Сто чистых страниц - Массаротто Сирил - Страница 3

Я не знаток итальянского, но тут не надо быть специалистом, чтобы понять. «Одно воспоминание на страницу». Странно. Может, блокнот хранит дедушкины воспоминания? Если так, почему в нем ничего не написано?

Не знаю, что и думать.

К тому же я почти уверен, что это не его почерк. Буквы чересчур круглые, а он писал почти так же небрежно, как я.

Одно воспоминание на страницу, сто чистых страниц. Такое впечатление, что он ни о чем не вспоминал.

Признаться, в последнее время мы не понимали, что с ним происходит: он был немного не в себе, если не сказать — повредился умом. Поэтому мы с сестрами стали по очереди ухаживать за ним. Конечно, они проводили с ним больше времени, чем я, неспособный смириться с такой ситуацией. Опекать человека, который столько лет заботился о нас, оказалось мне в тягость. Я нечасто ездил к нему. Недостаточно часто, я это вполне осознаю.

Естественно, он это заметил и лишил меня наследства — наказал за то, что я практически бросил его в конце жизни.

Я ни разу не говорил, что люблю его, может, из-за того, что любил слишком сильно. Любил так, словно это был не один человек, а несколько.

Думаю, мой избыток любви объясняется отсутствием родителей. В любом ином понимании, кроме биологического. Я их даже не знал, хотя сестры смутно помнят пару эпизодов с отцом и матерью. Правда, близняшки не уверены, что это настоящие воспоминания, — вполне возможно, они слишком близко к сердцу восприняли дедушкины рассказы. Пусть мне приводят любые доводы, я все равно буду считать их поступок отвратительным. Как можно бросить троих детей, один из которых новорожденный, из-за внезапного желания уехать в Индию, в жалкую дыру рядом с Катманду, чтобы начать новую жизнь в гармонии с природой и вселенной? Так поступают только не повзрослевшие битники и безответственные подростки. Вначале заявили, что едут на год с компанией таких же идиотов, и пообещали бабушке с дедушкой вернуться. Вернулись, конечно! Наверняка их тут же завербовал липовый гуру с размалеванным лбом, и они провели пятнадцать лет, покуривая биологически чистую травку и разглагольствуя о мире и его разнообразии.

Они бы, естественно, продолжали в том же духе до сих пор, если бы не история с коровой.

Вскоре после моего пятнадцатилетия бабушка с дедушкой собрали нас, чтобы сообщить «горестное известие»: отец с матерью умерли. Ужасное наводнение захлестнуло Индию. В нескольких метрах от родительского дома, а может, хижины — кто знает? — паслась корова. Вода уже подбиралась к ней, и тогда эти двое дураков присоединились к группе индусов, спасавших священное животное. Поток грязи унес их всех. В общей сложности шесть трупов. Зато корова осталась цела. Такая глупая смерть. Бросить детей и отдать жизнь ради коровы.

Выслушав рассказ, я встал и, громогласно рассмеявшись, бросил: «Да им просто повезло: они умерли так же глупо, как жили!»

После этого я отправился в свою комнату. Первые несколько метров я прошел спокойно, а когда сестры и бабушка с дедушкой уже не могли меня видеть, помчался со всех ног. Рухнув на кровать, я зарыдал. Слезы лились от злости и оттого, что смерть навсегда разрушила мою тайную мечту однажды увидеть их. Я оплакивал нашу несостоявшуюся встречу, которую представлял сотни раз: их слезы, угрызения совести, позднее раскаяние — и свое глубокое презрение. Я разговаривал бы холодно и отстраненно, как человек, долго страдавший и уже смирившийся с потерей. Честно признать, прежде мне ни разу не приходилось по-настоящему страдать, но в тот день я оплакивал важную часть своей жизни.

На самом деле у меня было очень счастливое детство, да и когда я вырос, все складывалось неплохо. Думаю, не расскажи бабушка с дедушкой правду, я бы ни о чем не догадался. Просто считал бы, что родители слегка староваты.

Только совсем недавно меня охватили грусть и одиночество.

Наверное, это случилось, когда ушла Джулия. Да, точно.

Всю ночь я гадал, что же дедушка написал в письме. Так странно — устроить целое представление после своей смерти. Не впечатление же он хотел на меня произвести? И вообще, когда чего-то ждешь, последние минуты тянутся ужасно долго.

Даже если я приду раньше, нотариус примет меня только в назначенное время. Наверное, вся его жизнь подчиняется строгому расписанию: утром, не задерживаясь ни на секунду, он выходит из дома, а ровно через час, за минуту до начала рабочего дня открывает дверь кабинета. Приветствует секретаршу одной и той же избитой фразой, например: «Доброе утро, Тереза, как поживаем?», а бедняжке приходится откликаться: «Замечательно, господин нотариус, просто замечательно». Даже если все не так уж и замечательно, она ответит то же самое, ведь начальнику совершенно неинтересно, как у нее дела, он просто хочет удостовериться, что этот день ничем не отличается от остальных. Интересно, личная жизнь у него тоже распланирована? Скорее всего, он занимается любовью с женой только по субботам или, скажем, первого числа каждого месяца.

