Владетель Мессиака. Двоеженец - де Монтепен Ксавье - Страница 106

— А ты еще не хотела верить мне! — На каждом шагу встречаются новые неожиданные препятствия…

— Но мы вместе уничтожим эти препятствия! — добавила Виола Рени.

— Но как же?

— Завтра же нам нечего будет бояться де Салье… Завтра письмо графини будет в моих руках.

— Мне страшно за тебя.

— Разве ты не тот же, что был прежде? Я тебе говорила: «Приготовь яд!» И ты мне повиновался. Если ты уже не тот, Жерар, тогда оставь меня. Я сумею одна справиться: восторжествую или погибну.

— Ты хорошо знаешь, что я не оставлю тебя! Приказывай, я буду повиноваться.

— Сегодня вечером де Салье будет здесь: в десять часов он дежурит во дворце. К тому времени ему надо будет передать одну записку. Он узнает, что его жену похищают нынешней ночью из дома на острове.

— Хорошо, все это будет исполнено.

— Еще, достань мне мужской костюм.

— Через два часа ты его получишь.

— А теперь приведи ко мне Рыся и Купидона, я дам им поручение.

Возвратившись от Виолы в свои апартаменты, Филипп Орлеанский велел позвать к себе маркиза де Тианжа.

— Маркиз, — сказал он ему, — маркиз де Салье подаст вам просьбу о своей отставке.

— Прикажете принять ее, ваше величество?

— Нет, де Салье ведет себя недостойно в отношении меня а я этого не потерплю.

— Что же он сделал, ваше высочество?

— Каждый день он находит новый предлог, чтобы не привозить с собою маркизу в Пале-Рояль. Он увез ее из Парижа, чтобы спрятать от меня; если бы не Жак Обри, я до сих пор не знал бы места, куда он ее запрятал.

— Де Салье защищает свою собственность.

— От меня? — воскликнул Филипп. — Что же я, вор чести? Разве я насилую женщин? Недоверие маркиза несправедливо, оскорбительно!

— Ваше высочество, вы несколько раз удостаивали его чести и называли де Салье вашим другом. Он верный подданный и предан вам. На него можно положиться…

— Это было прежде, но его настоящее поведение заставляет меня изменить свое мнение…

— Он обожает свою жену, — возразил де Тианж, — должно быть, чувство ревности приказывает ему действовать так. Салье ревнует, ваше высочество, а против ревности устоять трудно. Я не умею льстить подобно другим и осмеливаюсь дать совет, рискуя сделать вам больно: регент Франции — первый дворянин во всем государстве! Забудьте эту женщину, ваше высочество! Забудьте ее!

— Забыть ее! — прошептал Филипп. — Возможно ли это? Я повелеваю целой Францией, но не могу повелевать своими чувствами! Разве возможно изгладить из своей души образ той женщины, который наполняет ее всецело? Любовь могущественнее воли! Сердцу приказать нельзя.

— Неужели вы, действительно, любите госпожу де Салье, ваше высочество?

— Да, я люблю ее!

— Серьезно ли говорите вы эти слова, ваше высочество? Вы повторяли их так часто…

— Да, но не сердцем! Подобную любовь испытываешь только раз в жизни! Мое сердце билось часто, но не таким образом. Я любил Герминию де Сен-Жильду. Я любил ее страстно, но не той любовью, которую я чувствую к маркизе де Салье! Я ее обожаю, но в то же время не желаю ее! Мне кажется, что если бы она сказала мне: «Я люблю тебя!» — и поцеловала бы меня, я бы перестал ее любить и не мог бы простить ей, что за час блаженства она лишила меня моих поэтических грез.

— Ваше высочество, вы не должны более видеть маркизу!

— Это невозможно! Меня ничто не в силах удержать. Я буду с ней.

— Эта любовь принесет вам несчастье, ваше высочество!

— А мне кажется наоборот! Я увижу маркизу, и увижу ее скоро! Я уже сказал тебе, что знаю, куда ее спрятал муж. Он дежурит сегодня в Пале-Рояле. Мы отправимся к ней нынешней же ночью.

— Хотя я не смею прекословить, но ваше высочество…

— Мы поедем вместе, верхом, без конвоя.

— Прошу вас, ваше высочество, умоляю вас, поразмыслите…

— Я требую! — решительно проговорил регент.

— Повинуюсь! — поклонился де Тианж.

