Дерево Идхунн - Троиси Личия - Страница 18

— Ты должен гордиться своими корнями и тем, что судьба привела тебя ко мне, — продолжал Нидхогр. — Когда я вернусь, ты будешь рядом со мной и я сделаю тебя королем. У тебя будут подданные, которые будут слепо подчиняться тебе.

Фабио снова посмотрел на виверну, в ее полные ненависти глаза и вновь ощутил ее безграничную мощь.

«Я буду как он», — подумал мальчик, и ему стало страшно.

— Но прежде нам предстоит еще многое сделать, — добавил Нидхогр, поворачиваясь к обоим. — Дерево. Вы должны найти дерево.

— Какое дерево? — спросил все еще ошеломленный услышанным Фабио.

— Ореховое дерево, вокруг которого собираются все реинкарнированные души наших врагов, дерево, рожденное из сока Древа Мира. Много веков назад оно было срублено, но оно все равно еще здесь, я чувствую его отвратительную, благотворную для моих врагов силу. Когда вы отыщете его, мы проведем ритуал. В этом дереве скрыта мощная реликвия, которая приблизит меня к завоеванию мира. — Виверна обратила свой взгляд на Рататоскра: — И тебе надлежит разыскать его.

Юноша опустил низко голову в знак согласия.

— Я не подведу.

Затем Нидхогр повернулся к Фабио:

— А ты разыщешь Дремлющих. Я уверен в том, что Тубан не один, с ним наверняка еще и Растабан.

— Другой дракон?

— Именно так. Этот также вселился в душу маленького и жалкого человеческого существа.

Фабио вспомнил удивительно красивую акробатку, выступавшую в цирке. Она была вместе с той неуклюжей девчонкой, с которой ему пришлось сразиться. По какой-то непонятной причине он был уверен в том, что речь шла именно об этой девочке.

— А что будет, когда я разыщу их?

— Ты помешаешь им добраться до дерева раньше нас. Но нападать на них следует только в случае крайней необходимости. Следи за ними, пусть они спокойно разыскивают дерево, а потом, когда они его найдут, ты выкрадешь у них плод их совместных усилий.

Фабио кивнул.

— Близится момент, — провозгласил Нидхогр, испаряясь во тьме. — Момент моего возвращения!

Вскоре его поглотил мрак. Затем тьма рассеялась, и молодые люди вновь оказались в окружении пустынной панорамы Ущелья Бороды. Фабио обхватил плечи руками. Ему снова было холодно.

— Поддерживать связь будем как обычно, — сказал Рататоскр. — Смотри, чтобы они не обнаружили тебя, когда будешь за ними следить.

— Не стоит меня недооценивать, — возмутился Фабио.

Вздрогнув, молодой человек пошел прочь своей мягкой элегантной походкой. Когда он поднимался по склону, в его мозгу прозвучал голос повелителя.

Мальчишка что-то заподозрил. Он начинает вспоминать.

«Не думаю, что это произойдет очень быстро», — шепнул молодой человек.

Это очень рискованно. Тебе следует разыскать дерево до того, как он вспомнит все. А что делать с ним потом, ты знаешь.

Рататоскр поклонился тьме.

«Я с превеликим удовольствием убью его для вас, господин».

11

Третий Драконид

Пахло домом. Приятный аромат деревьев, старый запах дерева и мокрой листвы. Она вернулась. Но только не в этот незнакомый ей город, не в цирк, а в свою комнату, в свой дом на берегу озера Альбано.

София открыла глаза, и боль постепенно снова овладела ее телом. Перед глазами привычная картина, которую она видела каждое утро. Мебель из тесаного дерева, окошко возле кровати, внутреннее убранство вагончика, в котором она жила вместе с Лидией.

«Я все еще в цирке», — с грустью поняла София. Потом она попыталась повернуть голову и в полумраке вагончика увидела что-то, чего поначалу и не заметила: на кровати Лидии кто-то сидел. Он прислонился к стене и, скрестив на груди руки, дремал. На носу — пенсне в золотой оправе. София почувствовала, что ей стало легче. Это был профессор. Каким-то чудом он вернулся и был здесь, вместе с ней. И не важно, было ли это на самом деле, или, как прежде, только во сне. Главное, что она могла его видеть и ощущать его присутствие рядом с собой. Девочка сразу же почувствовала себя лучше.

