Виагра для дракона - Хаус Доктор - Страница 64

   Увиденное настолько меня поразило, что, невольно зацепившись за блестящий осколок стекла вниманием видения, я одним прыжком  оказался рядом с теплицей.

     Големша Нинель таки выиграла свой последний бой. В ее уже покрытых сетью трещин глиняных руках была крепко зажата голова твари, которую можно было бы назвать «петушком – золотым гребешком», если б не размеры, скорее приличествующие подростку-динозавру или вымершему исполинскому страусу Мадагаскара, чем мирной насестке. Его черная двухметровая туша, нелепо раскидав в стороны голенастые лапы, валялась за туалетом.

     Похоже, мегапетух, в отчаянной попытке вырваться из железной хватки домомучительницы, нанес ей сокрушительный удар вооруженными отточенными когтями ногами в живот. Как результат, агрессор потерял собственную голову, - Нинелла, не особо расстраиваясь по распоротому брюху, в момент скрутила петушку шею. Чудовищная сила удара только облегчила ей задачу.

     Домомучительница пролетела около восьми метров, отброшенная силой толчка, но голову врага из рук не выпустила. Отследив  траекторию полета големши, направления разброса перьев и следы на рыхлой земле я воссоздал картину схватки.  Судя по всему, «петушек» атаковал Нинель сверху, обрушив на ее плечи и голову весь свой вес и силу когтистых лап. Он рассчитывал, что неожиданность позволит ему решить исход битвы одним ударом.

     И, отчасти, это ему удалось. Собственная голова Нинеллы отсутствовала на своем законном месте, но я вполне ясно мог представить себе торжествующую ухмылку на небогатом эмоциями лице домомучительницы.  Одетый, как завзятый модник в манто из черных перьев «супер-кур» вероятно и не догадывался, с кем связался.

    Он атаковал големшу, как орел курицу, ударив в голову смертоносными когтями. Оборотень рассчитывал, что его добыча поведет себя как обычная женщина или, на худой конец, демоница в плотском теле. И будь Нинелла обыкновенной нежитью, его расчет оказался бы верным.

    Упыря убивает не разрушение его плоти, - плоть нежити давно мертва, и не потеря головы, как таковой. Нежить упокаивается в результате разрыва связей между энергоцентрами ее светящегося кокона, и чем сильнее и старше тварь, тем сложнее связи эти разрушить. Я по крохам вытянул эту информацию у Яцека и подтвердил свое знание на практике, методом проб и ошибок, иногда очень дорогостоящих ошибок. Но Жизненно важные центры моих прежних противников были расположены так или почти так, как у живых людей.

    У големши Нинель структура энергетики была принципиально иной. Глинянного «андроида», в отличие от обыкновенной нежити, нельзя упокоить, оторвав ему голову или пробив сердце. Нельзя потому, что если взглянуть за его внешность, становиться ясно: - нет у голема присущих `любой твари, когда-то бывшей живой, органов и тканей.

    Голем-то изначально создавался из инертной, неживой материи, и его форма продиктована не биологической целесообразностью, а прихотью творца. Соответственно и энергетический кокон видитсярадикально отличным от других созданий. Это даже не кокон, а скорее силовой каркас, завязанный на золотую табличку под левой лопаткой.

    Потеря головы для Нинеллы означала не большую травму, чем утрата пальца, и боеспособность ограничивала несильно. Даже ее ориентировка в пространстве почти не пострадала. Со зрением у Домомучительницы всегда было слабовато, и я сильно подозревал, что видит она, как червяк, скорее всей поверхностью кожи, чем глазами.

    Остальные травмы, нанесенные Нинелле обротнем, не могли ей сколько-нибудь повредить. Вывернутая на 180градусов нога - максимум, на несколько оттянула неизбежный исход схватки. Чудовищные рваные раны на животе и груди, оставленные, по всей видимости, саблевидными двадцатисантиметровыми когтями и иззубренным клювом «петушка», тоже были для Домомучительницы некритичны. Погубила ее скорее досадная случайность: – арматурина, на которую толкнул Големшу уже погибающий противник, выковырнула из тела золотую табличку.

