Сто чистых страниц - Массаротто Сирил - Страница 17

— Я тоже обожаю, моя принцесса.

— Робби никогда не хочет играть со мной.

— Ничего страшного, это в прошлом.

— Сегодня он тоже не захотел со мной играть!

— Что? Ты видела сегодня Робера?

— Да. Но мама просила не говорить тебе… Ай, она будет ругаться!

— Не бойся, я ничего не скажу маме, честное слово. А где вы были?

— У Робби. Мама обещала, что, если мы вернемся к нему, я буду хорошо себя вести.

— Твоя мама хочет вернуться к нему?

— Ara. Но он сказал «нет». И мама опять ругала меня. А я рада, что он сказал «нет», потому что хочу остаться с тобой…

Она смотрит на меня большими глазами, а я не знаю, что ответить. Не выдержав, я наклоняюсь и целую ее в лоб.

Теперь я раскусил Джулию: она использует меня, чтобы снова сойтись с Робером.

Наверное, и перстень забрала специально. Простой расчет: Робер придет забрать его, увидит ее с другим мужчиной и пожалеет, что бросил.

Она способна на такое.

Все, хватит меня облапошивать. Хватит пользоваться мной, спать у меня на плече, жить за мой счет, втихаря устраивая свою жизнь.

Думаю, ей пора уйти.

Чтобы избежать необдуманных поступков и быть уверенным в правильности решения, я долго размышлял о Джулии, о словах Мика и сестер и понял одну вещь: я хочу знать правду.

Блокнот позволил мне пережить некоторые эпизоды из прошлого и взглянуть на них со стороны. Особенно любопытными оказались встречи с друзьями и родственниками.

Я все увидел.

Сначала, на сорок первой странице, я увидел ее вульгарность, манеру вычурно одеваться, ее постоянный вызов. На сорок второй я увидел, как она улыбается всем без исключения мужчинам. На сорок третьей увидел, как она под взглядами друзей без стеснения флиртует с мужем моей сестры (как та и говорила), не проявляя уважения ни к себе, ни ко мне.

Тогда я этого не замечал. Сейчас не понимаю, как мог быть таким слепым.

На сорок четвертой странице я увидел клубную вечеринку в самом начале наших отношений. В тот день она познакомилась с Миком и постоянно танцевала с ним, нежно обнимая его гораздо более мускулистый, чем у меня, торс. Я увидел, как она прижимается к нему и что-то шепчет на ухо. Тогда я этого не понимал. Не замечал смущения и раздражения моего друга.

Но ничего из этого не скрылось от глаз коллег и друзей. Они озадаченно переводили взгляд с Джулии-соблазнительницы на меня, преспокойно сидящего в кресле. А я принимал их удивление за восхищение. Я не шучу! В их взглядах я читал: «Эта секс-бомба встречается с тем парнем? Посмотри на нее и на него! Вот это называется — повезло… Ты видел, как она танцует, какая она сексуальная! А он сидит себе как ни в чем не бывало. Хотел бы я оказаться на его месте…»

Именно такие мысли крутились у меня в голове. Я гордился собой.

Гордился этой агрессивно красивой девушкой. Не замечал ее поступков, не замечал ее сущности. Я видел только себя. Сквозь призму ее красоты.

С каждой страницей я стыдился все сильнее, чудовищно стыдился своего тогдашнего идиотизма.

А если прибавить к этому случайное признание Шарлотты…

Ей надо уйти, я уверен.

Однако принять решение гораздо проще, чем претворить его в жизнь. Надо действовать крайне осторожно, но… я все равно боюсь ее реакции.

— Знаешь, тебе, наверное, надо искать новое жилье…

— Хочешь выставить меня на улицу?

— Вовсе нет! Я ведь не говорю, чтобы ты уходила прямо сейчас. Просто тебе пора устраивать свою жизнь.

— Устраивать свою жизнь! Думаешь, это легко?

— Нет, это очень сложно. Но пойми, Джулия, мне нужно то же самое, устраивать жизнь. Вернее, строить заново.

— С той девицей, которой ты каждый день названиваешь и оставляешь сообщения?

— Откуда ты знаешь?

— Думаешь, здесь железобетонные перегородки в метр толщиной? Я все слышала. Ты ведешь себя как собачка, только и делаешь, что извиняешься. Нисколько не изменился…

— Что ты несешь?

