100 великих кладов - Непомнящий Николай Николаевич - Страница 122

Трижды — и всякий раз безрезультатно — пытал счастье англичанин Альберт Эдвардс. По возвращении из последней экспедиции в 1953 году он заявил газетчикам: «Я рад хотя бы тому, что остался жив. Ведь далеко не всем так повезло. Одних настигла смерть в бурунах при попытке высадиться на берег, другие пали от рук убийц, третьи умерли от укусов ядовитых змей или стали жертвами тропической лихорадки».

Одним из первых, кто усомнился в достоверности легенды о «сокровищах Лимы», был американец Гарри Ризберг. Вместе с историками Лимского университета он тщательно изучил ход событий, связанных с освобождением генералом Сан-Мартином Аргентины, Чили и Перу от испанского владычества. Оказалось, что ни в одном из архивов нет письменных свидетельств вывоза ценностей из Лимы и погрузки их на какое-либо судно в порту Кальяо. Действительно, в момент наступления армии повстанцев знать и представители высшего духовенства бежали из столицы, но историки не нашли никаких подтверждений тому, что они намеревались отправить свои ценности в Испанию.

Чтобы не оставалось сомнений, Ризберг отправился в Лиму. В кафедральном соборе, в нише над алтарём, он увидел… ту самую золотую статую Девы Марии, которую, согласно преданиям, закопали на острове Кокос! Целая и невредимая, она стояла с Младенцем Христом на руках в окружении двенадцати золотых апостолов. Один из служителей собора заверил американца, что с момента основания храма статуя из него не выносилась и что армия Сан-Мартина не покушалась на неё.

Не менее тщательную проверку истории с «сокровищами Лимы» провёл британский вице-консул в столице Перу Стенли Фордхэм. По его просьбе был собран обширный материал, который ясно свидетельствовал о том, что никогда каких-либо кораблей, тем более за похищенными ценностями, на Кокос не посылалось.

Но, может быть, существует хотя бы клад пирата Бенито Бонито? Увы, в рассказе Мэри Уэлч слишком много неувязок, чтобы ему можно было поверить. Достаточно сопоставить две даты: по словам Мэри Уэлч, Грэхем-Бонито якобы стал пиратом вскоре после Трафальгарской битвы — то есть в 1805 году. А юную красавицу он похитил, когда ей исполнилось восемнадцать лет, — в 1820 году, причём это произошло якобы в начале его пиратской карьеры! Следовательно, сенсационное интервью авантюристки было не более чем вымысел. Во всяком случае, английские историки так и не смогли разыскать в британских архивах судебное дело по процессу подружки Кровавого Меча и доставленных в Лондон других членов экипажа «Девоншира». Более того, ни в одном документе, относящемся к делу пирата Александра Грэхема, имя Мэри не упоминается. Так что клад Бенито Бонито столь же призрачен, как «сокровища Лимы»…

Американский проповедник Сидней Смит сказал однажды: «Есть люди, в которых невозможно внедрить новые идеи, кроме как с помощью хирургической операции. Но если вы однажды вгоните в них какую-нибудь идею, то уже не сможете извлечь её оттуда без хирургической операции». Слепая вера в самые нелепые, в самые идиотские мифы — характерная особенность людей, которые не хотят думать. «Ладно, пусть „сокровища Лимы“ и клад Кровавого Меча не более чем вымысел, — долдонят они, — но ведь на Кокосе зарывали своё золото знаменитые флибустьеры Уильям Дампир, Эдвард Дэвис, Генри Морган!» И опять едут на злополучный остров. Причём помимо разочарований некоторые находят там свой конец…

…Летом 1962 года с костариканского сейнера, занимавшегося ловлей тунца в Тихом океане, заметили столб дыма, поднимающийся над островом Кокос. Это был явно сигнал бедствия. Действительно, от острова сразу же отчалила надувная лодка, в которой, как удалось разглядеть в бинокль, отчаянно грёб вёслами оборванный, похожий на скелет человек. Едва рыбаки подняли его на палубу, как он потерял сознание. Когда беднягу привели в чувство, его первыми словами было: «Они все погибли!»

Спасённым оказался француз Робер Верн, известный спелеолог, не раз ходивший в опасные экспедиции с группой знаменитого исследователя вулканов Гаруна Тазиева. Что же произошло?

