Виагра для дракона - Хаус Доктор - Страница 79

    Одежда  вовсю парила под воздействием упорно не желающего остывать тела, создавая полную видимость того, что я дымлю как вытащенная из костра головня. Короче, тот еще видок. Не удивительно, что Катя не знает, что со мной делать. Спасибо, деру не дала, вслед за Наташкой.

   Однако, расслабленность лица и плавность перемещений возымела действие и несколько успокоила опасения Катерины. Девушка наконец прекратила  маятникообразное движение по комнате и решительно опустилась на стул напротив меня.

   Некоторое время мы молчали, потом мне надоело и я тихонько прошептал не поднимая глаз: - Ну, так и будем в молчанку играть или скажешь что? - В ответ Катя вопреки обыкновению не разразилась словесным поносом, а, внимательно поглядев мне в глаза, коротко спросила: - Платон, скажи мне, прямо сейчас.  Ты - это ты?!  - Я это я, только слегка прихреневший. Дракон пока спит, а Платон себя полностью контролирует. Чем тебе это доказать? Увы, - не знаю! - Я грустно улыбнулся, и поднял руки ладонями к девушке, демонстрируя свою беспомощность в сложившейся ситуации. Как ни странно, этого оказалось достаточно,  чтобы успокоить ее подозрения.

   Катя как-то очень бережно взяла мои ладони в свои, поднесла их к лицу и ласково поцеловала. Вот так, одну за другой. В ее движениях было столько простоты и нежности, что я на мгновение впал в ступор, совершенно растерявшись. - Давно хотела это сделать. - Она откинулась на спинку стула и прибрала рукой непокорные пряди со лба. - Я на самом деле тебе благодарна, Платон.  Ты за два дня стал мне ближе всех, включая родного отца.

   И мне очень жаль, что у нас с тобой нет времени ни для дружбы, ни для чего-то большего. Пойми, я просто испугалась. Дуреха, конечно, но основания у меня были. Вы с Наташкой зверем лютым друг на друга вылупились, глаза у обоих огнем горят. У тебя багровым, у нее - жидким серебром отливают. Тут еще Кеша, как подскочит, как заорет не своим голосом, что-то вроде: - "Геть на место".

    Я и не подозревала, что Иннокентий Леонидович так голос повышать может. Вроде и не очень громко, а внутри все узлом завязалось, как будто умру сейчас же. Но сработало. Наталья, та так сразу притухла и с лица спала, а ты еще кипятился, Кеша еле тебя удержал. Хорошо ведро с водой рядом стояло. Никогда не видела тебя ТАКИМ, даже когда ты дрался. И, твои руки, они изменились на моих глазах! Пальцы на какое-то время стали когтями.

    Я струсила, как никогда в жизни. Да, когда ты умирал у меня на руках, было страшно. Когда с пеной на губах на дядю Кешу кидался, когда ночью одна в подполе сидела, вы с ним на кладбище за Яцеком, а у меня над головой настоящяя битва, - еще страшнее. На болоте у Служителей Кармы, - то же не сахар. Но такого ужаса у меня еще не было!

     Катюха говорила совершенно серьезно, без истерики, дрожи и плачущих ноток в голосе, и от того ее становилось еще тяжелее слушать. Слава богу, Наг выручил. С крайне озабоченным видом Кеша ввалился в избу держа в руках поллитровую фарфоровую чашу, наполненную како-то подозрительно дымящейся субстанцией. Без всяких предисловий он сунул мне ее в руки и приказным тоном отрезал: - На, выпей. Да смотри, не пролей. Половицы прожжешь!

  Такому настойчивому предложению учителя отказать было трудно. Они с Толей-Бородой и раньше ставили на мне опыты, спаивая разнообразные алхимические смеси. Периодически не совсем безвредные, а то и норовящие прожечь одежду и испортить мебель. Отсюда и необходимость использовать для их изготовления лабораторную фарфоровую посуду.

    До сих пор не отравили, будем надеятся, и сегодня сдюжит мой "специально сконструированный выносить демона организм". И я, для вида скривив кислую мину, принял из рук учителя шипящую и булькающую чашу пахнувшего мне в нос терпким травяным запахом пойла. Совсем как Сократ цикуту из рук палача. Даже произнес патетически: - «Принесите за меня Петуха Асклепию" [141].  Никто, однако, моего юмора не оценил. Катюха, - по примитивному незнанию истории, а Кеша, судя по плотоядной улыбке, вспомнил Алексашу, нашедшего бесславную погибель в объятиях Нинеллы.

