Квадрат 2543 - Королева Анна Валентиновна - Страница 76

– А кто же я, если не человек?

– Подумай. Ты же сама всё знаешь! Зачем ждёшь от меня подтверждения?

– Устала я.

– Так отдыхай! Не лезь никуда! Восстанавливайся! А то болтаешь много. «Баба Яга, я – баба Яга!» Соответствуй по всем параметрам, уж если назвалась! Пора бы научиться жить на качественно новом уровне, как подобает мудрым: радуясь, наслаждаясь, творя!

– Смогу ли?

– А выбора-то у тебя нет. Или сможешь, или тело погибнет, и ты выйдешь из игры. Последний вариант совсем не почётный. Это дело всегда сделать можно, а вот жить научиться. Сейчас это самое время делать, поверь! Если из этих условий выберешься, потом с любыми справишься. Заметив в поле Евдокии тоненький вихрь недоверия к себе, набирающий силу, стремящийся вглубь, Ген добавил:

– Попробуй смотреть на происходящее с телом, как на события на тренировочном полигоне. Учебная тревога запускает трудную игру. И играй! Ты стала слишком серьёзна. Собранность и серьёзность – разные состояния. Собранность хороша всегда, а серьёзность – это, дорогая моя, отголосок Гордыни, для мудрых недостойный. Что ты о себе думаешь? Проанализируй на досуге и посмейся от души, главным образом, над своим состоянием во время сделанных выводов! Скромнее быть самое время! Заносчивость людям оставь.

– Благодарю за науку, Мудрейший!

– Пользуйся на здоровье! И к рыжему фавну обратись за помощью в восстановлении тела! С нашей стороны влияние уже произведено. Дело за вами. И всё, что говоришь, старайся осознавать! Всё!

Мучаясь разрешением философских вопросов «что есть отдых?» вообще и отдых мутирующего в более развитую сущность человека в частности, Евдокия приняла решение просто переключиться с деятельности вселенского масштаба на хозяйственные заботы, именно в этом видя для себя путь к выздоровлению.

Рубина, терпя неудобства от отсутствия элементарных признаков цивилизации, без туалета и водопровода, сменив свои одежды на спецовку бабы Яги из кладовой дочери, уже почёсываясь от грязи, которая не очень поддавалась влиянию воды из родника, но, всё-таки довольная и счастливая, самозабвенно скиталась по тлеющим лесам и болотам. Она собирала всё, что могла дать эта земля в таких экстремальных условиях. Подвал принял в закрома несколько корзин брусники и красно-белой, недозревшей ещё, клюквы. Коренья, травы, цветы пучками и охапками были развешаны, в дополнение к уже существующим с прошлых годов, на территории просторной изнутри кладовой. Грибы, высохшие частично на корню, довяливались на тёплой печи.

Холодная, не смотря на жаркое лето, родниковая вода неиссякаемого источника на заветной поляне и совершенно новые мысли о возможностях жизни на Земле освежали мозг и придавали дополнительные силы. Не скрывающиеся от глаз цыганки, фавны, которые скитались по дымным болотам в странном угаре, как пьяные, создавали ощущение сказочности и, до селе неизведанной, прелести вдохновения от ощущения благосклонно приоткрывающихся тайн Вселенной.

Фёдор, вырывая острыми коготками клочья сухого мха в лесу и сбивая траву на поляне, самозабвенно, выпучив невидящие окружающих глаза, бегал наперегонки с собственными тенью и хвостом. Наблюдающий за ним Певец философски рассуждал:

– Как можно быть таким умным, таким хорошеньким, очаровательным, и вести себя порой подобно совершенной пустышке? Как это в нём всё совмещается?

Евдокия между прочим заметила:

– Вот так и на нас смотрят сверху и думают: «Такие одарённые, получившие от создателя все возможности! А ведут себя, как полная бездарность!» Сутр успел не надолго сходить в родной мир и убедиться, что родные имеют к нему массу претензий за исчезновение, но в обмен на безусловное счастье семьи, готовы расстаться с такими излишествами высоких отношений, как обиды и упрёки. Странным и подозрительным ощущалось спокойствие таможенной службы по поводу плохой налаженности охранной системы, которая продолжала реагировать только на сам факт пересечения портала, не идентифицируя форму движущегося объекта. «Что-то здесь не так. Что-то я всё-таки не понимаю. Было бы слишком просто всё, если бы дело ограничивалось только вмешательством Сау», – червячок сомнений поселился в душе и ждал подходящих условий для развития.

