них, и Уильям, отнеся мои мокрые вещи, вернулся с подносом, на котором красовались бутылка виски, сифон и стаканы. Судья смешал два коктейля и протянул один мне. По его просьбе я рассказал о сеансе и о событиях, предшествовавших ему.

— Замечательно, — задумчиво произнес судья Персивант и посмотрел на меня своими проницательными глазами. — Но давайте не будем на этом останавливаться, мистер Уиллс. Знаю, вы устали, но мне бы хотелось поговорить о ликантропии. [80]

— О ликантропии? — переспросил я. — Вы имеете в виду науку об оборотнях? — Я улыбнулся и покачал головой. — Боюсь, что это не по моей части, сэр. Да и потом, тут не было никакого колдовства — обыкновенный спиритический сеанс с эктоплазмой.

— Гм! — произнес судья. — Колдовство, спиритизм! А вам никогда не приходило в голову, что это может быть одно и то же?

— Поскольку я никогда не верил ни в то, ни в другое, то не приходило.

Судья Персивант допил свое виски и вытер усы.

— Простите мою откровенность, но скептицизм вам совсем не к лицу, мистер Уиллс. Как бы там ни было, вы и в самом деле видели нечто похожее на оборотня не более часа назад. Разве не так?

— То был какой-то трюк, — стоял я на своем.

— Трюк, в результате которого вас едва не убили и вы бросились бежать изо всех сил?

Я покачал головой.

— Я знаю, что что-то видел, — согласился я. — Даже дотронулся до него. — Я посмотрел на костяшки пальцев своей правой руки. — И тем не менее меня обманули, а мага не проведешь. Оборотней не бывает.

— А вы выпейте, — сказал судья Персивант так, будто я еще и глотка не сделал. И своими большими ловкими руками он налил в мой стакан виски, потом содовой и размешал содержимое. — Ну вот, — продолжал он, снова откидываясь в кресле, — а теперь самое время о многом поговорить.

Он помолчал, а я, глядя на него поверх столь желанного стакана, думал о том, как сильно он похож на светло-розового моржа.

— Я собираюсь вам доказать, — объявил он, — что человек может превратиться в зверя и снова стать человеком.

IX

«Он обречен стать жертвой…»

Он потянулся к книжной полке, находившейся рядом, поискал что-то с минуту, потом положил на стол, стоявший между нами, два объемистых тома.

— Будь это выдуманная история, мистер Уиллс, — произнес он, едва заметно улыбаясь, — то это была бы невероятно редкая книга, в которой раскрываются — настолько блестяще и убедительно, что и возразить нечего, — ужасные секреты Вселенной, а также прошлого, настоящего и будущего. — Умолкнув, он протер пенсне и водрузил его на свой широкий нос. — Однако, — продолжал он, — это реальность, настоящая реальность, пусть и вызывающая тревожные чувства. И я предлагаю вам не что-нибудь забытое и непонятное из мистического прошлого, а два тома признанных и знакомых авторов.

Я посмотрел на книги:

— Можно взглянуть?

Вместо ответа он протянул мне через стол одну из книг в синем переплете, толщиной страниц шестьсот.

— «Тридцать лет физических исследований» покойного Шарля Рише, французского эксперта в области изучения духа, — сказал он. — «Добросовестно и не без интереса переведено Стэнли де Брэзтом. Опубликовано здесь, в Америке, в 1923 году».

Я взял книгу и раскрыл ее.

— Я знал профессора Рише, правда не очень близко. Много лет назад, когда я только начал увлекаться всем этим, он развлекал меня в Лондоне. Это он познакомил меня с Конан Дойлем.

— Тогда вы, должно быть, знакомы и с этой книгой. Да? Что же до второй, — и он взял в руки другой том, почти такой же большой, как том Рише, и переплетенный в бычью кожу изящной выделки, — то ее автор — Монтегю Саммерс, которого я называю первым демонологом сегодняшнего дня. Он собрал все что можно о превращении человека в зверя.

Я читал «Географию колдовства» мистера Саммерса и два его эссе о вампирах, о чем и позволил себе сказать.

— Это сопроводительный том к ним, — сказал судья Персивант, открывая книгу. — Называется «Оборотень». — Он осмотрел форзац. — Опубликовано в тысяча девятьсот тридцать четвертом году — видите, весьма современная книга. А вот тут кое-что по-латыни, мистер Уиллс: Intrabunt lupi repaces in vos, non parcentes gregi…

Я сдвинул брови, пытаясь вспомнить латынь, которую учил в колледже, потом начал медленно переводить, слово за словом: «Войдите, голодные волки…»

— Оставьте свою ученость, — перебил меня судья Персивант. — Это более раннее Писание, хотя и не такое раннее, как тот кусок про косматых — отрывок из Вульгаты: [81]Деяния святых апостолов, двадцатая глава, двадцать девятый стих. «…Войдут к вам лютые волки, не щадящие стада». Очевидно, эта волнующая возможность существует и сегодня. — Он полистал книгу. — А знаете, — спросил он, — что Саммерс приводит буквально дюжины примеров ликантропии, случаи, которые действительно происходили?

Я глотнул виски с содовой.

— Разумеется, все это легенды.

— Ничего подобного! — От искреннего возмущения глаза судьи расширились еще больше, и он возбужденно постучал указательным пальцам по книге. — В главе об одной только Франции приводятся четыре великолепных случая — их рассказывали под присягой, рассматривали в судах и выносили по ним приговоры…

— Но разве это было не в Средние века? — спросил я.

Он покачал своей большой головой:

— Нет, в шестнадцатом веке. Вершина эпохи Возрождения. О, не улыбайтесь, мистер Уиллс. Этот век дал Шекспира, Бэкона, Монтеня, Галилео, Леонардо, Мартина Лютера; Декарт и Спиноза были его законными детьми, а Вольтер основывался на этом веке. И тем не менее оборотней знали, видели, их осуждали…

— Осуждали на каком основании? — быстро перебил я его.

И мне передалось его воодушевление.

В поисках ответа он перевернул еще несколько страниц.

— Вот полный отчет о случае Стабба Питера или Питера Стампфа, — сказал он. — Свидетельство современника, в нем рассказывается о том, как Стампф был волком, потом человеком, о том, как его застали в самый момент трансформации, о его признании и казни — все это произошло около Кёльна в тысяча пятьсот восемьдесят девятом году. Послушайте. — И он громко начал читать: — «Засвидетельствовали, что это правда: Тайс Артин, Уильям Бривор, Адольф Штедт, Георг Боре. С разными другими, которые видели то же». —Захлопнув книгу, он посмотрел на меня, и в его глазах за стеклами очков вновь блеснули огоньки. — Ну, мистер Уиллс? Как вам эти имена?

— Нормальные имена честных немецких граждан.

— Вот именно. Честных, уважаемых, солидных. И их свидетельства не будешь воспринимать со смехом, даже по прошествии времени, так?

Благодаря его убежденности я буквально увидел перед собой этих свидетелей — в кожаных куртках и широких штанах, с тяжелыми челюстями и глядящими искоса глазами; они по очереди берут друг у друга перо, чтобы поставить свою подпись под этим странным документом. «С разными другими, которые видели то же», — может, те были слишком напуганы, чтобы держать перо или ставить свою подпись…

вернуться

80

Ликантропия — мифическая болезнь, при которой больной превращается в зверя.

вернуться

81

Латинский перевод Библии IV века.