    Кешино лекарство оказалось вполне себе ничего. Ну, да, немного островато. Зато вместе с огненым жжением, пожаром охваитвшим мои внутренности, пришло чувство сытости, удовлетворенности и покоя. Причем сытость эта касалась именно Дракона-Реальгара, человек-Платон захотел есть с утроенно силой.

    Я воспрял духом. Смотаться к близлежащему сельпо и купить пару тройку десятков шоколадных батончиков представлялось куда более простой задачей, чем пытаться усмирить проснувшегося динозавра.

   Кеша тоже выглядел довольным. Он внимательно осмотрел мои глаза, бесцеремонно оттянув веки, скептически хмыкнул, и, как ни в чем не бывало, опустился на свое прежнее место, с явным намерением продолжить прерванное чаепитие.

    Вся картина живо напоминала "Чаепитие у безумного шляпника" из "Алисы" Льюиса Кэррола. То, что Наг сообщил нам дальше, с довольным видом продолжая прихлебывать чай вполне гармонично дополнило сцену. С его слов выходило, что я, благодаря стечению обстоятельств, совершил немыслимое. Отчаянная попытка отравить оседлавшую меня на кладбище Златовласку возымела неожиданные результаты.

   Глотнувшая сполна ядовитой драконьей крови Лунная Демоница оказалась в прямом смысле слова выбита из своего человеческого носителя, а лошадиная доза аурипигмента, которую я "для консервации" влил в ее тело, притянула из преисподней душу прежней хозяйки.

    Однако, самой Наталье радоваться было рановато. Ее душа по праву и добровольно заключенному договору принадлежала Лилит, а тело - одной из приспешниц хозяйки Мира Похоти. Ад не любит отпускать свои жертвы и возвращение статус-кво вопрос времени, причем недалекого.

    Наг возвел очи к потолку и патетически выразил свою мысть: - Твои действия породили в Лунном Аде настоящую бурю. Вряд ли пока дело дошло до самой хозяйки, но в том, что будут задействованны значительные силы, сомневаться не приходиться. Бегство души, - прецендент, пятнающий репутацию всего адского мира. Прознает Лилит, - "полетят головы" демониц рангом покрупнее, чем та мелочь, что ты так удачно нокаутировал прошлой ночью.

    Проштрафифшуюся Демоницу, потерявшую контроль над носителем, уже откомандировали обратно на Землю. Причем, для надежности, с избытком снабдив силой. Энергию тут жалеть не будут, слишком велики ставки. Душу Натальи суккубам необходимо вернуть до того, как дело дойдет до Хозяйки. - А что это для нас значит?

 - Кеша хитро улыбувшись осмотрел на нас с Катей. Судя по его довольному виду, означало это что-то хорошее. Но какую именно выгоду усмотрел Наг в назревающем конфликте еще с одним упырьим кланом, я упорно не догонял. - Это значит, что скоро нам принесут, фигурально выражаясь "милльон на тарелочке с голубой каемочкой".

    С помощью такой массы дармовой энергии мы что-нибудь придумаем, чтоб помочь Екатерине, да и Платону она позволит выиграть еще немного времени. - Иннокентий Леонидович окинул нас победным взглядом и затих, явно ожидая вопросов. Вопросы не заставили себя ждать. Мне даже не пришлось спрашивать, все озвучила Катерина.

  - Дядя Кеша, если я вас правильно поняла, чтобы из вампира силу добыть, надо его упокоить? Так что же с Наташей будет, ее душе здесь без тела не удержаться. Неужели Вы позволите девочке на веки-вечные в Аду сгинуть. Она же при вас рассказывала, каково человеческой душе в "закромах у Лилит". А, учитывая "попытку побега", вообще страшно подумать, что будет.

  - Наг внимательно посмотрел на меня, ожидая комментариев. Я промолчал. Кеша пожал плечами и, тщательно выбирая слова, как ребенку, начал объяснять Кате свою жизненную позицию. - Конечно, нет, Катенька. Ты же знаешь, я никогда в чужую жизнь сам не полезу. Но и в помощи не откажу, коли попросят. А Наташа попросила и хорошо попросила.

141

Платон цитирует последние слова, произнесенные философом Сократом перед смертью. Сократ считал земную жизнь болезненным состоянием, и свою смерть воспринимал как «окончательное излечение». Асклепий – бог Врачевания, соответственно – петух, жертва ему за «излечение»..