Наследие Тубана - Троиси Личия - Страница 23

София напряглась, инстинктивно подумав про свою родинку, пульсировавшую между бровями.

«Она здесь ни при чем, не дай себя обмануть», — твердил ей внутренний голос, но она продолжила слушать абсурдную историю, увлеченная ее сюжетом, словно слушала какую-то сказку.

Профессор продолжал:

— И через этот камень они вводили свой дух в тела избранных. Драконы делали это для того, чтобы кто-нибудь мог продолжить их дело и сопротивление злу.

София почувствовала глухую боль где-то в животе. Она понимала, что имела прямое отношение к этой истории. Вопреки всякой логике, она внутренне ощущала, что уже знала ее.

— Я одна из них? Во мне живет дракон? — еле слышно спросила девочка.

Профессор важно кивнул:

— Ты напрямую происходишь от Лунга. Он был человеческим существом, выросшим в среде драконов, в городе Драконии, столице Империи драконов. Он всю свою жизнь сражался рядом с ними и был свидетелем финальной битвы. Дракон Тубан, последний и самый сильный представитель своего рода, до конца сражался против Нидхогра. Это была страшная битва, потрясшая мир до самых глубин. Когда все уже было кончено, Тубан из последних сил наложил проклятие на своего врага. Он заточил его под землей с помощью мощных волшебных чар, чтобы не позволить тому нанести какой-либо вред или общаться с внешним миром. Колдовство до сих пор обладает свойством предотвращать доступ Нидхогра в этот мир в собственном теле и в полную силу. Но так будет не всегда. Мощь Нидхогра непомерно велика, и Тубан с самого начала знал, что его чарам суждено постепенно сходить на нет, вплоть до полного их исчезновения. Мало-помалу Нидхогру удается оказывать влияние на этот мир своей злобой и подготавливать почву для своего будущего возвращения. Но ему известно, что драконы не исчезли бесследно и живут в телах своих избранных, в том заключается проблема. Поэтому он направил своего посланника убить тебя.

— А что стало с Тубаном?

— Прежде чем умереть, он слился с Лунгом, поручив ему следить за действием проклятия, — печально ответил профессор. — София, Лунг — твой прародитель, следовательно, в тебе живет самый великий дракон в истории.

София приложила руку к груди. Она не ощущала ровным счетом ничего. Никакой силы, никакой магической энергии. Только тишина. Нет и не было никакого Тубана, профессор просто сумасшедший и несет полную бессмыслицу.

— Я его не чувствую, внутри меня никого нет, — решительно заявила она.

Шлафен посмотрел на девочку с грустной улыбкой.

— Я знаю, в это трудно поверить, все произошло слишком быстро…

София покачала головой:

— И нечего тут понимать. Вы рассказываете мне нелепую историю из фильма!

Профессор ничего не сказал, просто протянул палец, касаясь родинки в центре ее лба:

— Это — Око Разума, София. У Лунга до слияния с Тубаном его не было. Оно появилось у него уже позднее и стало отличительным признаком присутствия дракона. Эта родинка не похожа на другие, разве тебе никто не говорил об этом?

София прикоснулась к ней. Внезапно она стала горячей и твердой.

— Один врач, когда я жила еще в приюте… Но он потом забыл о ней.

Профессор встал, достал что-то из ящичка и снова сел. В руке у него было зеркало.

— Он был прав. Только когда ты воспользуешься своими способностями Дракониды, Око Разума проявит свою истинную природу.

София посмотрела на свое отражение. На месте привычной родинки теперь сверкал зеленый камень. Девочка почувствовала, как леденящий душу ужас сжал ее виски, словно тисками.

— Это невозможно…

— Именно в нем находится дух Тубана.

София погладила камень. Он удивительным образом выделялся на фоне усталого и совершенно заурядного лица девочки.

— Но если Тубан внутри меня, что это меняет?

Профессор убрал зеркало.

— Во-первых, ты обладаешь особой силой. И сегодня ты воспользовалась ею против напавшего на тебя Покоренного. София, ты можешь вызывать рост растений. Эти лианы, что задержали мальчика и едва не сломали ему крыло, твоих рук дело. Это сила жизни, София, сила Древа Мира.