    Вместе с табличкой Нинелла лишилась и духа, придававшего глиняному чучелу подобие жизни и сознания. И лишилась, судя по выражению безутешного горя на Кешином лице, безвозвратно. Насколько мне было известно, такое могло случиться, если с момента извлечения золотой «СИМ-карты» из тела голема прошло не менее часа.

    Иннокентий Леонидович, тем временем, оставил свои безуспешные попытки «реанимации» Домомучительницы и, с досадой пнув ногой голову «куро-монстра», обратился ко мне. - Ты таких видел раньше? – И я не видел, но слышать, - слышал. И его появление на свет, отчасти – твоя заслуга…

    Не понимаешь? – Сейчас объясню! Кеша вздохнул и неожиданно тяжелым, стариковским движением опустился на скамейку, жестом приглашая меня присесть рядом. Я не понимал, почему Наг решил устроить лекцию о происхождении упокоенной Домомучительницой твари прямо здесь и сейчас, но вопросов задавать не стал. Раз учитель считает, что так надо, значит, - так тому и быть.

    Кеша на несколько секунд замолчал, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, и продолжил: - Когда высший вампир получает такую специфическую субстанцию, как Аурипигмент, он на время становиться почти человеком. Настолько почти, что обретает способность к нормальному совокуплению. – Это факт номер один.

   Факт номер два состоит в том, что девственник мужского пола, вступающий в гомосексуальную связь с такой насыщенной Аурипигментом  тварью, он получает темное посвящение особой природы. Сохраняя жизнь, этот вампирский пидор становиться способен приобретать зооморфное тело. И характеристики такого тела зависят от того, чем или кем своего любовничка вампир откармливает. 

    Кормит кровью черных кур: – получается такой вот «черный петух». Монстр, способный днем ходить под солнцем в человечьем образе, а ночью обращаться в аналог современного многоцелевого самолета-штурмовика. В древних магических войнах их так и использовали. Отсюда и легенды о птице Рух, - летающих демонах, способных «заклевать» боевого слона.  Пан Яцек всегда слыл экстравагантным упырем и его выкормыш это в очередной раз подтвердил. Чтобы держать в любовниках такую «штучку» надо быть большим оригиналом.

    Отношения такого рода сильно отличаются от обычной взаимосвязи вампира-мастера и порожденной им нежити. Супер-упырь, а создать зооморфа под силу лишь владельцу Черной жемчужины, бережет свое дитя как зеницу ока.  Связывают любовников не только кровные узы, но и жгучая смесь любви-ненависти, густо замешанная на чувстве собственности, насилии и похоти.

     Вампирские пидорасы пользуются невиданной по упырьим меркам вольностью. В дневное время они ведут жизнь великосветских плейбоев, а все их «странности» обществом списываются на злоупотребление алкоголем и кокаином. Наркотиков, денег, любовников и любовниц, дорогих машин и прочих «гламурных благ» в их жизни и впрямь избыток.

    Но свободы и смерти своим хозяевам зооморфы желают так же страстно, как и рядовые упыри. Иногда им везет – если мастер погибает, такая тварь не сталкивается, подобно остальным его детям, с неутолимым голодом, вынуждающим убивать еженощно.

    Наоборот, за счет энергии, перетекающей к нему во время гибели создателя, сила  зооморфа возрастает многократно. Именно тогда он и «выходят из тени», правда, на короткое время. Долго без беспощадного присмотра мастера не прожить, - в силу своей кровожадной дикости и нежелания маскироваться «освобожденный любовник» достаточно быстро погибает. В одиночку озлобленной людской массе не способен противостоять демон и гораздо большего масштаба, - наш новый знакомец Сатанопуло тому живой пример.

   Но вернемся к зооморфам. В исторических хрониках такие твари неоднократно отметились – от греческого Минотавра, до нашего Словья-разбойника. И это только те, кому посчастливилось каким-то чудом не только избавиться от своих «создателей-кормильцев», но и выжить достаточно долго, чтобы наследить в истории.

   Курей достать проще, чем быков, соловьев или орлов, потому «черный петух» стал настолько распространенным персонажем теневого фольклера, что со временем слово «петух» на уголовной фене стало обозначать пидораса вообще. Миры криминала и нежити, как ты, мой мальчик, уже догадываешься, тесно переплетаются и незаметно перетекают один в другой.