Прямо к цели - Арчер Джеффри - Страница 133

— И какие тут трудности?

— Как все австралийцы во втором колене, он ненавидит англичан или, по крайней мере, делает вид, что ненавидит, — усмехнулся Робертс. — В действительности, я думаю, что существует только одна группа людей, которую он ненавидит больше.

— Преступников?

— Нет, адвокатов, — ответил Робертс. — Так что теперь вам, наверное, понятно, что шансы у нас невелики.

— Вам вообще удалось вытянуть из него хоть что-нибудь?

— Немногое. Большая часть того, что он согласился приоткрыть нам, уже давно известна, как, например, то, что 27 июля 1926 года Гай Трентам в припадке ярости зарезал свою жену, нанеся ей несколько ножевых ран, когда она принимала ванну. Затем он некоторое время удерживал ее под водой, чтобы быть уверенным в смерти, — страница шестнадцать в находящемся у вас деле. Нам известно также, что 27 апреля 1927 года он был повешен за совершенное преступление, несмотря на несколько ходатайств о помиловании, поданных генерал-губернатору. Чего мы не смогли отыскать, так это сведений о том, были ли у него дети. Единственной газетой, поместившей сообщение о суде, была «Мельбурн эйдж», но она не упоминает о детях. Да это и неудивительно, так как судья не допустил бы, чтобы в деле фигурировали дети, если это не проливает свет на само преступление.

— А что насчет девичьей фамилии жены? Мне кажется, что этот путь вернее.

— Она вам не понравится, сэр Чарлз, — заметил Робертс.

— А вдруг.

— Ее фамилия Смит — Анна Хелен Смит, — вот почему мы решили потратить то немногое время, что у нас есть, на Трентама.

— Но вы так пока и не нашли никаких следов?

— Боюсь, что нет, — сказал Робертс. — Если в Австралии в то время и был ребенок с фамилией Трентам, то мы не смогли отыскать его следы. Мои сотрудники побеседовали с каждым из Трентамов, которые зарегистрированы в стране, включая одного из Курабульки, где все население составляет одиннадцать человек и куда надо добираться три дня на машине и пешком.

— Несмотря на ваши героические усилия, Робертс, я все же считаю, что еще есть камни, под которые надо заглянуть.

— Возможно, — согласился Робертс. — Я даже стал думать, что Трентам, возможно, изменил фамилию, когда впервые появился в Австралии, но комиссар полиций подтвердил, что дело, которое находится у него в Мельбурне, было заведено на человека по имени Гай Фрэнсис Трентам.

— Так, если фамилия не изменялась, то сведения о ребенке наверняка можно отыскать.

— Необязательно. У меня недавно был случай, когда клиентка, чей муж попал в тюрьму за убийство, вернула себе свою девичью фамилию и перевела на нее своего единственного ребенка. При этом ее первая фамилия была так надежно устранена из всех документов, что теперь ее невозможно установить. Кроме того, необходимо помнить, что в данном случае мы имеем дело с ребенком, который мог родиться в любое время между 1923 и 1926 годами, и устранения одной-единственной бумаги вполне могло бы хватить, чтобы никто никогда не узнал, что его или ее отцом был Гай Трентам. Если дело обстоит именно таким образом, то поиски этого ребенка в такой огромной стране, как Австралия, могут превратиться в поиски пресловутой иголки в стоге сена.

— Но в нашем распоряжении всего шесть дней, — с горечью произнес Чарли.

— Не напоминайте мне, — сказал Робертс, когда машина миновала ворота резиденции генерал-губернатора и, сбросив скорость, подъезжала к дому правительства. — У меня выделен один час времени на эту встречу, не больше, — предупредил молодой адвокат. — Все, что мне нужно от генерал-губернатора, так это его обещание позвонить комиссару полиции в Мельбурне о нашей завтрашней встрече и попросить его о максимальном внимании к нам. Но, когда я скажу, что нам пора уходить, сэр Чарлз, это действительно будет означать, что мы должны уходить.

— Понятно, — ответил Чарли, чувствуя себя, как когда-то, рядовым на плацу в Эдинбурге.

— Кстати, — заметил Робертс, — генерал-губернатора зовут сэр Оливер Уильямс. Шестьдесят один год, бывший гвардейский офицер, родом из какого-то местечка под названием Табридж Уэллс.

