Квадрат 2543 - Королева Анна Валентиновна - Страница 78

Ольга Ивановна, устав тащить энергетичного ментального тяжеловеса на таящих запасах своей преимущественно эфирно-астральной конструкции, действительно читала «Отче наш», перейдя к более высоким методам воздействия на ситуацию.

Потом, слушая рассказ старой девы о попытках влияния на сильного человека, Евдокия будет искренне смеяться и говорить: «Сразу видно отсутствие должного опыта! Дорогая Ольга Ивановна! Мужика сзади подталкивать надо, шилом в мягкое место! Под уздцы ты его далеко не уведёшь! Он же, как баран упрямый! Напрямую, да спереди подходить нельзя! Обязательно заартачится. На него так можно всю энергию потратить, а толку будет – чуть. С мальчишками только стратегией и тактикой справиться можно! Только премудростями.»

«Теоретик!», – Тел, милосердствуя, сам отведёт от греха подальше очередную охотницу за благообразием и интеллигентностью, как за артефактами цивилизации в суровой реальности деревенского быта, от стремящегося к святости лесничего, тем самым, давая своей подопечной время для отдыха и восстановления сил.

Пока же, истратившая почти весь запас эфирной энергии, которая в большом количестве была набрана во время пожаров, Ольга Ивановна почувствовала неожиданно появившуюся подпитку от идущей последней в паре, за мужем, Лауры Сергеевны.

Богомолица повернулась к женщине и поняла, что, не смотря на истощившийся энергетический потенциал обеих сторон, обременённая физическим телом структура человека женского пола её прекрасно видит. Несколько растерявшись, висящая в воздухе, решила поздороваться. Лаура посерела от страха и стала похожа на каменное изваяние. Благо, что вовремя в чувство её привёл зовущий возглас мужа:

– Ау! Евдокия! Евдокия, подождите, мы к вам!

Слабо удивившаяся «неожиданной» встрече в лесу, целительница выслушала от Кемеровых просьбу о помощи внуку и пригорюнилась. Трудно, так трудно сделать выбор в чью-либо сторону! Рубина удивлённо наблюдала замешательство дочери. Потом, уже в деревне, она добьётся признания:

– Да, запретили мне заниматься этим, мама!

– Кто это тебе может запретить?

– Могут некоторые.

В лесу же, стоя рядом с Кемеровыми, ожидающими ответа, на болотных кочках, глядя в большие, просветлевшие в муке душевной глаза, цыганка взяла на себя тяжкий труд:

– Привозите! Вылечим.

Лаура почувствовала, как затряслись в истерике губы, отвернулась, спрятала поток хлынувших слёз. Виктор Владимирович ощутил последствием душевного перенапряжения противную пустоту вынужденного собственного бездействия в очередном ожидании.

Все вместе дошли до дороги. Супруги отвезли до относительно цивилизованного деревенского дома обеих, несколько одичавших в лесу, загадочных женщин, узнав заодно точное место их жительства. Кемеровы договорились о времени встречи и, с удовольствием напившись в гостеприимном доме крепкого чаю с целебными травами, повеселевшие душой, отправились в обратную дорогу.

В полудремотном состоянии Мишка путешествовал по параллельным мирам. Он просто знал, что эти миры существуют, был уверен в их абсолютной реальности, но вот способность в них проникать, себе объяснить не мог. Да и особенных усилий к такого рода изысканиям мальчик прикладывать не стал. Для беспрепятственного скольжения над бесконечным многообразием непривычных современному человеческому глазу форм достаточно было просто допустить такую возможность сознанию. В основной массе своей пространства, в которые погружалось свободное от тяжёлого физического тела сознание, были прекрасны. Мишка с удовольствием, почти с восторгом, наблюдал сверху, с высоты птичьего полёта разворачивающиеся перспективы. Ему особенно импонировали лиловые по преимущественному перевесу тонов леса и долины, в дивную плавную архитектуру которых гармонично вписывались высокие и светлые, будто воздушные, похожие на величественные дворцы, искусно выполненные, изысканные строения. Людей там почему-то не было видно. Однако открывающиеся картины ощущались совершенно живыми и вдохновлёнными. Захватывало ощущение гармонии и бесконечности. Свобода казалась естественным состоянием. Красота была достойным выражением совершенства в существующей объективно реальности. Казалось, не хватало совсем чуть-чуть до полного слияния с тем, что может быть названо Вечным Счастьем.