— Профессор… — пробормотала она.

Шлафен вздрогнул.

— София!

Он подпрыгнул с кровати, включил свет и сел возле нее. Девочка захлопала ресницами.

— Тебе мешает свет? Хочешь, я отключу его.

— Нет, нет, я сейчас привыкну.

Мужчина сжал ее ладонь, и София сосредоточилась на тепле его рук.

— Профессор, мне так тебя не хватало.

— Я знаю, София, знаю. И похоже, что я снова допустил ошибку. Прости меня.

— Нет, это я ошиблась, профессор. Я совершила опасный поступок, который не должна была совершать.

И на нее навалились неудержимые и жуткие воспоминания о столкновении с мальчиком. Девочке пришлось на какое-то время даже закрыть глаза, чтобы прогнать эти образы.

— Профессор, Нидхогр здесь, — сказала она слабым голосом.

Мужчина поднес палец к губам:

— Не сейчас. Тебе нужно отдохнуть. Ты ранена, и тебе нужно поправляться. Потом у нас еще будет время для разговора.

София не заставила просить себя дважды. Откинувшись на мягкую подушку, она закрыла глаза.

— Обещаешь, что останешься со мной?

— Клянусь тебе. Я буду с тобой всю ночь и больше не брошу тебя.

Девочка снова сжала его ладонь. Прогнав от себя воспоминания произошедшего, она старалась больше не думать ни о мальчике, ни о чувстве, которое испытывала к нему, несмотря на все произошедшее. Сейчас ей хотелось быть только дочерью и наслаждаться близостью своего отца. Вот так, держа в своих ладонях руку профессора, ей почти удалось вновь ощутить себя обычной девочкой.

На полное выздоровление ушло еще два дня. Профессор привез с собой крохотный пузырек, в который поместил немного смолы Геммы.

— Перед тем как прибыть сюда, я заехал домой, прикинув, что это может пригодиться, — сказал он.

Шлафен три раза в день набирал смолу маленькой пипеткой и растворял ее капельку в стакане воды, а потом давал выпить его Софии.

— Это должно помочь тебе.

И девочке в самом деле стало легче. Ожоги, царапины и порезы, появившиеся у нее во время схватки с мальчиком и бегства из монастыря, быстро затянулись. И только рана в плече заживала медленно.

— Твои силы растут, — пояснил ей профессор. — Тубан в тебе становится все сильнее, и это наделяет тебя способностями быстрого восстановления сил.

— А почему это не распространяется на рану в плече? — спросила София.

— Потому что эта рана была нанесена оружием твоего врага. Если бы Покоренный ранил обычного человека, тот непременно бы погиб.

София промолчала.

У изголовья кровати девочки по очереди сидели все обитатели лагеря циркачей. Профессор поведал им какую-то небылицу, чтобы как-то объяснить то состояние, в котором она пребывала. София не имела четкого представления о том, что он рассказал, но вокруг только и было разговоров, что о загадочном налетчике. Девочка лишь кивала в ответ и говорила, что ничего не помнит.

— Ну, конечно, ты в шоке, бедняжка… — заметила Мартина, сверкая глазами.

И только Альма, казалось, знала всю правду, Несмотря на протесты профессора, она давала ей целую кучу настоев и других примочек.

— Она уже проходит лечение очень эффективными методами, — вежливо попытался объяснить он женщине.

— Но это вовсе не значит, что стоит отказываться от старых, проверенных средств, — возражала цыганка. — Ты доверил мне свою дочь, и вот, будучи под моей опекой, она едва не умерла. Самое малое, что я могу для нее сделать, — это попытаться вылечить ее.

Женщина то и дело наведывалась к Софии, но при этом была немногословна. Впрочем, девочка чувствовала за собой вину. Она ведь в какой-то мере подставила Альму. Девочка поступила нечестно, уйдя из цирка, не сказав никому ни слова.

Но самый тяжелый разговор у Софии состоялся с Лидией. Девочка с мрачным лицом зашла в вагончик на следующий день после случившегося.