Через две минуты они входили в зал приемов дома правительства.

— Очень рад, что вы смогли заглянуть к нам, сэр Чарлз, — встретил их на входе высокий элегантно одетый мужчина в двубортном костюме в полоску и галстуке гвардейского полка.

— Благодарю вас, сэр Оливер.

— Как долетели, старина?

— Пять посадок для заправки и ни одного аэропорта, где бы могли прилично заваривать чай.

— Тогда вы нуждаетесь вот в этом, — сэр Оливер ловко подхватил большую порцию виски с проплывавшего мимо подноса и предложил ее Чарли. — И подумать только, — продолжал дипломат, — предполагается, что в будущем беспосадочный перелет из Лондона в Сидней будет занимать меньше одного дня. Но ваше путешествие все же было менее неприятным, чем у первых переселенцев.

— Небольшое утешение. — Чарли не смог придумать более подходящего ответа, с удивлением наблюдая разительный контраст между протеже Баверстока в Австралии и представителем королевы.

— Ну а теперь расскажите, что привело вас в Сидней, — продолжал генерал-губернатор. — Следует ли нам ожидать, что в этой части света скоро появится второй «крупнейший в мире лоток»?

— Нет, сэр Оливер. Вы будете избавлены от этого. Я здесь с краткосрочным частным визитом. Пытаюсь разобраться с некоторыми семейными делами.

— Ну что же, если будут какие-нибудь проблемы, — хозяин взял джин с оказавшегося рядом подноса, — дайте мне знать.

— Вы очень великодушны, сэр Оливер, тем более что мне действительно нужна ваша помощь в одном небольшом деле.

— И что это за дело? — взгляд генерал-губернатора перебежал на вновь прибывших гостей.

— Не могли бы вы позвонить комиссару полиции в Мельбурне и попросить его отнестись с максимальным вниманием к моей просьбе во время моего завтрашнего визита к нему?

— Считайте, что звонок сделан, старина, — сэр Оливер подался вперед, чтобы пожать руку какому-то арабскому шейху. — И не забывайте, сэр Чарлз, что, если я хоть чем-то смогу помочь, обращайтесь ко мне не раздумывая. А, господин посол, как ваши дела? — перешел он на французский.

Чарли неожиданно почувствовал, что силы покидают его. Остаток часа он старался лишь удержаться на ногах, беседуя с дипломатами, политиками и бизнесменами, каждому из которых, похоже, было хорошо известно о «крупнейшем в мире лотке». В конце концов Робертс твердо взял его за локоть, чем дал понять, что приличие соблюдено и им пора отправляться в аэропорт.

Во время полета в Мельбурн Чарли изо всех сил старался не заснуть, хотя глаза его не всегда были открыты. В ответ на вопрос Робертса он подтвердил, что генерал-губернатор согласился позвонить утром комиссару полиции.

— Но я не уверен, что он осознал всю важность этого звонка для нас.

— Понятно, — сказал Робертс. — Тогда завтра я первым делом свяжусь с его офисом. Сэр Оливер не отличается твердостью обещаний, которые он дает на коктейлях.

«Если я хоть чем-то смогу помочь вам, старина, обращайтесь ко мне не раздумывая», — эти слова даже у полусонного Чарли вызывали усмешку.

В аэропорту Мельбурна их ждал другой автомобиль. Пересев в него, Чарли на сей раз не удержался и проспал все двадцать минут, пока они добирались до отеля «Виндзор». Управляющий проводил своего гостя в апартаменты принца Эдуарда, и, как только Чарли остался один, он быстро разделся, принял душ и, оказавшись в кровати, провалился в крепкий сон. Но на следующее утро он тем не менее проснулся, как обычно, в четыре часа. Подоткнув под спину губчатые подушки, которые все время норовили разъехаться в стороны, он провел три следующих часа за изучением материалов Робертса. Хоть этот человек выглядел и говорил не так, как Баверсток, однако отличался такой же основательностью, печатью которой была отмечена каждая страница его трудов. Когда на пол упало последнее из просмотренных дел, Чарли вынужден был признать, что фирма Робертса рассмотрела вопрос со всех точек зрения и проработала все версии. Теперь его последняя надежда была связана со вздорным мельбурнским полицейским.