София инстинктивно сжала пальцы в кулак, словно ожидая, что вот-вот появится какое-нибудь растение или распустится какой-нибудь цветок.

— Но это еще не все. Твое тело может меняться. Ты можешь иметь крылья дракона, ну а если тебе удастся воспользоваться силой Тубана в полной мере, то ты можешь обрести его тело.

— То есть вы хотите сказать, что я могу превратиться в дракона?

Профессор уверенно кивнул, пристально глядя на девочку. София напряглась всем телом. Внезапно она перестала понимать, кто она теперь, и главное — стала воспринимать свое тело как нечто чуждое, готовое с минуты на минуту выйти из-под ее контроля.

— Но нужно упорно тренироваться. Сегодня ты действовала импульсивно, а таким образом можно использовать только часть твоих способностей. Когда ты поверишь в свой дар, то сможешь управлять им одной лишь силой воли.

Софию охватило смятение. Все, что она знала об этом мире вплоть до сего дня, теперь казалось ей ненастоящим и неполным. Она бы не удивилась, если бы дом вдруг поднялся в воздух или предметы стали отрываться от земли. В мире, в котором обычные человеческие создания скрывают в своей груди драконов или пребывают во власти некоей злобной сущности, случиться может все что угодно.

— Но если на Нидхогра наложено проклятие, кто же управляет напавшим на меня мальчиком? — добавила она, почти полностью обезоруженная.

— Я уже говорил тебе, что проклятие Тубана не является окончательным. Нидхогр оставил на земле своих последователей, которые являются распространителями его воли в этом мире. Они его земное воплощение. До тех пор пока проклятие сдерживает силы Нидхогра, его последователи также ограничены в своих возможностях. И он и его дети живут за счет зла, и всякий раз, когда им удается обмануть какое-нибудь человеческое существо, делая из него Покоренного, они питаются его недовольством, чтобы двигаться дальше. Вот почему Дракониды блюдут волшебные чары и пытаются восстановить плоды Древа Мира. По окончании войны их город отделился от земли и стал парить в свободном полете по небу, неся на себе Древо Мира, которое с того дня потеряло былую силу и почти полностью высохло.

— Город из моих снов! — воскликнула София, после того как ее внезапно осенило. — Мне постоянно снится белый город!

— Я знаю, — спокойно заметил профессор. — Я обустроил твою комнату по его подобию в надежде, что ты постепенно сама вспомнишь, откуда ты и где твои корни.

Все детали мозаики встали на свои места в ужасающе логичной последовательности. Даже история, рассказанная Лидией, теперь обрела смысл. Все оказалось жуткой правдой.

— Тогда получается, Нидхогр… уже среди нас?

— Нет еще, но его злоба уже косит свои первые жертвы. Он может действовать в этом мире, это верно. С большими ограничениями, но может. С тех пор как Древо Мира увяло, положение становится все хуже и хуже. Природа лишилась его защиты и оказалась подверженной нападению человека, существа крайне высокомерного, которое считает, что может жить даже после того, как оно порвало свои связи с природой, и может найти ей замену. До тех пор пока существовали драконы и Древо Мира, его спесь как-то сдерживалась, но сейчас человек злоупотребляет данной ему свободой, превознося себя как властителя вселенной. Мало-помалу он стал нарушать законы природы, все больше изменяя окружающую среду. И, действуя таким образом, он стал разделять образ мыслей Нидхогра. Бунт виверн и бунт человека по сути одно и то же: и те и другие хотят разрушить естественный ход вещей, пытаясь завоевать роли, им не свойственные. Таким образом, со временем они наносили природе все более тяжкие увечья, и проклятие ослабло. Нидхогр еще в заточении, но его оковы с каждым разом становятся все слабее.

Постепенно София стала прозревать.

— А он вернется?

— Раньше, чем мы думаем.

— И кому выпадет на долю остановить его? — спросила девочка, нервно заламывая руки.