Наследие Тубана - Троиси Личия - Страница 8

— Присядем, — предложил профессор, беря стул и садясь, элегантно закинув ногу на ногу.

София примостилась на другой стул.

— Ну? Приехал какой-то иностранец, который хочет тебя удочерить, а ты даже ни о чем его не спрашиваешь?

Девочка подняла глаза, чувствуя себя непоправимой идиоткой. Но профессор продолжал приветливо улыбаться.

— А вы уверены, что хотите удочерить именно меня? — наконец спросила София.

Мужчина разразился смехом, сотрясаясь всем телом, и девочка испугалась. Опустив плечи, она спрятала руки под коленями, проклиная себя за то, что задала такой нелепый детский вопрос.

— У тебя настолько заниженная самооценка? — спросил профессор, успокаиваясь и вытирая слезу с уголка глаза.

— Да. — Она ответила искренне и не задумываясь.

— Ну уж, София, ты ошибаешься, и при этом очень сильно. — Внезапно профессор стал серьезным. — В любом случае именно тебя я хочу удочерить, и никого другого. Поверь мне, другой такой, как ты, нет, — добавил он, подмигивая девочке.

София смущенно улыбнулась.

— Вы и в самом деле были знакомы с моим отцом?

— И не только с твоим отцом. Я знал всех твоих предков и, если хочешь, всю твою историю.

— Но его, — стояла на своем София, — его-то вы знали лично?

Профессор внимательно посмотрел на девочку:

— Ты ведь не знала, кем он был, не так ли?

София снова сжалась, сидя на своем стуле.

— Нет, я всю жизнь прожила здесь, с шести месяцев. Я ничего не знаю о своих близких: ни о живых, ни о мертвых…

— Твой отец умер много лет тому назад. Это был особый человек, и он, так же как и ты, ничего не ведал о своем таланте. Это у вас семейное — недооценивать себя, — улыбнулся Георг Шлафен, а потом снова сделался серьезным. — Он погиб в автокатастрофе, но я поклялся, что позабочусь о тебе.

— А моя мать?

— Мне очень жаль, но я никогда не был с ней знаком.

Ответ профессора на этот раз прозвучал как-то уклончиво.

— А… какой он был? — импульсивно спросила она. — Я отца имею в виду.

Казалось, профессор на мгновение окунулся в воспоминания.

— Ты очень похожа на него. Те же глаза и волосы, а вот веснушки, полагаю, достались тебе в наследство от твоей матери.

«Да уж, малоприятное наследство», — подумала про себя София.

— Но главное, и у тебя и у твоего отца есть кое-что общее. — И он пальцем указал на родинку у Софии между бровями.

Их взгляды встретились, и девочка смотрела на профессора до тех пор, пока у нее не стало двоиться в глазах, и ей даже пришлось их потереть, чтобы избавиться от наваждения. Мужчина усмехнулся.

— Не думала, что родинки могут передаваться по наследству…

— Некоторые могут, — уверенно произнес профессор.

И они оба вновь замолчали.

После невнятного бормотания профессор обронил «Что ж, хорошо», а потом спросил, как у Софии обстоят дела с учебой, и она замерла, словно на экзамене. А что, если она ответит неправильно и покажет себя полной невеждой?

И девочка принялась бормотать что-то невнятное по поводу занятий в приютской школе, аккуратно избегая упоминаний об оценках и пытаясь давать общие ответы.

Но профессор довольно скоро ее прервал.

— А что тебе известно об астрономии? — спросил он.

София растерялась от неожиданности. Этот предмет не значился в ряду дисциплин, которые преподавали в их школе учащимся средних классов; видимо, в Германии дела обстоят иначе.

— Ну, иногда я смотрю на звезды…

Она искала их на небе, но освещение Рима почти полностью их затмевало. Девочке с трудом удавалось разглядеть лишь Большую Медведицу, а иногда Орион, так похожий на огромную кофеварку.

— Хорошо, но что ты сама об этом знаешь?

София втянула голову в плечи.

— Ну… в общем…

— А о ботанике? — не отступал профессор.

София вспомнила о том, что в начальных классах они выращивали кустики фасоли.