Хотя он не похож на человека, у которого есть жена.

А если хорошенько подумать, он не похож и на человека, способного заняться с кем-то любовью.

Я полностью погружаюсь в свои мысли и не замечаю появления нотариуса, приглашающего меня в кабинет. Он держится так, что самый усердный курсант позавидовал бы его выправке.

— Вы принесли блокнот?

— Да, вот он.

— Не могли бы вы дать мне его на минутку? Я должен убедиться, что он подлинный.

— А как вы узнаете?

— Ваш дед оставил подробные инструкции: под обложкой должна быть фраза на итальянском.

— Ладно, проверяйте.

— Все хорошо, она на месте. Держите письмо. Вы должны прочитать его в этом кабинете и сразу вернуть мне.

— А почему я должен возвращать его?

— Потому что я обязан его уничтожить. Это желание вашего деда.

— Зачем все это?

— Он не хотел оставлять никаких следов, ничего, что могло бы открыть другим тайну блокнота.

— Какую тайну?

— Не знаю. Прочтите, пожалуйста.

С ума сойти, сколько всего успеваешь передумать за те пару секунд, что распечатываешь конверт. Если бы кто-то сумел измерить скорость работы человеческого мозга, думаю, все были бы поражены. Пока мои пальцы разрывают конверт, я недоумеваю, что меня ждет: последнее проявление старческого слабоумия или нечто действительно серьезное. Какую тайну может скрывать блокнот? Ведь я хорошенько рассмотрел его и уверен, что между страниц нет карты сокровищ и он точно сделан не из золота, иначе я бы заметил. Что же тогда?

Мальчик мой.

Мне очень жаль, что я умер. Я был уверен, что старость — лучший способ избежать смерти, но, надо признать очевидное, он не работает. Грустно оставлять тебя одного, но ты знаешь, как мне стало тяжело после того, как умерла бабушка. Надеюсь, вы с сестрами не очень переживали и не особо оплакивали меня. Я очень люблю вас…

Ну, хватит эмоций. Вернемся к нашим баранам. Во-первых, если ты читаешь это письмо, значит, блокнот цел и невредим, с чем я тебя и поздравляю. Честно говоря, я боялся, что ты расстроишься и захочешь избавиться от него. Я прекрасно понимаю, что ты чувствовал, но у тебя теперь есть такое сокровище, что твои сестры, владей они хоть всем золотом мира, все равно сочли бы себя обделенными. Запомни хорошенько: я оставляю тебе самое ценное, что у меня есть, — сокровище, которое не описать словами, так же как мою любовь к тебе. Хочешь знать, что это? Не волнуйся, я все расскажу.

Но сначала сделаем небольшую паузу, чтобы немного продлить ожидание. Незаметно подними глаза и взгляни на нотариуса… Тебе не кажется, что он похож на шута, переодевшегося могильщиком? Только не смейся, не то он поймет, что я говорю о нем. Я и так боялся, что он прочитает письмо… А мне всегда хотелось подергать его за уши, как мы делали в школе с любимчиками учительницы. Но не получится, ему слишком много лет… К тому же я уже мертв, хотя и говорю сейчас с тобой… Ничего не поделаешь!

Ладно, пора. Я расскажу тебе (почти) все. Эта вещь перешла мне от отца, твоего прадеда, больше сорока лет назад. Через два дня после его смерти нотариус передал мне письмо. В нем отец рассказывал, что блокнот оставила ему мать. Я не застал ее, но знаю, что в деревне ее называли fattucchiera, что значит «колдунья». Отец уверял, что, несмотря на ужасную бедность, вручает мне бесценный подарок. Я помню лишь несколько слов из его послания: «Этот блокнот раскроет свои возможности только перед одним наследником его владельца. Одним, всего одним».

Поэтому я оставляю его тебе. Сложно выбирать, когда речь идет о детях, но я сразу решил, что он будет твоим. В том письме отец дал мне несколько общих советов, что делать с блокнотом. Я подумал, что папа выжил из ума, и спрятал подарок в глубь шкафа вместе с немногими другими его вещами. А два года назад, когда умерла твоя бабушка, я ударился в ностальгию, достал это старье и все понял. Мне понадобилось целых сорок лет, представляешь?

Нет, ты, наверное, еще не представляешь… Но умоляю тебя, не повторяй мою ошибку! Поверь тому, что я расскажу.

Думаю, ты заметил четыре слова на итальянском. И наверное, удивился, почему все страницы чистые, хотя незадолго до смерти я их исписал. Не думай, что я сошел с ума. Давай называть это… чудом. Перед тобой волшебный блокнот. Понял? Или еще нет?

Постараюсь объяснить лучше, чем мой отец. Вот что ты должен сделать с блокнотом: когда придешь домой, положи его на стол, открой, возьми ручку и пиши. Это очень просто.

И наконец, я хочу поблагодарить тебя. Спасибо, что позволил любить тебя, как отец любит сына.

Твой дед

Р. S. Вспоминай обо мне…