100 великих приключений - Непомнящий Николай Николаевич - Страница 112

Имея в своём послужном списке немалые заслуги перед отечеством, Кидд обосновался в Нью-Йорке, где женился, стал преуспевающим дельцом и уважаемым гражданином. По старой памяти он нередко выходил в море и, курсируя в водах Новой Англии, очищал их от пиратов. Благодарные сограждане наградили «великого капитана Кидда» крупной денежной премией.

Кидд продолжал служить обществу до тех пор, пока у него не увели его собственный корабль. Однажды, во время стоянки у острова Антигуа в Вест-Индии, когда Кидд находился на берегу, его команда взбунтовалась, подняла пиратский флаг и ушла в море. Зачинщику мятежа, некоему мадагаскарцу, удалось убедить остальных в том, что путь к настоящему богатству лежит через пиратство. Взбешённый Кидд поклялся, что впредь ни один мадагаскарец не ступит на борт его кораблей. В том, что ему ещё предстоит командовать кораблями, он не сомневался.

Случаи, когда команда вдруг становилась на путь пиратства, не были редки в то время. К началу XVIII века пиратство было на подъёме. И не только потому, что полные богатств испанские, португальские и голландские торговые суда были очень уж соблазнительной добычей: британский парламент серией законов, принятых в конце XVII века, навлёк угрозу и на собственные, английские, корабли. Упомянутые законы запрещали колонистам Американского континента не только торговать с заморскими странами, но и самим производить готовую продукцию: это право целиком закреплялось за метрополией, то есть Англией. Как следствие, английские производители устанавливали непомерные цены на свои товары, что, естественно, не могло нравиться колонистам. Они возмущались, жаловались, но без всякого результата. И в то время как английские власти оставались глухими к жалобам своих заморских подданных, нашлись другие силы, отозвавшиеся на нужды колонистов.

Пираты во все времена были не только головорезами, но и предпринимателями, а посему не долго думая они взяли на себя выгодную роль посредника во взаимоотношениях между Англией и её американскими колониями. Расчёт был прост: колонисты вряд ли проявят щепетильность, приобретая товары, которые морские грабители снимут с английских судов, а затем предложат им по вполне сходной цене.

Одна из влиятельных групп партии вигов обдумывала план экспедиции, которая не только искореняла бы пиратство, но и принесла «деловую» выгоду. Требовался надёжный капитан. Кидд — кто лучше него подойдёт для роли руководителя антипиратской кампании! Лорд Белломонт, член партии вигов и губернатор штатов Нью-Йорк, Массачусетс и Нью-Хемпшир, предложил Кидду возглавить экспедицию. Кидд принял предложение более чем охотно, предвкушая месть мадагаскарцам за потерю своего корабля.

Состоятельные виги снабдили экспедицию Кидда всем необходимым. «Галера приключений», 258-тонный 34-пушечный корабль, был снаряжён, вооружён и укомплектован командой под его личным присмотром. Кидд нуждался и в официальном документе, подтверждающем его полномочия: без такой бумаги он был всего лишь обыкновенным пиратом. Он получил также разрешение атаковать французские корабли, поскольку Франция в то время была в состоянии войны с Англией.

Первой целью Кидда был Мадагаскар, в то время крупное пиратское гнездо. По слухам, капитаны Тью и Мейз, встречи с которыми искал Кидд, обосновались именно на этом острове. Кидд искал их везде, вплоть до Малабарского побережья Индии. В пути «Галера приключений» встретила немало голландских и английских судов с богатым грузом, но Кидд не собирался причинять зло мирным судам. Такое поведение капитана не могло понравиться экипажу, среди которого было немало людей с «богатой биографией». Как только «Галера приключений» бросила якорь у Малабарского берега, команда Кидда стала таять: люди исчезали с корабля и присоединялись к пиратам.

Несмотря на все неудачи и искушения, честный капитан Кидд и на этот раз не изменил себе: с остатками команды он снова ушёл в море, чтобы выполнить возложенную на него миссию. Но и те, кто остался с Киддом, не разделяли его убеждений. Однажды, когда мятежные настроения стали перерастать в громкий ропот, канонир Уильям Мур крупно повздорил с капитаном: «Ты взялся погубить нас, всем нам здесь крышка!» Кидд не сдержался. Схватив тяжёлое деревянное ведро, он запустил им в бунтовщика и угодил тому прямо в голову. Мур рухнул на палубу с проломленным черепом и на следующий день скончался.

