Дикое сердце - Андерсон Кэтрин - Страница 46

— Спокойной ночи, мистер Лопес, и приятного избавления от меня, — бросила она через плечо.

Она ворвалась, наконец, внутрь и захлопнула за собой дверь. Секундой позже он услышал звон бьющегося стекла и сдавленное, рыдающее «Проклятие!», заставившее его сердце сжаться. Он подошел ближе, чтобы лучше слышать.

— Эми, с тобой все в порядке?

— Со мной все будет в порядке, когда ты уберешься с моего двора.

Он услышал грохот и «Ох!», от которого внутри у него все перевернулось. Вскоре зажегся свет. Свифт прислонился к росшему поблизости дереву и решал, что ему делать сейчас, когда она в таком подавленном состоянии. Она быстрее признается в том, что тревожит ее. Но и разлад с ней грозил серьезными осложнениями.

Пока он так размышлял, Эми подошла к окну в гостиной и, сложив руки лодочкой, прижала их к стеклу и долго вглядывалась в темноту. Она посмотрела прямо на него, потом вздохнула с облегчением. Значит, она его так и не увидела и решила, что он ушел; Он слегка улыбнулся.

Свет лампы переместился из гостиной в ее спальню. Через кружевные занавески Свифт прекрасно видел ее и знал, что на его месте белый человек, наверное, ушел бы. Джентльмен-то уж точно.

Он был в ее спальне ночью, и занавески изнутри казались гораздо более плотными. Она изогнулась, чтобы расстегнуть сзади свое голубое шелковое платье. У него сжалось горло, когда она стянула рукава со своих изящных рук — именно так, как он и мечтал. Она расшнуровала корсет и отбросила его в сторону. По пути к бюро стянула панталоны и нижнее белье.

Положив на бюро ночную рубашку, она сняла через голову сорочку. Свифт замер, обхватив себя руками, когда она небрежным жестом швырнула ее на кресло. В горле у него пересохло.

Она была прекрасна, чертовски прекрасна. Тело ее неясно светилось через сеть кружев, восхитительно белое, с узкой спиной, тоненькой талией и самыми прелестными бедрами, какие он когда-нибудь видел. Его женщина. В обществе белых людей ужаснулись бы, увидев его стоящим здесь с изумленно открытым ртом, но если подглядывать было грехом, он согласен пойти в ад.

И тут он увидел их. Шрамы. Уже давно зарубцевавшиеся, ставшие почти белыми, они тем не менее были, целая сетка белых рубцов, во всех направлениях пересекавших ее спину и бедра. Он почувствовал себя так, как будто его ударила копытом лошадь. Земля ушла у него из-под ног. Если бы не дерево, он, наверное, упал бы. Кто так безжалостно сек ее? Не Сантос. Когда-то, годы назад, Свифт видел спину Эми, когда она купалась, и на ней не было никаких отметин от кнута после ее истории с команчеро. К горлу его подступила тошнота.

Маленькая девочка выросла и прошла свой тяжкий путь. Ты же знаешь, какими бывают сны. Иной раз в них нет вообще никакого смысла. Ее голос эхом отдавался у него в мозгу, нарочито веселый, чтобы скрыть боль. А затем в голове у него всплыли его собственные слова, разрывая ему теперь сердце. У тебя совсем не осталось мужества, чтобы дать сдачи, если кто-нибудь ударит тебя. Что случилось с тобой, Эми? Ты сама когда-нибудь задумывалась над этим? Тогда она просто глядела на него своими огромными, блестящими глазами, в которых не было ни осуждения, ни враждебности. Прости, если я стала разочарованием для тебя. Но я выжила и сохранила здравый рассудок, Свифт. Разве этого недостаточно?

Слезы бежали по его щекам, слезы бессильного гнева. Я прошла через все унижения, которые выпали на мою долю. И больше никому и никогда на удастся обрести надо мной такой власти. Никому! Свифт прижал руки к животу и, скользнув спиной по дереву, сел на землю. Почему ты не подождала меня в Техасе, Эми, как мы договаривались?

Сейчас, здесь, в темноте, Свифт плакал. Со стыдом, — потому что она так долго ждала его на этой пыльной ферме, веря, что он придет, как обещал. С раскаянием, — потому что он был слишком слеп, чтобы увидеть, что та храбрая, великолепная девочка, которую он когда-то знал, осталась такой же храброй и великолепной, только по-другому. Ты хочешь ударить меня, Эми? Или ты для этого слишком труслива? Ну давай, я разрешаю тебе разок безнаказанно стукнуть меня. И, Господи благослови ее душу, она приняла вызов и сделала это. Хотя, наверное, была вне себя от ужаса.

Все недавние воспоминания встали перед глазами. Он был так жесток к ней, сам того не понимая. Я просто перекину тебя через седло своей лошади. У тебя нет выбора! Ты моя! Я здесь, я остаюсь и советую тебе чертовски хорошо подумать над тем, что ты будешь с этим делать.

Время стало безразличным для Свифта. Лампа погасла, бросив последний слабый отблеск на спальню. Поднялся ветер, обдувая ему голову, забираясь под рубашку. А он все сидел здесь, вглядываясь в темноту и проклиная себя за каждое необдуманное слово, которое он сказал ей с тех пор, как приехал в Селение Вульфа.

На следующее утро Эми увидела его, как только проснулась и встала с постели. