Лучше умереть! - де Монтепен Ксавье - Страница 119

Этьен, спокойно глядя на нее, ответил:

— Конечно. Я очень благодарен вам за то, что вы дали мне его адрес. А вы, сударыня, слышали что-нибудь о Рауле Дюшмэне, с тех пор, как он от вас съехал?

Теперь хозяйка посмотрела на Этьена.

— Значит, вы знакомы и с господином Дюшмэном? — воскликнула она.

— Нет, но мне очень важно повидаться с ним, и, поскольку ваша служанка сказала, что он намеревался как-нибудь в воскресенье опять к вам наведаться, я тоже решил съездить сюда на всякий случай в надежде встретиться с ним.

— Тогда вам очень повезло! Он здесь и обедает сейчас со своей приятельницей.

— Конечно же, с госпожой Амандой?

— Точно; очаровательная барышня!

Этьен радостно улыбнулся.

— Хотите, я сообщу им, что кое-кто очень хотел бы повидаться с господином Дюшмэном?

— Не сейчас: пусть спокойно пообедают. Когда они закончат, тогда — пожалуйста, но не раньше.

Хозяйка согласилась, что так будет лучше; художник заказал обед и с аппетитом принялся за еду. Мадлен, обслуживавшая парочку, за чем-то спустилась вниз; хозяйка спросила у нее:

— Господин Дюшмэн уже пообедал?

— Да, я как раз собираюсь нести им кофе.

— Тогда передайте ему, что здесь, в обеденном зале, сидит человек, который хотел бы с ним поговорить.

Мадлен отправилась исполнить поручение. Рауль и Аманда встревоженно переглянулись, но, заметив любопытный взгляд служанки, девушка быстро приняла решение.

— Попросите этого господина подняться сюда.

Служанка отправилась в обеденный зал.

— Но черт возьми! — воскликнула Аманда, обращаясь к Раулю. — Будь в конце концов мужчиной! Побледнел, будто за тобой сам комиссар полиции с кучей жандармов нагрянул!

В этот момент дверь кабинета отворилась. На пороге, держа в руке шляпу, стоял приведенный Мадлен Этьен Кастель. Служанка удалилась, прикрыв за собой дверь. Аманда и Рауль поспешно встали, приветствуя гостя.

— Надеюсь, сударыня, что вы простите меня за столь бесцеремонное вторжение, — сказал вошедший, — но мне крайне необходимо поговорить с господином Дюшмэном.

— Мне сказали об этом, — промямлил Рауль в растерянности, — и я просил пригласить вас сюда.

Этьен многозначительно посмотрел на Аманду. Рауль, увидев это, поспешно добавил:

— Вы можете говорить при барышне; у меня нет от нее секретов.

Художник поклонился. Затем сел и, заметив, в каком волнении пребывает молодой человек, произнес:

— Похоже, мое появление несколько встревожило вас. Для этого нет никаких причин. Успокойтесь! О чем бы я ни говорил, о чем бы ни спрашивал, не принимайте меня за врага; дело обстоит совсем наоборот: я готов протянуть вам руку помощи, если вдруг вы в таковой нуждаетесь.

Прежде всего давайте познакомимся. Меня зовут Этьен Кастель, я художник и живу на улице Асса. Вам, должно быть, совершенно непонятно, каким образом я отыскал вас, да еще здесь; так вот: в Жуаньи я узнал, что вы пострадали в железнодорожной катастрофе и были на лечении в Буа-ле-Руа.

— А! Значит, вам сказали в Жуаньи…

— Да, милейший; я узнал об этом от секретаря мэра.

Дюшмэн смертельно побледнел.

— И в первый раз я приехал сюда три дня назад в надежде застать вас здесь. Мне сказали, что вы уже уехали, но как-нибудь в воскресенье намеревались опять наведаться. И я сразу же решил, что буду приезжать сюда каждое воскресенье в надежде на встречу с вами. И вы, наверное, понимаете, что подобное решение не могло быть не продиктовано весьма вескими причинами…

— Разумеется!

— Я сейчас объясню, что именно привело меня в мэрию Жуаньи, откуда, похоже, вы просто вынуждены были уволиться. Это так?

— Увы, сударь, действительно так.

— Я приехал, чтобы выяснить, кому был выдан некий документ, в котором идет речь о помещении ребенка в приют.

У Дюшмэна на лбу выступил холодный пот. Художнику невольно стало жаль несчастного парня.

— Я уже просил вас не волноваться. Не пугайтесь же так и извольте выслушать меня. Вы мне не доверяете?