Правда, не смотря на заронившееся тревожное зерно, Сутр сумел договориться с роднёй и товарищами о прибывании на территории болот круглосуточно, закинув чрезмерно довольного от чего-то своей жизнью Фёдора, в мир золотых дорожек и полых деревьев на неопределённый срок. Провожая кота в командировку, Евдокия открыто грустила и плакала, гладя пушистую чёрную спину. Певец, недоумевая, заметил:

– С тобой происходит что-то, похожее на смену судьбы. Плачешь без повода, как прощаешься с прошлым. Ты собралась нас покинуть, Евдокия?

– Пожалуй. На время.

– На время? Мне видится, что перемены-то глобальные, навсегда. Из тебя уходит нечто.

– Может, это я сама ухожу? Умирает тело, может? Помолчав, рыжий фавн констатировал:

– Нет. Крепись! Это всего лишь мутации. Фея вяло улыбнулась:

– Хвост с рогами отрастают?

– Не знаю. Не всё ли равно тебе? Лишь бы было практично, целесообразно.

– Да-да… Целесообразно… Помоги мне выздороветь, друг! Пусть рога, пусть хвост, лишь бы надёжно было тело, не убиваемо, мощно, устойчиво. Самой тяжело мне что-то. Хотя, лучше всё-таки, чтобы осталось архитектурное решение данное от рождения.

– Хорошо. Только я попробую приобщить к этому священнодействию обоих Сутров. Так будет быстрей и надёжней. Команда из трёх членов стабильней, сильнее одного, любого, даже очень мудрого творца. Однажды прошёл сильнейший ливень, обрадовавший всю округу долгожданной прохладой и влагой, горящие торфяники постепенно стали остывать. Совершенно сухие от жаркого лета и огня лесных пожаров листья деревьев, не кокетливо и прелестно пожелтевшие, а ставшие непривлекательно бурыми и сморщенными, затишье в дачных посёлках и полное отсутствие там детей школьного возраста знаменовало наступление осени.

Глава 21

Мысли робко касались измученного Мишкиного поля. Мамины дрожащие руки, надрывный, неестественный оптимизм бабушки, многозначительное молчание деда и отца спровоцировали-таки импульс расплывчатому, вялому размышлению о состоянии, которое мало походило на жизнь. «Пожалуй, очень глупо вот так в постели проводить и день, и ночь. Тратить драгоценную энергию времени, мучить тех, кто искренне переживает. Надо бы встать и поесть», – Мишке показалось, что с огромным трудом, через силу, ему удалось сесть на кровати. Стоящая рядом мама заметила лишь слабое шевеление головы и рук. Она была уверена, что мальчик крепко спал.

Реальность, в которую погрузилось сознание маленького человека, находилась как раз посередине между сном и бодрствованием. Пытаясь встать на слабые ноги, прилагая неимоверные усилия духа и тела, недоумевая, почему никак не даётся простое движение, Мишка чётко понял: его воле противодействует нечто, рассмотреть которое пока не представляется возможным. Он прекратил бесплодные физические усилия и более сконцентрировано сосредоточился на желании выявить помеху. Стало неожиданно ясно и понятно: разрушающая, давящая и сдерживающая сила – есть материя, призванная им самим. После осознанного открытия мысли заработали чётче, сосредоточение стало даваться ещё проще. Глядя в себя подобно беспристрастному исследователю, готовый кропотливо перебрать все детали собственной структуры, человек чётко увидел противника.

Очевидно, увеличенный в миллионы раз, огромный шар, похожий на металлический с виду, с массой острых лезвий на поверхности, которые подобно ножам заострялись к концам и походили в итоге, на иглы, по ощущениям, безжалостный и агрессивный, упорно вдавливался в лёгкие. Мишка просто откуда-то знал, что увидел поселившийся в организме вирус. Это открытие почему-то ещё более прояснило разум и прибавило уверенности в необходимости сопротивления нападающему, который оказался рождён самим собой в слепости от неожиданного нападения отчаяния. «Раз я сам привлёк это в себя, значит, смогу всё исправить», – спасительная мысль оправила сознание отдыхать, и мальчик действительно заснул. Носитель информации о различных способах разрушения клеточных структур в своей генетической памяти, способный прекрасно приспосабливаться и изменяться, активизированный и привлечённый из близлежащих пространственных слоёв, организм, со своим пониманием программ существования жизни, замедлил свою деятельность и затаился.