Держава под Зверем - Бриз Илья - Страница 60

Я уже давно размышлял о том, почему в том моем прошлом мире Организация Объединенных Наций так и не стала надежным инструментом по предотвращению войн на планете. Корея и Вьетнам, Лаос и Ангола, бесконечная череда Арабо-Израильских войн. Перечислять все военные конфликты второй половины двадцатого века бессмысленно. Почему? Почему вроде бы отлично задуманный Совет Безопасности не смог ничего там сделать? И пришел я в результате к простейшему выводу – виновато пресловутое «право вето» постоянных членов Совбеза. А вот не будет у нас здесь такого! Решило большинство, что начавшийся конфликт надо прекратить, значит, войска ООН придут и сделают свое дело. И плевать, что кто-то не согласен! А в том, что большинство будет за мир в нынешних условиях, я, глава самого мощного в военном отношении государства на Земле, нисколько не сомневаюсь. Не будет у нас больше войн. Матери не должны терять своих детей! Не хочу! Да и военные расходы в результате должны резко пойти на спад во всем мире. А уж куда применить освободившиеся ресурсы, мы найдем. Тоже мне проблема.

Предложил я им всем подумать и заново встретиться там же, в Крыму, через три месяца. Соответственно мое предложение было встречено долгими и продолжительными аплодисментами, – опять расхохотался Егор, – но теперь, Вася, тебе самому придется туда ехать. Хватит за мою спину прятаться. Нет, я, конечно, тоже поеду. Но идеи-то, в конце концов, твои. Тебе и претворять их в жизнь. А вообще, как это ни странно, несмотря на то что ты, товарищ полковник, довольно успешно прячешься как от журналистов, так и от международных политических деятелей, твой, Вася, авторитет значительно выше моего.

А это потому, товарищ маршал «кровавой гэбни», что у меня язык хуже подвешен, чем у тебя, – отшутился я. – Поэтому вынужден несколько больше помалкивать. А молчание, оно того – золото.

Черт побери! Ну не хотел я этого! Совершенно не хотел! Оно само как-то так получилось… Вот что значит, летать и не думать.

Новейшая реактивная машина пошла в серию еще даже до начала испытаний в этом мире. Там-то МиГ-35 был давно испытан. Да, большую часть электроники мы пока просто не в состоянии повторить. Как минимум ближайшие полгода-год. Но все, что влияет на безопасность полета, наши инженеры сделали. Даже знаменитое катапультное кресло К-36ДМ установили. Истребитель получился исключительно надежным. В конце концов все его «детские болезни» вылечили еще в том мире. Вся первая партия в двадцать семь машин по мере готовности тут же отправилась на испытания. Одновременно сразу на трех аэродромах по различным программам велась интенсивная работа. Очень поразили летчиков-испытателей ЛИИ (ЛИИ ~ летно-испытательный институт) тяговооруженность и противоштопорные характеристики самолета. В штопор машину надо было загонять принудительно. Вывод из него? Достаточно было просто бросить управление. В общем, ГОСы (Комплекс государственных испытаний) новейший «мигарь» прошел на ура.

В августе Лаврентий Павлович дал наконец-то добро и мне. Даже сам приехал в Кубинку посмотреть на мой первый полет на этой реактивной машине. А здесь все уже давно начали осваивать новый истребитель. Тем более что в пилотировании он оказался проще, чем все, что было до него. Электродистанционная система управления с легкостью парировала даже относительно грубые ошибки управления. Быстродействия и мощности пока еще относительно слабых бортовых ЭВМ с четырехкратным резервированием для этого вполне хватало.

Закрывшийся колпак, кажется, отрезает от меня весь мир. Шипение надувшегося шланга дополнительно к сигнальному зеленому огоньку информирует о герметизации кабины. Привычная ухватистая ручка управления. Сколько я в том мире не летал на реактивных? Семнадцать лет. И здесь еще почти полтора года. А руки, ноги и, главное, подсознание все помнят! Четыреста двадцать часов налета на МиГ-29 и тысячи часов тренажера. Когда там врачи запретили мне летать, я с тренажеров долго не вылезал. Пытался хоть таким образом задушить зов неба. Но тренажеры – это не то. И вот теперь…

