Наследие Тубана - Троиси Личия - Страница 15

«С ним или без него, с ним или без него…» — повторял он шепотом, пытаясь себя подбодрить.

Мысленно он уже представлял себя без двойного подбородка и пухлых щек. Наконец-то у него появятся достойная внешность и решительный взгляд.

«А если Нида вовсе не добрая фея, как мне показалось?»

Маттия медлил, держа в руке сверкающую металлическую штуковину. Нет, он собирается сделать глупость. Он слишком поддался внушению, и это все только из-за его убеждения в том, что ему никогда не найти в себе силы измениться и стать лучше, таким, каким он понравился бы Джаде.

Ну да, Джада. Он снова вспомнил, как она чмокала в губы того парня, и его внутренности сжались от отвращения и боли. Надо оставить бессмысленные мечты, эта девочка не для него. Или все же попытать счастья, проверить, что это был не сон. Хуже уже не будет.

«Джада стоит прыжка во мрак. Я обязан сделать это ради нее».

Сжав безделушку в кулаке, он занес руку за голову так, как это делала фея; медленно разжимая пальцы, он дрожащей рукой поднес ее к затылку. Не будет ли ему больно? Когда Нида проделывала те же манипуляции, он заметил, что она оставалась абсолютно невозмутимой, словно эта операция была совершенно безболезненной.

И мальчик решился. Приложив маленького металлического паучка к шее, он что было сил зажмурил глаза. Прошло несколько секунд, но казалось, что все осталось как прежде.

«Ну вот, чудес не бывает, а я-то поверил…»

Не успел Маттия додумать эту мысль, как ощущение совершенного холода прокатилось по телу с головы до ног, парализуя его на месте. Металлический паучок запустил свои лапки в плоть мальчика, и уже оттуда они стали расползаться дальше, вдоль всего позвоночника.

Маттия занес руку за спину, пытаясь освободиться, но у него не оказалось сил для сопротивления. Он упал на пол, на плитку ванной, которая при соприкосновении с его ледяной щекой показалась ему едва ли не горячей. Мальчик был холодным, как труп. Охваченный ужасом, Маттия не мог ни о чем думать. Ему очень хотелось позвать на помощь свою мать или кого-нибудь еще, но у него не было голоса, он по-прежнему лежал на полу, словно прикованный, не имея возможности пошевелить даже пальцем.

«Какой бесславный конец», — мелькнуло у него в голове. И все окончательно погасло.

Тело Маттии спокойно встало на ноги. Оно посмотрело сначала на свои руки; оно двигалось медленно, словно пробуя свои силы. Затем оно подняло голову и посмотрело на себя в зеркало. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Внешний вид мальчика нисколько не изменился: все та же круглая физиономия и те же пухлые щеки. Однако это был уже не прежний Маттия. У него был ледяной взгляд с огненно-красными зрачками глаз. Затем послышалось слабое шуршание. Внезапно верхняя часть пижамы, в которую он был одет, лопнула, и из спины Маттии выросли два мощных крыла. Будучи целиком из металла, они холодно сверкали при свете висевшей над зеркалом неоновой лампы. Крылья оказались настолько большими, что их с трудом вмещало тесное пространство ванной комнаты.

Маттия резко обернулся, услышав шаги. Он чувствовал их бесшумную и неуверенную поступь в коридоре. Дверь медленно приоткрылась, и на пороге возникла фигура женщины в домашнем халате, с взлохмаченными волосами и опухшими после сна веками. Тело Маттии видело, как женщина выпучила глаза и раскрыла рот, чтобы закричать. Но не успела она проронить и звука, как Маттия протянул руку. Одна из покрывавших его плечо железных пластин почти мгновенно превратилась в голову свирепой змеи. Из ее разинутой пасти выскользнул железный язык, который мгновенно ужалил женщину, отчего та замертво рухнула на пол. Маттия равнодушно посмотрел на ее тело и попытался пошевелить крыльями, чтобы размять их, но не сумел этого сделать, они были слишком велики для этого помещения. Тогда он сложил их и совершенно невозмутимо направился к окну. Он поднял кулак, разбил стекло и запрыгнул на подоконник. Мгновение спустя он исчез в пустоте.

