100 великих тайн Второй мировой - Непомнящий Николай Николаевич - Страница 84

15 февраля было для Поншардье тяжёлым днём. Он надеялся, что его предупредят за три дня до акции, что позволило бы организовать всё необходимое. Теперь за 24 часа многое сделать было уже трудно. Через внутритюремный канал весть была сообщена Борену, который ожидал расстрела со дня на день (ему сказали, что могила уже выкопана). Группа сохранивших силы заключённых должна была начать действовать в момент бомбёжки.

Люди Поншардье, укрывшиеся в ближнем лесу и в предместье, в огромном напряжении ждали установленного часа. Шёл снег, висели низкие тучи. Вскоре пришла радиограмма, что англичане не прилетят.

В течение двух последующих дней повторялось то же самое. Поншардье с небольшой группой бойцов и тремя древними грузовичками по-прежнему скрывался в лесу. Немцы могли схватить кого-либо и по косвенным данным понять, что готовится нападение на тюрьму (об ударе с воздуха знали только самые доверенные люди).

18 февраля девятнадцать «Москито», эскортируемые двадцатью четырьмя «Тайфунами», пересекли Ла-Манш почти на нулевой высоте и направились в сторону Амьена, избегая зон базирования зенитной артиллерии. С расстояния в шесть километров увидели тюрьму, которая выглядела так же, как на макете, созданном в авиабазе.

Когда отбомбилась третья волна, капитан Пикар в крутом вираже оценил «качество работы». Ограда была разрушена в двух местах, от казармы и столовой остались лишь стены. Стена тюрьмы рухнула в назначенных местах на всю высоту.

Немецкие «фокке-вульфы» появились с двух сторон и «тайфуны» вступили с ними в жестокую схватку. Один из «москито» был подбит зенитным снарядом и упал вблизи Френвилля. Пикар, летевший замыкающим, снизился, чтобы рассмотреть номер сбитой машины. И тут его самолёт стал лёгкой добычей немецкого истребителя.

Жители близкого местечка извлекли из обломков обеих машин останки четырёх лётчиков и собрались похоронить их. Но немцы забрали трупы и через несколько дней похоронили на военном кладбище. Местные жители сумели узнать, где и когда это произойдёт: несколько десятков человек молча проводили героев «Операции Иерихон».

Что же происходило в тюрьме в течение нескольких десятков секунд, когда бомбы кромсали стены здания? Около двенадцати Борен сидел у окна и напряжённо прислушивался. Так же, как и в три предыдущих дня. Неожиданно донёсся рёв множества авиамоторов. «Они прилетели! Они прилетели!» — закричал Борен, обращаясь к остальным заключённым в камере. Взрыв бомбы потряс здание. Камера наполнилась пылью, камни посыпались с потолка. Через мгновение тюрьма дрожала и качалась от взрывов, по стенам бежали трещины, дверь перекосилась и вывалилась в коридор. Коридоры наполнились заключёнными, громко кричащими от волнения и страха. Одна из бомб пробила стену и взорвалась в женском отделении. Из-под некоторых дверей текли ручейки крови и не раздавалось ни звука — видимо, стены рухнули внутрь и задавили людей. Буйная толпа освобождённых бросилась наружу и заполнила двор. Прозвучали отдельные выстрелы — некоторые солдаты не поддались панике, ведь многие из них прошли суровую фронтовую закалку. Из руин казармы выскочил немец — левая рука беспомощно свисала, волосы и лицо залеплены кровью. Держа «шмайссер» в правой руке, пустил длинную очередь куда-то в сторону. Похоже, он ничего не видел. Автомат замолк, немец упал на землю. Из толпы вышел человек, взял из руки немца автомат, отстегнул от пояса кобуру с магазинами.

В 12.15 стрельба в тюрьме прекратилась. Многие солдаты, пытавшиеся не выпустить узников из камер или здания, стрелявшие по толпе в упор, были буквально растерзаны или забиты камнями.

В 12.30 Поншардье со своими людьми и тридцатью беглецами уехал на двух своих грузовиках. Третью машину оставили для перевозки раненых в городскую больницу. Значительная часть узников уже добралась до предместья, где меняли одежду и отправлялись дальше, за пределы Амьена.

Немецкая комендатура два часа оставалась в неведении того, что произошло в тюрьме. Предполагали массовый десант союзников, боялись бомбардировки города. Это позволило беглецам рассеяться по большой территории, что затруднило организацию облав.

