Убежище - Новак Бренда - Страница 59

Хоуп внезапно вскочила на ноги:

— Мне надо выйти. Я хочу выйти отсюда… куда-нибудь.

На Паркера накатила новая волна страха.

— Куда?

— Я не знаю. Я не могу сейчас об этом разговаривать. Об этом, о тебе… о том, что случилось прошлой ночью. Мне нужно время, чтобы обо всем подумать.

— Возьми мою машину, — сказал он и встал, чтобы вытащить из кармана ключи. Ему очень не хотелось отпускать ее куда-то одну, но он не мог позволить ей идти пешком.

— Я не могу, — сказала она, и в ее глазах заблестели слезы. — Я… я не знаю, вернусь ли.

Она оделась, схватила сумочку и ушла, и Паркер не стал ее останавливать. Отпустить ее было вторым по трудности решением в его жизни. Первым было решение рассказать ей правду.

Фейт сжала руку Хоуп, привлекая к себе ее внимание.

— Как ты?

— Сама не знаю, — сказала Хоуп. — Я… я доверяла Паркеру. А сейчас чувствую себя словно в оцепенении и… и…

— Но ведь твой ребенок у него, Хоуп. — В голосе Фейт слышался благоговейный страх и восхищение. — И он хочет им с тобой поделиться. Разве это ничего не значит?

— Значит, и многое. Я сама себе это повторяю. Но мой сын у него уже десять лет. Они с Лидией лгали мне, предали мое доверие, а ведь они были единственными, кому я доверяла…

— Они поступили плохо, — сказала Фейт. — Здесь не может быть двух мнений. Но Паркер мог и сейчас ничего тебе не говорить. Он мог позволить тебе считать, что ты родила девочку.

— Может, я бы сама узнала правду, — сказала Хоуп, не желая признавать аргументов в пользу Паркера. Нельзя одновременно любить и ненавидеть, но она, кажется, чувствовала к нему именно это. — Я уже начала ее искать.

— И возможно, ничего бы не нашла. А Паркер рискнул своим сердцем и сыном, которого обожает…

— Я больше не хочу это обсуждать, — прервала сестру Хоуп.

— А я думаю, что нам стоит обсудить, — сказала Фейт, и Хоуп удивил ее уверенный тон. Когда это сестричка успела так повзрослеть?

— Какой толк может быть от обсуждения такого…

— Чуда? — ввернула Фейт.

«Чуда?»

— Узнать, что единственные люди, которым я доверяла, меня предали, — это, по-твоему, чудо?

— А разве не чудо — найти своего ребенка? Узнать, что Далтон в полной безопасности и любим, что у него такой замечательный отец, как Паркер? Разве не о здоровье и счастье для своего ребенка ты всегда молилась?

Хоуп уставилась на сестру, чувствуя, как по всему телу проходит волна дрожи.

— Конечно, об этом.

— Тогда задумайся — если бы твоего ребенка усыновила какая-то другая семья, ты бы никогда не получила возможности его узнать. Если посмотреть на ситуацию с этой стороны, Паркер оказал тебе огромную услугу — когда он взял к себе Далтона, когда остался с ним в Инчантменте, чтобы ты смогла его снова найти, когда так хорошо заботился о нем. — Фейт заколебалась и потом мягко добавила: — И когда предложил тебе свою любовь.

Хоуп почувствовала, что по щекам текут обжигающие слезы. Впервые за свою взрослую жизнь она не смогла их сдержать. Да, это было чудо. У нее уже есть Фейт и Брейди. И если она сможет найти в своем сердце немного прощения, у нее будут еще Далтон и Паркер. И больше не будет ночных кошмаров. Больше не будет одинокой жизни без любви. Больше не будет неизвестности.

И возможно, когда-нибудь они все станут одной большой семьей.

— Неужели ты не сможешь его простить? — настаивала Фейт.

Хоуп шмыгнула носом и сквозь слезы улыбнулась. Она точно больше не находится на задворках жизни. Чувства, что она испытывала, были сильными и пронзительными. Но она радовалась, что снова чувствует себя живой. Это само по себе маленькое чудо.

— Я смогу простить его, — сказала она наконец и сняла телефонную трубку.

Паркер ответил на первом же гудке.

— Хоуп?

— Это я, — сказала она.

Наступило молчание, Хоуп понимала, что он ждет ее ответа.

— Я… я в клинике. Ты не заедешь за мной?