— Ничего. Делай что хочешь. В конце концов, Это твоя жизнь…

Меня поразили ее холодность и злоба. Она втаптывает меня в грязь, упрекает в том, что я бросаю ее одну с маленьким ребенком, хотя у меня столько денег, что я мог бы проявить щедрость, но я, как обычно, думаю только о себе. Под конец она добавляет, что могла бы, как Кларисса, переспать со мной и воспользоваться моими деньгами.

Эта фраза разрешила мои сомнения. Я понял, что поступаю правильно. Абсолютно правильно.

Она оскорбила меня. Я ставлю ультиматум: у нее десять дней, чтобы убраться. Десять дней, и ни минутой больше.

Когда я пересказываю Мику разговор с Джулией, он радуется и поздравляет меня. Он считает, что это самое правильное решение.

— Наконец-то! Я уж и не надеялся, что ты решишься.

— Знаю, давно пора было, но так не хотелось расставаться с малышкой.

— Да, я заметил, что ты к ней привязался. Но надо идти вперед, однажды и у тебя будет своя Шарлотта…

— Да, наверное. Я чувствую, что уже готов.

— Ого! Хочешь сказать, если бы Кларисса не ушла… Я, кстати, до сих пор не понимаю, почему она исчезла, так ничего и не объяснив. Странно, я ведь редко ошибаюсь в людях, если только сам не влюбляюсь. Я был уверен, что у вас все получится.

— Я тоже так думал.

— Ладно, раз она такая дура, пусть ей же будет хуже!

— Не говори так про Клариссу.

— Только не надо повторять историю с Джулией и искать ей идиотские оправдания!

— Тут даже искать не надо!

— Правда?

— Да. На самом деле я кое-что от тебя утаил…

На меня внезапно накатывает желание рассказать все с самого начала. О волшебном блокноте. О воспоминаниях. О том, как блокнот стер признание в любви, написанное Клариссой. Длинный-длинный монолог — и груз больше не давит мне на грудь, я словно выныриваю на поверхность, вдыхая наконец полной грудью. Пока я говорю, Мик заинтересованно кивает головой.

— Твои сестры правы, ты сошел с ума, — заключает он, когда я умолкаю.

— Что?

— Не притворяйся. Мне недавно звонила Солен. Она очень волнуется, говорит, что ты, как дед, погрузился в тихое сумасшествие, не расстаешься с блокнотом. Она считает, что это чувство вины: ты ведь почти не ходил к нему под конец. В общем, она объясняла гораздо лучше, со всякими умными словами, но суть я передал.

— Ты мне не веришь…

— Думаю, надо избавиться от этого подарка. Можешь отдать его мне, если хочешь.

— Только притронься, и я разобью твою прекрасную физиономию.

— Как тебе угодно. Только если будешь продолжать в том же духе, скоро точно тронешься. Не знаю, замечаешь ты или нет, но в последнее время ты говоришь только о прошлом, вспоминаешь всякие истории, просишь рассказывать о важных моментах, которые сам мог забыть. Ты это осознаешь?

— Э-э-э… Не особо. Вернее, наверное, частично да, но…

— Ну вот. А ведь ты не вылезаешь из прошлого.

— Что же мне делать? Вдобавок Джулия еще несколько дней будет жить у меня, а я видеть ее не могу… Не приютишь меня ненадолго?

— Конечно! Что за глупые вопросы! Но у меня есть идея получше. Нам обоим надо развеяться. Предлагаю совершить небольшое путешествие: я смогу наконец выполнить данное себе обещание, а ты немного успокоишься.

— Развеяться? Ну-ну…

— Доверься мне. Мы уедем на два-три дня, так что собери вещи, а вечером я заеду за тобой и мы отправимся туда, где ты никогда не был. Согласен?

— Согласен…

— Но при одном условии: блокнот ты оставишь дома.

Я соглашаюсь. Сам я, конечно, знаю, что не сошел с ума, но мне не хочется, чтобы окружающие считали меня психом.

А может, сумасшедший — это всего лишь человек, который знает то, что недоступно другим?

Ладно, попробуем сменить обстановку.

Три дня отдыха мне не повредят.

— Ты ведь не взял с собой блокнот?