За три месяца до этого он с двумя товарищами — журналистом Жаном Портеллем и писателем Клодом Шарлье, широко разрекламировав свои планы поиска пиратского клада, прибыл на Кокос. Путешественники рассчитывали, что если они и не найдут на острове сокровищ, то по возвращении во Францию издадут книгу о своих приключениях и выступят с серией рассказов по радио и телевидению. Но их затея обернулась трагедией.

Вот некоторые выдержки из дневника Верна:

…«В пятницу мы поплыли в бухту Чатам осмотреть выходящий в море грот. День был серым и унылым, большие волны плевались брызгами и пеной, разбиваясь о рифы. Посмотрев на них, Клод сказал: „Может, лучше подождём, пока успокоится…“ Лодка была нагружена доверху. Всё же мы благополучно вышли из бухты и стали огибать мыс, держась подальше от берега, чтобы нас не бросило на рифы. Не знаю почему, но я поглядел на мыс и сказал: „Если что-нибудь случится, надо плыть туда“.

Нас здорово болтало. Вдруг мотор чихнул и заглох. Я закричал: „Быстрей за вёсла!“ Но они оказались придавлены палаткой. Набежавшая сбоку волна опрокинула лодку. Я услышал чей-то крик. Следующая волна подхватила меня и швырнула на камни. Я цепляюсь за скользкую поверхность и ползу, ползу вверх. Вылезаю, сорвав ногти и в кровь ободрав ладони. Оглядываюсь: „Жан! Клод!“ Ответа нет. Только грохот волн. Мне делается страшно, особенно за Жана: ведь он едва держится на воде. Снова кричу им — бесполезно.

Огромная волна чуть не смывает меня. Нашу лодчонку выбросило чуть подальше, метрах в пятидесяти. Может, они выбрались на берег с другой стороны мыса? Лезу наверх, не обращая внимания на ссадины и синяки. Рубашки на мне нет, все вещи утонули. На берегу никого нет. Туча крылатых муравьёв облепила меня со всех сторон. Помню, я долго кричал, плакал. Несколько раз срывался с камней. В лагерь добрался глубокой ночью. Пусто. Всё кончено: они погибли. Я вытащил бутылку со спиртом, пил, потом лил на искусанное тело».

Верн остался один. Два месяца он каждый день до рези в глазах вглядывался в горизонт. Один раз видел какое-то судно, но оно скрылось раньше, чем Верн успел зажечь облитое бензином походное снаряжение. Последние дни француз был на грани безумия…

Число кладоискателей, встретивших смерть на острове Кокос, уже перевалило за сотню, и нельзя поручиться, что этот скорбный список не будет возрастать. Миражи «острова сокровищ» по-прежнему манят за собой уже N-дцатое поколение кладоискателей…

Легенда о «Чёрном Принце»

Эта легенда родилась ещё в XIX столетии, но свои окончательные очертания обрела в далёком 1923 году. В один из холодных зимних дней в ОГПУ пришёл инженер В. С. Языков, всем своим видом напоминавший сумасшедшего изобретателя — худой, в длинном, не по сезону лёгком пальто, из-под которого выглядывали поношенные штиблеты, в широкополой шляпе, натянутой на уши, с ветхим портфелем под мышкой. В этом портфеле лежала канцелярская папка с исписанными листами — доказательство существования клада, что покоится на дне Чёрного моря со времён Крымской войны. Языков упорно собирал сведения о нём аж с 1908 года…

…В начале Крымской войны английское правительство зафрахтовало для перевозки войск и амуниции в Крым свыше 200 торговых судов, принадлежащих различным частным компаниям. Среди них был и фрегат «Принц-регент» — один из первых в мире железных винтовых пароходов. 8 ноября 1854 года в составе английского каравана он прибыл на рейд Балаклавы. Через несколько дней над Крымом пронёсся ураган невиданной силы. «Принц» лишился якорей. Капитан приказал рубить рангоут, чтобы меньше кренило. Такелаж, упавший за борт, намотало на винт, и судно понесло на скалы. Через несколько минут «Принц» оказался на дне — вместе с грузом медикаментов, снаряжением на сотни тысяч долларов, первым полевым электрическим телеграфом и подводным аппаратом, предназначенным для расчистки входа в Балаклавскую бухту. Позже появился слух, что на борту «Принца» находились и немалые денежные средства.