Прямо к цели - Арчер Джеффри - Страница 145

— Картина доказывает, — возразил Биркеншоу, — только то, что мисс Росс какое-то время в период с 1927 по 1946 год находилась в мельбурнском приюте, и не более того. К тому же нам известно, что она совершенно ничего не помнит из своей жизни в этом приюте, включая и свою настоятельницу. Разве это не так, мисс Росс? — он впервые посмотрел на Кэти.

Она нехотя кивнула, по-прежнему продолжая безмолвствовать.

— Вот так свидетельница! — воскликнул Биркеншоу, не пытаясь скрыть своего торжества. — Она даже не может подтвердить ту историю, которую вы приписываете ей. Нам известно только, что ее зовут мисс Росс. И, несмотря на ваши так называемые доказательства, не существует ничего, что бы указывало на ее родство с сэром Раймондом Хардкаслом.

— Существуют несколько человек, которые могут подтвердить ее «историю», как вы называете это, — вклинился Чарли. Баверсток поднял удивленно брови, поскольку никаких подтверждений этого ему представлено не было.

— То, что она воспитывалась в мельбурнском приюте, не является подтверждением вашей версии. — Биркеншоу отбросил жидкую прядь, свалившуюся ему на лоб. — Я повторяю, даже если принять все ваши дикие домыслы о какой-то мнимой встрече между миссис Трентам и мисс Бенсон, это еще не будет значить, что у мисс Росс та же кровь, что у Гая Трентама.

— Может быть, вы хотите проверить сами, какая у нее группа крови? — спросил Чарли. Брови у Баверстока опять поползли вверх, поскольку этот вопрос никогда не обсуждался между ними.

— Такая же группа крови, смею заверить вас, может оказаться у половины населения земли, — Биркеншоу подергал отвороты своего пиджака.

— О, так вы уже проверяли? — поинтересовался Чарли с довольным видом. — Так что у вас в голове должны были зародиться некоторые сомнения.

— В моей голове нет никаких сомнений в том, кто является законным наследником Хардкасла, — повернувшись к Баверстоку, адвокат вопрошающе воздел руки. — Сколько еще будет продолжаться этот фарс? — За вопросом последовал тяжкий вздох.

— Столько, сколько потребуется для того, чтобы кто-то из вас убедил меня в том, что он законный наследник сэра Раймонда, — сказал Баверсток невозмутимым и авторитетным голосом.

— Что еще вы хотите? — спросил Биркеншоу. — Моему клиенту нечего скрывать, тогда как мисс Росс, похоже, нечего предложить.

— Тогда, может быть, вы объясните мне, — продолжал Баверсток, — почему миссис Трентам в течение нескольких лет регулярно производила выплаты мисс Бенсон, настоятельнице приюта Святой Хильды в Мельбурне, где, как мы теперь убедились, мисс Росс проживала в период с 1927 по 1946 год?

— Я не имею чести представлять здесь миссис Трентам или, тем более, мисс Бенсон, поэтому я не могу высказывать свое мнение. Так же, как и вы, сэр, не так ли?

— Может быть, вашему клиенту известны причины этих платежей и он хочет высказать свое мнение? — вмешался Чарли. Они оба повернулись к Найджелу Трентаму, который затушил окурок, но продолжал хранить молчание.

— Моему клиенту незачем отвечать на такой надуманный вопрос.

— Но если ваш клиент проявляет такое нежелание говорить за себя, — настаивал Баверсток, — то мне становится трудно поверить в то, что ему нечего скрывать.

— Это не делает вам чести, сэр, — заявил Биркеншоу. — Вам лучше других должно быть известно, что, если клиента представляет адвокат, ему не обязательно говорить самому за себя. Более того, мистеру Трентаму даже необязательно было присутствовать на этой встрече.

— Это не судебное заседание, — резко сказал Баверсток. — К тому же, я подозреваю, что дед мистера Трентама вряд ли одобрил бы такую тактику с его стороны.

— Вы что, лишаете моего клиента его законных прав?

— Нет, конечно. Однако если из-за его нежелания говорить я не смогу прийти к какому-либо решению, то мне придется передать это дело в суд, как это предусмотрено клаузулой двадцать семь завещания сэра Раймонда.

«Еще одна клаузула, о существовании которой я не подозревал», — с обидой подумал Чарли.

— Но прежде чем такое дело дойдет до суда, могут пройти годы, — указал Биркеншоу. — Более того, оно может закончиться огромными судебными издержками для каждой из сторон. Я не могу поверить, что сэр Раймонд хотел этого.