Де Салье был три раза дежурным в Пале-Рояле в течение одной недели, он был уверен, что на следующую ночь увидится с Дианой, и уведомил ее о своем приезде.

Получив же новое приказание от регента, он не хотел понапрасну подвергать беспокойству свою жену по случаю своего отсутствия, но никак не мог предупредить ее об этом с посланным, потому что никто из его слуг не знал убежища на острове. Поэтому маркиз решил съездить к ней сам, хотя времени до смены оставалось немного. Он велел оседлать лошадь и поскакал по дороге в Буживиль.

Диана не ожидала супруга так рано. При виде его она радостно вскрикнула, но скоро ей пришлось разочароваться: она узнала, что муж тотчас же уезжает и что она проведет одна эту длинную ночь в своей уединенной комнате. Надо было расставаться. Стояла удушливая жара. Большие черные тучи покрывали небо. Все предвещало скорую сильную грозу. Диана непременно хотела проводить мужа до берега Сены. У маркиза не хватило духа отказать ей в этом, и, взяв жену под руку, он повел ее по узкой тропинке к реке. Мало в отдалении следовал за супругами.

— Друг мой! — сказала Диана, — Мне всегда бывает грустно расставаться с тобой, но сегодня не знаю отчего мне еще грустнее обыкновенного. Ах! Если бы ты мог остаться со мной?

— Да, если бы я мог! — ответил маркиз со вздохом. — К несчастью, это невозможно, ты знаешь.

— Не брани меня, — продолжала Диана. — Но разве это моя вина, что я страдаю? Я не виновата, что мне так тяжело на сердце и хочется плакать! Твое отсутствие сегодня меня беспокоит сильнее, чем когда бы то ни было. Вместе нам нечего бояться, а врозь нам угрожает какая-то опасность. Ночь приближается, не случится ли с тобою несчастья в дороге?

— Не бойся ничего, милая Диана. Я верхом, при мне моя шпага.

— Одним словом, я неспокойна. Возьми мою руку… чувствуешь… у меня лихорадка…

— Успокойся, дитя мое! Тебя будет охранять Мало, наш верный, честный слуга, а завтра утром я возвращусь и снова скажу: я люблю тебя!

— До завтра еще так долго! Мне кажется, что эта ночь продлится без конца! Милый мой, скажи, придет ли то время, когда мы более не будем разлучаться?

— Скоро и даже очень скоро! — ответил де Салье.

— Ах! Благодарю Бога! Надежда, которую ты даешь, успокаивает меня. Где же мы тогда будем жить: здесь или в Париже?

— Нет, не здесь и не в Париже. Мы поедем в Швейцарию, в Италию, на край света в конце концов.

— На край света с тобой! — воскликнула Диана, бросаясь ему на шею. — Какое счастье! Одни, вдвоем навечно! Я с ума сойду от радости!

Супруги подошли к берегу Сены. Молнии так и сверкали. Вдали слышались глухие раскаты грома.

— Гроза приближается, — сказал маркиз. — Ступай скорее домой, милая Диана.

— Погоди еще, не так скоро. Я хочу видеть, как ты поедешь.

Де Салье кликнул перевозчика. Старик ожидал его. Он тотчас же взял веревку, и старый плот поплыл по реке, вода которой казалась свинцовой.

— Теперь, — сказал маркиз, — прошу тебя, иди поскорей. Ты едва успеешь дойти до дома, сейчас польет дождь.

— Поцелуй же меня еще раз.

Де Салье прижал Диану к груди, и вот молодая женщина скрылась между деревьями. Маркиз прыгнул на плот, в несколько минут переправился через Сену, сел на свою лошадь и помчался во весь дух по дороге в Париж.

Едва миновал он Буживиль, как гроза разразилась с полной силой, но, несмотря ни на ветер, ни на молнию, маркиз мчался, как вихрь. В девять часов, переодевшись, он был уже на дежурстве в Пале-Рояле.

Некий лакей, который, казалось, уже ждал его, подошел к нему:

— Вот письмо к вам, господин маркиз, — сказал он, отдавая запечатанный конверт. — Вас еще ожидает один господин, который желает поговорить с вами.

Де Салье бросил беглый взгляд на письмо. Рука, писавшая адрес, была ему незнакома, и потому письмо казалось ему неинтересным. Он не спешил открыть его и спросил:

— Сказал ли свое имя тот господин, который желает говорить со мною?

— Виконт де Фан-Авен! — ответил лакей.

— Ах! Милый мой маркиз! — воскликнул, входя, молодой бретонец.