Лучше умереть! - де Монтепен Ксавье - Страница 85

И Овид отправился на улицу Сент-Оноре, прибыв туда чуть раньше обычного. Поскольку платонический воздыхатель не подавал о себе больше никаких вестей, Аманда полагала, что он решил порвать с ней; поэтому, увидев, что он идет навстречу, она вскрикнула от радости.

— Это вы, друг мой! Наконец-то! — воскликнула она, взяв его под руку и делая вид, будто с трудом удерживается от того, чтобы не броситься ему на шею.

— Вы что же, голубушка, думали, что не увидите меня больше?

— Ваш внезапный отъезд, признаться, выглядел довольно подозрительно, а отсутствие вестей — тем более.

— Пока мы с вами не виделись, я постоянно был в разъездах.

— Если человек по-настоящему любит, это нисколько не мешает ему писать письма.

— Сердце тут вовсе ни при чем. Я был очень занят, к тому же все время мне казалось, что вот-вот удастся вернуться.

— И вот теперь вы здесь. Я прощаю вас, и готова уже все забыть! Поужинаем вместе?

— Надеюсь, да.

Комиссар полиции Буа-Коломб подобрал возле тела Люси кусок лезвия того ножа, которым Овид ударил девушку. Тогда комиссар, казалось бы, не придал своей находке ни малейшего значения, но, будучи человеком незаурядного ума, на самом деле он сразу же оценил по достоинству ее важность. Располагая двумя уликами — номером украденных часов и обломком ножа, — он рассчитывал благодаря хотя бы одной из них выйти на след преступника. Но для того, чтобы нож стал настоящей уликой, необходимо было отыскать вторую его половину, ибо именно на рукоятке могло стоять фабричное клеймо. Место преступления и его окрестности осмотрели еще раз, но никаких результатов это не дало.

Но потом в один прекрасный день, когда жандарм Ларшо вместе с бригадиром обходили окрестности, один из путевых рабочих отдал им рукоятку от ножа, найденную среди груды камней, которые он дробил. Увидев ее, бригадир радостно вскрикнул и вместе с Ларшо поспешил обратно в Буа-Коломб. Жандармы торопились к комиссару полиции.

— Что привело вас ко мне, господа? — спросил тот, когда они появились в его кабинете.

— Мы принесли вам нечто очень важное, господин комиссар. Смотрите!

И бригадир протянул ему ручку ножа с обломком лезвия. Осмотрев находку, комиссар достал кусок лезвия, найденный возле Люси. Обломки с абсолютной точностью подходили друг к другу.

— Да, — сказал он, — рукоятка именно от этого ножа.

— Теперь мы сможем узнать, где он куплен, — заметил бригадир, — а может быть даже, и кем. Адрес изготовителя выбит на рукоятке; хоть она и покрылась уже ржавчиной, но прочесть все же можно.

Комиссар прочитал:

— « Ножовщик Ронсар, набережная Бурбонов, 9».

И вздрогнул от удивления.

— Набережная Бурбонов, 9, — произнес он. — Это же адрес госпожи Люси. Случайный убийца купил нож в том самом доме, где живет жертва? Странная штука!

— Господин комиссар, — заметил бригадир, — судя по найденному вами куску лезвия, нож был совсем новый. Значит, его купили недавно.

— Логично! Сегодня же утром еду в Париж. Встречусь с начальником полиции.

Начальник полиции принял комиссара из Буа-Коломб сразу же; тот вкратце объяснил цель своего визита и продемонстрировал сложенные вместе половинки ножа.

— Может быть, это и в самом деле серьезная зацепка, — сказал начальник полиции, — прежде всего нужно доложить о вашей находке следователю.

Когда они обо всем рассказали следователю, тот счел, что ножом нужно заняться немедленно. Ему тоже показался весьма странным факт, что орудие убийства было куплено в том самом доме, где живет жертва. Убийство вполне могло оказаться преднамеренным. И они отправились в скобяную лавку на набережной Бурбонов. Ножовщика на месте не оказалось. Посетителей приняла его жена. Следователь представился.

— Не пугайтесь, сударыня. Нам всего лишь нужно получить у вас кое-какие сведения.