— Возможно, вы правы, — согласился Баверсток. — Но в этом случае вашему клиенту по меньшей мере придется объяснить присяжным причину этих ежеквартальных платежей, если, конечно, она известна ему.

Биркеншоу, похоже, впервые заколебался, но Трентам продолжал сидеть молча, целиком сосредоточившись на второй сигарете.

— В глазах присяжных мисс Росс может с таким же успехом оказаться не кем иным, как воспользовавшейся благоприятными возможностями, — предположил Биркеншоу, меняя тактику. — Подцепив случайно удачную сказочку, она оказалась в Англии, где ловко подтасовала факты так, чтобы они совпадали с ее собственной биографией.

— Не чересчур ли она оказалась ловкой, — вмешался Чарли, — чтобы в трехлетием возрасте определиться в приют в Мельбурне? Как раз в то время, когда Гай Трентам сидел в местной тюрьме…

— Совпадение, — бросил в ответ Биркеншоу.

— …И после того, как ее привезла туда миссис Трентам, которая затем стала регулярно платить настоятельнице приюта вплоть до самой ее смерти. Это делалось не иначе как за то, что мисс Росс хранила какой-то секрет.

— Это опять косвенное обвинение, и к тому же недопустимое, — возмутился Биркеншоу.

Найджел Трентам подался вперед, собираясь вступить в разговор, но адвокат крепко сжал его руку.

— Мы не клюнем на эту тактику уличных хулиганов, сэр Чарлз, которую вы принесли с собой из Уайтчапела.

Чарли вскочил с кресла со сжатыми кулаками и шагнул к Биркеншоу.

— Успокойтесь, сэр Чарлз, — резко бросил Баверсток.

Чарли остановился в шаге от Биркеншоу, который сидел не шелохнувшись. После секундного колебания он вспомнил совет Дафни и вернулся в свое кресло. Адвокат Трентама продолжал с вызовом смотреть на него.

— Как я уже сказал, — повторил Биркеншоу, — моему клиенту нечего скрывать. И, конечно же, ему не надо прибегать к физическому насилию, чтобы доказать свою правоту.

Чарли разжал кулаки, но голос его продолжал звенеть:

— Я все же надеюсь, что вашему клиенту придется ответить, когда главный судья спросит, почему его мать выплачивала крупные суммы какому-то человеку на другом конце земли, с которым она, как вы утверждаете, даже не встречалась. И почему Уолтер Слейд, шофер из загородного клуба «Виктория», возил миссис Трентам в приют Святой Хильды 20 апреля 1927 года вместе с маленькой девочкой в возрасте Кэти, которую звали Маргарет? И почему назад миссис Трентам возвратилась уже без девочки? Я бьюсь об заклад, что если мы попросим судью раскрыть банковский счет мисс Бенсон, то убедимся, что эти платежи начались с того самого дня, когда мисс Росс была записана в приют. Ну а то, что банковский счет был ликвидирован на той же неделе, когда мисс Бенсон умерла, — это мы уже знаем.

Баверсток опять испугался, что Чарли сорвется, и поднял руку, предостерегая его от новой вспышки ярости.

Биркеншоу, напротив, не мог сдержать улыбки:

— Сэр Чарлз, несмотря на то что вас представляет здесь адвокат, я все же раскрою вам пару домашних секретов, Для начала позвольте объяснить вам следующее: мой клиент заверил меня, что до вчерашнего дня он никогда не слышал о существовании мисс Бенсон. И потом, ни один английский судья не может раскрыть счет австралийского банка, если не доказано, что в обеих странах совершено преступление. Более того, сэр Чарлз, два ваших главных свидетеля, к сожалению, лежат в могилах, тогда как ваш третий свидетель, Уолтер Слейд, ни при каких обстоятельствах не приедет в Лондон, и вы не сможете вызвать его повесткой.

Ну, а теперь давайте перейдем к вашему заявлению, сэр Чарлз, о том, что присяжные будут удивлены, если мой клиент не станет свидетельствовать от имени своей матери. Я подозреваю, что они будут еще более удивлены, когда узнают, что основной свидетель и истец также не хочет отвечать на вопросы, касающиеся ее собственной персоны, по той причине, что она просто не помнит ничего или почти ничего из того времени, о котором идет речь. Я не думаю, что найдется судья, который захочет устроить мисс Росс такую пытку, чтобы на каждый вопрос, заданный ей, как свидетелю, слышать в ответ: «Извините, я не помню». А может быть, все это оттого, что ей просто нечего сказать? Позвольте заверить вас, сэр Чарлз, что мы будем только рады предстать перед судом, потому что вас там просто высмеют.