Часть заключённых осталась в тюрьме: одни пытались спасать засыпанных, оказывать помощь раненым, другие надеялись этим избавиться от угрозы смерти или спасти родных от репрессий. Спасательные работы продолжались три дня. Как оказалось, погибло 87 заключённых, ещё 80 было ранено. Часть беглецов изловили, но по крайней мере 250 (среди них — Жан Борен) вырвались из рук гитлеровцев.

Сколько погибло немецких солдат, осталось неизвестно.

Как ни странно, ни оставшиеся в тюрьме, ни пойманные вскоре после бегства не стали жертвами мести гестаповцев — их попросту отправили в разные концлагеря. Немецкие и коллаборационистские газеты вопили о «кровожадных англичанах». Была пущена байка о том, что вся «Операция Иерихон» совершена, чтобы освободить из тюрьмы неких «британских шпионов», не считаясь с жертвами среди французов. Лондон и деголлевские круги просто игнорировали эту клевету.

Уже после войны Поншардье в беседах с журналистами и военными историками постоянно возвращался к тем 87 заключённым, что были убиты во время атаки. Ведь только задним числом стало известно, что стены и ограды тюрьмы, сложенные в XVII веке из кирпича на извести, были не такими крепкими, как предполагалось. В 500-фунтовых бомбах не было необходимости.

ПОДВИГ РАЗВЕДЧИЦЫ

(По материалам А. Калганова)

27 октября 1944 года в селе Каменка вблизи шоссейной дороги Острог — Шумск были обнаружены трупы двух женщин с пулевыми ранениями. При них найдены документы на имя Лисовской Лидии Ивановны, 1910 года рождения, и Микоты Марии Макарьевны, 1924 года рождения. По опросам местного населения следствие установило, что около 19 часов 26 октября на шоссе остановилась 6-тонная грузовая машина, в кузове которой находились двое женщин и трое или четверо мужчин в форме Советской армии. Первой с машины сошла Микота, а когда Лисовская хотела подать ей из кузова чемодан, раздались три выстрела. Мария Микота была убита сразу. Машина рванула с места, и Лидия Лисовская, раненная первым выстрелом, была добита и выброшена из машины дальше по шоссе.

Автомашина быстро ушла по направлению к городу Шумску. Проезжая Шумское КПП, на требование бойцов контрольно-пропускного пункта не остановилась, а, разбив на ходу шлагбаум, умчалась на Кременец. Задержать её не удалось.

Среди документов убитых было выданное управлением НКГБ по Львовской области удостоверение со следующим текстом: «Выдано настоящее тов. Лисовской Лидии Ивановне в том, что она направляется в распоряжение УНКГБ по Ровенской области в г. Ровно. Просьба ко всем воинским и гражданским властям оказывать всемерную помощь в продвижении т. Лисовской к месту назначения».

Народный комиссар государственной безопасности Меркулов приказал провести тщательное расследование по делу похищения и убийства Лисовской и Микоты. Само расследование проводилось под непосредственным контролем начальника 4-го управления НКГБ СССР Судоплатова.

Кем же была 34-летняя Лидия Лисовская, если её смерть так обеспокоила высшее руководство органов госбезопасности? Ответ на этот вопрос дают недавно рассекреченные материалы Центрального архива ФСБ России.

Девичья фамилия Лидии Лисовской — Демчинская. До войны была замужем за польским офицером, который в чине капитана принял участие в боях против германской армии в 1939 году, был пленён и попал в фашистский концлагерь.

Нападение Германии на СССР застало Лидию в её родном городе Ровно, после захвата которого немцами она работала помощником повара в столовой, обслуживавшей офицеров и сотрудников лагеря военнопленных. С риском для жизни она помогла бежать нескольким советским солдатам, среди которых оказался Владимир Грязных, примкнувший к партизанскому отряду «Победители».

Необходимо отметить, что Ровно во время войны являлся столицей оккупированной немцами Украины. Там располагались все основные военные и административные органы управления оккупантов, здесь же проживал фашистский гауляйтер Украины Эрих Кох. Именно поэтому в начале 1942 года под Ровно была заброшена оперативная группа 4-го управления НКГБ «Победители» во главе с опытным разведчиком Дмитрием Николаевичем Медведевым. Чуть позднее к отряду присоединился под псевдонимом «Грачёв» Николай Иванович Кузнецов, имевший специальное задание руководства.