Хоуп сидела за столиком «Блинного дома» [32]напротив Паркера. Была вторая половина дня, и ресторанчик пустовал. У официантки явно было слишком много свободного времени, и она постоянно крутилась около их кабинки с кофейником, предлагая добавку.

— Как ты, лучше? — спросил Паркер, когда официантка подлила им кофе в третий раз за пятнадцать минут.

Хоуп впервые за много лет чувствовала себя очень хорошо. Но все равно было страшновато отдаться радостным надеждам, которые открылись ей в больнице у сестры. Фейт права? Она действительно смотрит сейчас на чудо? А вдруг Паркер окажется скорее миражом, чем чудом?

— Со мной все в порядке. — Она стала сыпать себе в чашку сахар, стараясь полностью сосредоточиться на этом процессе. Им с Паркером надо было обсудить очень многое, но она почти боялась услышать его ответы. Он казался очень неуверенным.

— Так что ты думаешь? — поторопил он.

Хоуп подняла наконец голову и встретилась с ним взглядом. Ей подумалось, что он отлично выглядит. На Паркере были обычные светло-голубые джинсы и футболка, но он явно принял душ и побрился, и Хоуп восхитилась его решительным подбородком. Она вспомнила, как прошлой ночью лежала головой на его груди и слушала биение сердца после того, как они занимались любовью. Она тогда гадала, куда дальше двинутся их отношения.

— Я думала о тебе, — призналась она.

— Этого я и боялся. — Он обхватил ладонями чашку, но не стал подносить ко рту. — Только не говори, что ты думала что-то плохое.

— Прошлой ночью… мне было хорошо, — сказала она и вспыхнула.

Паркер хихикнул, испытывая облегчение.

— Ты начала с отличного места. Я надеялся, что тебе понравится.

Хоуп отложила ложку в сторону.

— Что нам делать с Далтоном?

Паркер потер подбородок. Привычное движение. Но глаза смотрели настороженно, и Хоуп понимала, что ему трудно допустить хоть малейший риск для Далтона.

— Хорошо бы дать ему время, ради его же блага. Мне бы хотелось представить тебя ему и дать вам возможность познакомиться. Я уверен, что он полюбит тебя. Но мне кажется, не стоит преподносить ему главный сюрприз, пока он не узнает тебя и не… привяжется.

В словах Паркера был смысл. Хоуп тоже не хотела расстраивать Далтона. Она решила, что полное согласие между ними только пойдет мальчику на пользу, и будет лучше, если она войдет в его жизнь как можно более плавно.

— Хорошо. А что при этом будет с нами? Паркер потянулся через стол и взял ее за руку.

— Это я и хочу от тебя услышать.

— Какие отношения ты хочешь?

— Близкие, — сказал он. И, не отрывая глаз от ее лица, нежно погладил ее пальцы. — Хоуп, я люблю тебя.

Хоуп показалось, что она на американских горках и только что ухнула вниз с самой первой и самой высокой.

— Как думаешь, ты когда-нибудь сможешь ответить на мое чувство? — спросил он.

Хоуп сложила руки на животе, пытаясь прекратить в нем «порхание бабочек», и откинулась назад. Паркер нахмурился:

— Это означает «нет»?

— Не означает. Просто… просто все произошло так быстро. Я не знаю, что думать.

— Мы справимся с прошлым, — сказал он. — И восполним все, что ты пропустила. Ты дашь намшанс?

Хоуп отпила кофе и кивнула.

Хоуп смотрела, как Паркер носит в машину вещи. Фейт еще не выписали из больницы, но Хоуп нужна была своя машина, и Паркер собирался отвезти ее обратно в Инчантмент. Был вечер пятницы, для большинства — начало выходных, но Паркер собирался заехать домой и повидать Далтона, а потом вернуться в центр и заняться скопившимися делами.

Заметив стоящую у двери Хоуп, он повернулся к ней.

— Ты готова? — спросил он.

Она обернулась и посмотрела внутрь номера, поражаясь тому, сколько всего случилось за столь короткое время. Она потеряла свое сердце. И нашла сына.

— Что с тобой? — спросил он. — Ты все время молчишь.

— Я думаю.

— О…

— О тебе. Опять.

— Ой-ой. — Паркер коварно улыбнулся и обеими руками обхватил ее за талию. — Меня всегда беспокоит, когда ты так говоришь, — сказал он, целуя ее шею. — Лучше скажи, что ты думаешь о прошлой ночи, поскольку я ни о чем другом думать не могу.

32

«Международный блинный дом» (International House of Pancakes) — сеть американских ресторанчиков.