Начальник полиции показал ей сломанный нож и спросил:

— Этот нож изготовлен в вашей мастерской, не так ли?

— Вне всяких сомнений, — ответила лавочница. — Здесь наша фамилия, адрес и клеймо.

— Хотя он и успел покрыться ржавчиной, нож, похоже, совсем новый. Не помните ли вы случайно, кому его продали?

— Покупателей у нас много, и работаем мы втроем, так что, когда муж торгует, когда я, а когда и наш подмастерье. Точно я вам ничего не скажу, но все покупки мы записываем в конторскую книгу, там и даты проставлены. Я сама продала один такой нож; сейчас посмотрю, продавали ли их после этого муж или подмастерье.

Полистав книгу, лавочница сказала:

— Не продавали.

— А вы когда такой нож продали?

Женщина назвала точную дату.

— Как раз накануне преступления! — воскликнул начальник полиции.

— А вы не помните, кому продали? — спросил следователь.

— Как же, помню: его купил у меня один господин.

— Господин! — разом воскликнули оба представителя закона.

— Да, ей-богу: самый настоящий господин, и одет был очень прилично. Он зашел сюда где-то между восемью и девятью вечера и попросил кухонный нож вроде тех, которыми мясники мясо разделывают — он именно так и сказал, ему нужен был достаточно прочный нож.

— Вы сможете точно описать этого человека?

— О! Вряд ли. У нас столько народу бывает, разве всех упомнишь?

— Он молод?

— Думаю, ему где-то около пятидесяти. Волосы с проседью и, как я уже говорила, на редкость прилично одет. Я еще заметила, что перчатки у него просто щегольские. И говорил он очень правильно.

Представители закона озадаченно переглянулись. По всей вероятности, описанный лавочницей покупатель вряд ли мог быть тем самым человеком, что покушался на Люси. Таково, во всяком случае, было мнение следователя, и он не преминул высказать его.

— Как знать? — помолчав некоторое время, произнес начальник полиции. — Иногда довольно странные вещи случаются…

Следователь замер в раздумье, но не возразил; потом поблагодарил лавочницу, и оба вышли. Оказавшись на набережной, он остановился возле входа в дом номер 9 и спросил у начальника полиции:

— Госпожа Люси живет здесь?

— Да, сударь.

— Ну что же, раз уж мы здесь, поднимемся к ней.

Когда явились неожиданные гости, мастерица работала; чувствовала она себя еще очень слабой. Узнав следователя, она поднялась с места, собираясь пойти навстречу гостям.

— Сидите, сидите, девочка моя, — сказал тот, — я не буду вас очень утомлять, мне нужно только задать вам несколько вопросов.

— Вы нашли того человека? — спросила Люси.

— Увы, пока нет! Но надеемся, что уже напали на его след. Удалось найти вторую половину ножа: а отсюда следует, что теперь нам известно, где он был куплен. А куплен он был в той самой лавке, что находится на первом этаже вашего дома, между восемью и девятью вечера накануне того дня, когда было совершено преступление.

— Как странно! — воскликнула девушка. — И кто же его купил?

— Некий весьма приличного вида хорошо одетый господин… уже в годах.

— Тогда это вовсе не тот, кто на меня напал. Хотя было очень темно и я страшно перепугалась, я все же успела разглядеть, что одет он был очень бедно.

— Убийца мог переодеться специально..

— И правда, сударь…

— А из этого следует, что напали на вас вовсе не потому, что хотели ограбить… Может быть, у вас есть враги?

Люси улыбнулась.

— Ну откуда же им взяться? Я сирота, выросла в приюте и живу почти в полной изоляции. Единственный знакомый со мной мужчина — мой жених — сейчас в отъезде.

— Вы кому-нибудь говорили о том, что собираетесь в Буа-Коломб?

— Никому. И никто не мог знать, в котором часу я буду возвращаться, при каких обстоятельствах и какой дорогой. Я ведь могла нанять извозчика, и непременно бы так и сделала, если бы это не было для меня слишком дорого.

— Что ж, логично, — заметил начальник полиции.

— Стало быть, нам следует придерживаться первой версии, — сказал следователь, — хотя этот нож вызывает у меня все-таки массу сомнений.