— Нет, что вы, сударь!

— Когда я показал мэру этот документ, он, похоже, очень удивился. Тут же, в моем присутствии, он учинил нечто вроде расследования, в результате чего выяснилось, что документ был попросту украден.

— Значит, я пропал! — не выдержал Дюшмэн.

— Я постараюсь выручить вас, если вы честно ответите на мои вопросы. Этот документ из архива в самом деле изъяли вы?

— Да!

— Вы продали его?

— Нет, не продал, а отдал в обмен на оказанную мне услугу.

— Увы, это одно и то же, ибо услуга, о которой идет речь, была самым непосредственным образом связана с денежными проблемами. Ну ладно, не будем спорить. Поскольку расписка в получении бумаги отсутствует, мы не смогли выяснить, кому же был выдан тот документ. Мне крайне необходимо знать это, и вы мне сейчас все расскажете. Вашим искусителем, похоже, был некий барон де Рэйсс?

— Да!

— И давно вы знакомы с ним?

— Я никогда прежде не видел его. Звучит невероятно, но тем не менее клянусь, что так!

— Значит, вы отдали документ этому человеку, даже не зная, кто он! И вы совершили преступное деяние ради какого-то субъекта, которого и видели-то впервые! Но как же он исхитрился превратить вас в столь послушное орудие?

— Ах, сударь! Он спас меня от суда присяжных.

— Да уж скорее не спас, а подвел вас под него!

— Я не осознавал тогда, насколько преступно то, что я делаю. Впрочем, вот как было дело.

И Дюшмэн подробно рассказал о том, как в Жуаньи он познакомился с бароном де Рэйссом и что тот ему наплел, дабы заполучить злосчастный документ. Этьен выслушал его с глубочайшим волнением.

— Этот человек располагал всеми необходимыми сведениями! — сказал художник. — Откуда же он их знал? Теперь важно отыскать его. Вы случайно не знаете его адреса? — добавил Этьен, обращаясь к Аманде.

— Откуда же мне знать? — с возмущением спросила Аманда.

— Я спрашиваю вас по той причине, что вы весьма близко знакомы с ним: вы целую неделю провели вместе здесь, в приятном уединении.

Аманда, кусая губы, покраснела до корней волос.

— Ну же, не стоит ничего скрывать. Я же сказал, что я вам друг, а мог бы стать и врагом. Мэр Жуаньи написал обо всем прокурору Парижа. Вас будут разыскивать, господин Дюшмэн, и непременно найдут. И подвергнут допросу — вам все равно придется обо всем рассказать. Если же вы сейчас мне поведаете об этом со всей откровенностью, не скрывая ничего, я использую все свое влияние — а оно, смею вас заверить, весьма значительное — для того, чтобы пресечь какие бы то ни было попытки преследования в отношении вас. Если вас уже разыскивают, то розыск немедленно прекратится, даю вам честное слово!

— Ах, сударь! — сказала Аманда. — Мы бы с радостью сообщили вам адрес барона де Рэйсса, но и сами не знаем его. Да мы с Дюшмэном все что угодно отдать готовы, лишь бы узнать; но он такой хитрый человек, что ускользнул у нас прямо из-под носа.

— Значит, вы тоже его ищете? И с какой же целью?

— Чтобы отнять у него бумаги, компрометирующие нас обоих, — ответил Рауль. — Вчера мне удалось напасть на его след; я ехал за ним и думал, что он уже у меня в руках, а он ускользнул.

И Дюшмэн рассказал о своих приключениях накануне.

— Так, значит, — воскликнул художник, — сей неуловимый субъект имеет привычку навещать Поля Армана?

— Да, сударь.

— И именно для него раздобыл в Жуаньи тот документ из архива, — добавила Аманда, — по его же заказу он пытался убить Люси…

— Убить Люси! — ошеломленно воскликнул Этьен. — Что вы такое говорите?

— То, что есть.

— И вы можете доказать свои слова?

— Ах, если бы у меня были какие-то улики, мне нечего было бы бояться, и я уже отомстила бы ему… Меня он тоже пытался убить, зная, что я обо всем догадалась. И вовсе никакой он не барон де Рэйсс; его зовут Овид Соливо.

— Овид Соливо! Двоюродный брат Поля Армана, или, во всяком случае, того, кто называет себя этим именем, ибо — на сей раз я уже не отступлюсь — наш миллионер — Жак Гаро! Но что за тайна связывает их? Ну и мрак! И кто же способен пролить свет на это царство мрака?