Мишка отвлёкся от созерцания и озадачился попыткой обнаружить координаты этого мира. Движение стало плохо поддаваться контролю, сознание зависло над высокой, похожей на сказочный замок из белого камня и сторожевую башню одновременно, резко поднимающейся вверх над низенькими домами, с острой пикой, венчающей верхний этаж, загадочной постройкой.

Будто обиженная на отвлекшееся внимание, картина стала менее чёткой и почти неестественной. Мальчик сконцентрировался на восприятии видимого, собрался и откинул мысль о местоположении во вселенной этого мира. Пространство снова приобрело чёткие очертания предметов, а наблюдатель его – возможность скользить в любую выбранную сторону. Просмотрев со всех сторон выдающееся формой сооружение, Мишка собрался было пуститься дальше в свободный полёт, но что-то помешало такому решению, и он двинулся вниз, ближе к одноэтажным постройкам.

У самой поверхности, которую привычно было бы назвать землёй, но что-то удерживало от такого однозначного утверждения, над дорожками, покрытыми гравием, восприятие будто зависло в ожидании. Мальчик совершенно потерял связь со своим физическим носителем и весь превратился в само стереозрение.

Из-под одинокого на пустынной площадке перед чистеньким домом, похожего на лесной кактус, куста высунулась мордочка хорошенького чёрно-белого котёнка с розовым носом. Единственное живое по плотноматериальным параметрам в этом мире существо среди замершего или брошенного города смотрело в упор, явно видело Мишку и испытывало некоторое неодобрение от самого факта чужого присутствия. На минуту даже показалось, что при наличии биологической оболочки у путешественника, кот не отказал бы себе в удовольствии оставить на ней свой автограф в виде глубокого следа от когтей.

Кто-то дёрнул зависшего над недовольным животным исследователя нового мира за щиколотку вверх, и мальчик удивлённо проснулся в своей кровати. Нехотя возвращаясь в оковы больного организма, он увидел сидящую у постели бабушку, которая гладила торчащую из-под одеяла ногу внука и приговаривала:

– Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. Иначе и быть не может.

Глава 22

Встреча с Сергеем Алексеевичем, который своей неестественной худобой, став высохшим, как будто обугленным, и отрешённым от усталости взглядом больше походил теперь на индийского йога, чем на нормального деревенского мужика, для обеих женщин – и для самой Евдокии, и для её матери – оказалась трогательной и символичной.

Чистенькие, отмытые и переодетые, женщины хлопотали по дому, выгоняя из него в свободное плавание энергии запустения и неухоженности. Похорошевшая, будто уже и отдохнувшая и помолодевшая, Евдокия с нежностью собирала в стирку раскиданные, как попало, закопчённые и просоленные потом футболки, рубашки, штаны, оттирала полы, полки, стулья. Рубина отмывала засохшую грязь в холодильнике и на плите. Он просто вернулся с тяжёлой работы по спасению лесов от огня, поздоровался и, стоя в дверях, вдыхая очистившийся от гари воздух с запахами подходящего теста, свежих щей и женщин в доме, попросил чистой воды:

– Очень хочется пить.

«Вот оно, счастье-то». Простая и своевременная, как всё гениальное, мысль пронзила всех своей безупречной чистотой и святостью: «Вот оно. Вместе мы. Готовы поддержать друг друга, помочь и любить. Слава тебе, Господи!».

Не от температуры перегревшейся земли, не от горячей духовки, не от хозяйственной суеты, а от раскрытых для близких сердец, в доме было тепло и комфортно душе. Трепетно каждый отнёсся к таким переменам, дав повод для радости тем, кто собой подпитал их прозрение.