Открытое выступление Мура подействовало на Кидда куда больше, чем трагический исход инцидента. Это было последним предупреждением: если не уступить отчаявшейся и голодной, готовой на всё команде, то следующим трупом на корабле будет он, капитан Кидд.

Пришла пора делать выбор, и Кидд, изменив себе, стал на путь пиратства. Приняв роковое решение, он уже не знал сомнений. Теперь он как бы отыгрывался за неудачи, которые свели на нет его попытки обуздать пиратство.

Первое захваченное им судно «Кведаг» шло под французским флагом, но принадлежало индусу. На борту — шёлк, сатин, золото, серебро и другие богатства. Весьма довольный добычей, Кидд вернулся на Мадагаскар с «Кведагом» на буксире. Там он перевёл свою команду с обветшавшей уже «Галеры приключений» на надёжный «Кведаг». На нём Кидд начал своё пятимесячное плавание от Мадагаскара до Вест-Индии.

Пока Кидд огибал Африку, известия о захвате им «Кведага» получили ощутимый политический резонанс в Англии и Индии. Великий Могол, взбешённый тем, что английский приватир захватил индусский корабль, приказал бросить в тюрьму чиновников Ост-Индской компании. В свою очередь, Ост-Индская компания требовала от парламента и короля загладить вину перед Великим Моголом. Политики были в смущении: ведь Кидд имел при себе королевскую грамоту! Пришлось объявить грамоту недействительной, а Кидда — пиратом. Был издан приказ: «Найти и схватить упомянутого Кидда и его сообщников».

Кидд, ничего не подозревая, подошёл к острову Ангилья. Здесь на него обрушилось неожиданное известие: он объявлен пиратом и подлежит аресту. Быстро подняв паруса, Кидд взял курс на Антигуа. Зная, что на море его будут преследовать, он решил, что его единственное спасение — лорд Белломонт. Дойдя до залива Делавэр, Кидд высадил на берег большую часть своей команды, отдав своим товарищам их долю добычи, и передал с ними записку к лорду Белломонту. На борту оставалось ещё немало сокровищ. Как ни велико было желание Кидда поскорее увидеть жену, он всё же проявил осторожность и пошёл сначала к Гарднерсу, небольшому островку к востоку от Лонг-Айленда. Бросив якорь, Кидд послал за женой и ближайшими друзьями, чтобы вместе обдумать план дальнейших действий. Ожидая их прибытия и сознавая неопределённость своего будущего, Кидд закопал сокровища на острове (так, во всяком случае, он объявил впоследствии). Вскоре прибыли жена и друзья. Радостная встреча не прибавила Кидду уверенности: никто не мог дать дельный совет — что делать дальше.

Надежда появилась, когда пришло письмо от лорда Белломонта. Хитрый и расчётливый политик, лорд обещал Кидду поддержку, если тот сумеет представить французские документы, принадлежавшие захваченному «Кведагу». Стремясь как можно скорее восстановить своё доброе имя, Кидд с поразительной для такого человека наивностью отправился в Бостон, чтобы вручить свои свидетельства Белломонту. Лорд только того и ждал. Спустя час по прибытии в Бостон Кидд был арестован и брошен в тюрьму. Ловушка захлопнулась…

До самого конца Кидд отрицал свою виновность. Белломонт же так и не предъявил суду документы, которые могли спасти его бывшего протеже. В 1701 году Кидд был приговорён к виселице.

А что же сокровища? Капитан Кидд утверждал, что зарыл их на острове Гарднере. Но капитаны пиратских кораблей вряд ли имели столько сокровищ, чтобы их стоило где-то закапывать: ведь добычу обычно делили между всеми членами команды. Сокровища Кидда искали многие, но никто до сих пор не нашёл их.

«Исчадие ада»

Эдварда Тича, известного под прозвищем Чёрная борода, современники называли «исчадием ада». Завидев его корабли, капитаны цепенели от ужаса, теряли волю и покорно отдавались на милость пирата. Впрочем, какая там милость! Убивал он без жалости. «Если я за два или три дня не убью кого-нибудь, ко мне потеряют уважение», — говорил Тич. Зловещая слава о его «подвигах» гремела по всему Атлантическому побережью.