Никто его не видел и не слышал. Он беззвучно парил в ночи между крышами домов. Лишь изредка он взмахивал крылом, чтобы удержаться в воздухе, и тогда раздавался приглушенный свист. Облетев центр города, затем сверкающую полосу кольцевой автодороги, он стал медленно удаляться в сторону пригорода до тех пор, пока вовсе не исчез из вида. Там он и остановился. Мягко спланировав, Маттия коснулся босыми ногами влажной от росы земли, сделал пару шагов, чтобы затормозить свой ход, и, опершись кулаком о землю, опустился на колени. Крылья сложились и исчезли за его спиной.

Прямо перед ним при бледном свете луны стояла Нида. На ней была все та же кожаная куртка и короткая юбка, что и в тот день, когда они познакомились. Она торжествующе улыбалась.

— Я была уверена в том, что увижу тебя, — произнесла она. — Ты думал, что я подарила тебе красоту, ничего не попросив взамен? Такие, как ты, для нас всего лишь пушечное мясо. Когда мой повелитель еще ходил по этой земле, уже тогда вы были нашими рабами. И таково ваше предназначение.

Слуга продолжал хранить молчание.

Нида презрительно оглядела его:

— Ты слышишь мои команды?

Словно в ответ на приказание тело Маттии подняло вверх голову, устремив на свою хозяйку красные глаза.

— Приказывайте, и будет исполнено, — ответил он металлическим голосом робота.

Нида довольно кивнула:

— Повелитель почувствовал, что близится наше время. Его власть растет, равно как и наша. Проклятие наконец стало ослабевать, но пока еще не в достаточной мере, чтобы позволить мне действовать от первого лица, по крайней мере сейчас. — Она с разочарованием посмотрела на свою сжатую в кулак руку. — Вот почему ты нам нужен. Он предупредил нас о существовании Дремлющей. Я говорю о девочке по имени София. У нее рыжие волосы, а на лбу особая отметина. Насколько нам известно, она живет вместе с другими детьми. Речь, вероятно, идет о сиротском приюте. Иди разыщи ее и убей.

Маттия машинально кивнул в ответ. Затем он поднес руку к сердцу, и Нида повторила этот жест вслед за ним.

— За пробуждение нашего повелителя, — произнесли оба холодным монотонным голосом.

Затем снова послышался свист, и юноша, расправив крылья, взмыл в воздух.

Нида с улыбкой на губах проследила за его полетом.

София бросила еще один камень в озеро. Ей очень нравилось бродить возле него в одиночестве. Она все еще отвыкала от приютского хаоса и по-прежнему ценила одиночество.

Уже две недели, как она жила у озера. И ей было здесь удивительно хорошо. Девочке это казалось странным, ведь дом находился вдали от остального мира, а ее приемный отец проявил себя как очень требовательный человек.

Первые дни дались Софии не просто. Она много часов проводила в библиотеке, где вместе с профессором протирала и перебирала книги. Названия большинства из них девочка никогда в своей жизни даже не слышала: «Песнь о Драконах», «Войны предков», «Происхождение Древа Мира».

Профессор объяснял, в каком порядке расставлять их, и давал задание скопировать некоторые главы. В большинстве своем это были книги по истории древних племен и борьбы между ними за власть над миром.

— Я не ожидала, что вам нравятся те же книги, что и мне, — заметила София.

— То есть? — переспросил Шлафен, бросив на девочку косой взгляд.

— Ну, фэнтези, там, где речь идет о магии.

На лице профессора возникла кривая усмешка.

— София, это не магия, это история.

Каждый вечер он давал ей прочесть тот или иной текст, а на следующее утро расспрашивал о нем. Софии нравились эти книги, хотя ее немного раздражал их высокопарный слог. Но главным было то, что девочка могла читать их, не боясь быть застигнутой врасплох, как в приюте.

Обычно после обеда они изучали астрономию, мифологию и ботанику. И в этих занятиях София была скорее ученицей, чем помощницей. Это напоминало школу. Девочка понимала: расставлять книги, переписывать тексты, указанные профессором, — все это было только средством ее обучения. Однако София все еще не понимала цели этого обучения.