Даю полный форсаж. Почти восемнадцать тонн тяги при собственном взлетном весе машины семнадцать тонн прижимают нос истребителя к земле, заторможенные колеса со скрипом ползут по бетону. Отпускаю тормоза – самолет, как сорвавшийся с цепи пес, кидается вперед, вжимая меня в спинку кресла. Скорость стремительно нарастает… Пора! Плавно тяну ручку, самолет мгновенно отрывается от земли, и я, непрерывно увеличивая угол набора, ставлю машину вертикально, одновременно убирая шасси. Энерговооруженность машины свыше единицы! Зафиксировав вертикаль – скорость уже четыреста – кладу самолет на спину, проверяю высоту – тысяча четыреста, кручу «бочку» и иду вниз. Опускаю самолет пониже, уточняю свое место, тяну на косую петлю. Далее следует переворот на «горке», вираж, три четверти петли, «полубочка» на нисходящей вертикали, пролет над ВПП с «бочкой», разворот и вверх. Я могу! Я все помню! Я могу все!!! Восторг просто переполняет меня! Левая рука автоматически тянется к пульту и перекидывает тумблер ОВТ (отклоняемый вектор тяги) в верхнее положение. Вот теперь я вообще Господь Бог в небе! Здесь еще не научились пользоваться этой системой. Просто не успели. Нет, там я сам никогда не пробовал запредельные фигуры на самолетах интегральной схемы, когда на закритических углах атаки почти половину подъемной силы дает фюзеляж. Их изобрели, когда меня уже отлучили от неба. Но на тренажерах-то отрабатывал!

Динамическое торможение – «Кобра»! Сто сорок градусов от горизонтали. Я просто чувствую, как с законцовок плоскостей срываются туго закрученные белые инверсионные вихри. Возврат в горизонтальный полет. РУД на полную, и вверх. «Кульбит» («Кульбит», «Двойной кульбит», «Кадушка», «Вертолет» – эти фигуры высшего пилотажа возможно выполнить только на самолетах с ОВТ), горизонт, «Двойной кульбит», снова горизонт, «Бумеранг». Как же все-таки здорово! А теперь попробуем самое трудное. Прибрать тягу и вверх. Скорость падает. Плавненько, по чуть-чуть двигаю РУД. Тяга двигателей должна строго соответствовать текущему весу машины. Есть! Скорость ноль и я стою на реактивных струях двигателей, совсем немного подыгрывая ручкой. Секунда, две, три, четыре. Все! Если у гипотетического противника есть ракеты с боеголовками на эффекте Доплера, то они меня за это время уже гарантированно потеряли бы. Прибрать тягу. Самолет начинает скользить хвостом вниз. Ручку от себя – и машина как бы нехотя переваливается вперед. Пикирование с почти мгновенным набором скорости. Выход в горизонталь. Хорошо получилось, «Колокол» выполнен. Теперь можно и кое-что попроще. «Кадушку» или «Вертолет»?

Ну, и как тебе после этого верить? – Берия укоризненно покачивает головой. – Ты теперь эту машину ломать будешь?

Ни в коем случае! – я не оправдываюсь. Я – возражаю! – Эту машину невозможно сломать, Лаврентий Павлович! Электродистанционное управление вместе с бортовой системой стабилизации полета просто не даст превысить расчетные перегрузки, – конечно, я немного преувеличиваю. Как говорится, сдуру можно и… сломать.

Ты в этом уверен? – сомнение в его голосе все-таки присутствует.

Абсолютно! – Я наконец-то расстегиваю комбинезон и с удовольствием вытираю поданным техником полотенцем мокрую голову. Хорошо сегодня отвел душу! Завтра надо будет повторить. – Можете спросить у любого инженера по этой машине. Или любого летчика, кто на ней уже вылетел. Ведь пока все зачеты не сдашь, никого самостоятельно не выпустят.

Разрешите обратиться, товарищ маршал Советского Союза? – тут же суется мой неугомонный ведомый Николай Зарубин. И на поощряющий кивок Берии продолжает: – Полковник Сталин говорит все правильно. Превысить расчетные перегрузки на этой машине невозможно. Чудо как хороша. Вот только запас снарядов на ней маловат. А обещанных ракет еще нет.

Не беспокойтесь товарищ майор, – ухмыляется Лаврентий Павлович. С моим никогда не унывающим ведомым он давно знаком, – все будет. Работают коллективы. Но, как мне кажется, если вы будете стрелять так же метко, как на той войне, то сотни снарядов на любой бой вам вполне хватит и еще останется.