— Я кое-что знаю об овощах. Монахини учили нас ухаживать за съедобными растениями, — смущенно ответила девочка.

— Гм… — Профессор прищурил глаза, словно стараясь рассмотреть ее получше. — А о мифологии? О норвежских мифах, греческих легендах?

Софии сделалось плохо. Она прочла несколько книг, поскольку мифы она находила увлекательными, но дальше самых известных дело не пошло. Без сомнения, у профессора складывалось о ней не самое лучшее впечатление. В конце концов девочка сдалась.

— Мне очень жаль, но я почти ничего об этом не знаю, — призналась она, от стыда вжимаясь в кресло с одним-единственным желанием исчезнуть.

Шлафен молчал, как будто взвешивая каждое слово девочки, потом ударил руками по бедрам, словно намереваясь встать.

— Да, здесь есть над чем поработать, но этого я и ожидал.

София бросила на профессора вопросительный взгляд.

— Я живу совсем недалеко отсюда. Я приобрел старое поместье на берегу озера Альбано. Ты слышала о нем?

Кто-то рассказывал о нем Софии. Поместье находилось к югу от Рима, на холмистой местности, прозванной Зоной замков. Девочка знала только, что там делали хорошее вино и римляне наведываются туда, чтобы отведать жареных молочных поросят. Она еле заметно кивнула.

— Что ж, прекрасно, — заметил профессор. — Я поселился там ради своей научной работы: это тихое и, я бы сказал, в некоторой степени… мистическое место. Твоя задача заключается в том, чтобы просто помогать мне: к примеру, поддерживать порядок в библиотеке или что-либо выписывать для меня.

И он принялся перечислять длинный список поручений, в котором София сразу же запуталась. Ее внимание привлекло совсем иное. Он сказал: «Твоя задача».

— Моя задача? — спросила явно шокированная девочка.

Профессор остановился.

— Ну да, именно так, твоя задача, — решительно ответил он.

— И вы говорите, что забираете меня с собой?

— Конечно. Завтра утром ты отправишься вместе со мной.

— Но я совсем запуталась! То есть вы ведь меня о чем-то спрашивали, а я почти ничего не знаю.

— Я спрашивал, чтобы оценить уровень твоих знаний, только и всего, — отрезал мужчина. — Чтобы ты могла мне помочь, мне придется кое-чему тебя научить. Это будет очень увлекательно, вот увидишь.

Его доброжелательная улыбка внушала надежду, но София продолжала хранить молчание. Происходило нечто невероятное, и девочке огромного труда стоило в это поверить.

Профессор, заметив растерянность на ее лице, попытался воодушевить девочку.

— Моя дорогая, я знал, что ты пойдешь со мной, еще до нашей с тобой встречи, до того, как я оказался здесь. Я знал об этом, как только нашел тебя, как только мне стало известно, где ты находишься. София, неужели ты не веришь, что сама судьба привела меня сюда?

Ну да, вероятно, это действительно так.

— Я понимаю, что сейчас тебе довольно сложно в это поверить, но вот увидишь, что мой дом — прекрасное место, и очень скоро ты привыкнешь к нему…

— Не в этом дело, — перебила его София. — Я всего лишь ошарашена всем происходящим. Ведь я думала, что этот день никогда не наступит… — И с этими словами она впервые с начала их беседы по-настоящему открыто улыбнулась.

Профессор с радостью ответил ей улыбкой.

— И все-таки он наступил, — заметил он. — Это было предначертано.

Он вынул из жилета великолепные карманные часы и открыл их.

— Думаю, что на сегодня достаточно. В вашем городе передвигаться довольно сложно, — если я не потороплюсь, то непременно опоздаю на автобус. — Профессор продолжал улыбаться. — Я приеду завтра утром, часов в десять, договорились?

София кивнула. Ей показалось, что комната начала стремительно вращаться.

— Ну что, позовем нашу настоятельницу?

Профессор вновь подмигнул девочке, а затем поднялся. Когда он решительно направился к двери, Софию вдруг охватил безотчетный страх, что он может исчезнуть из ее жизни так же внезапно, как и появился.

4

Перевернуть страницу

— Неужели ты и в самом деле уходишь отсюда?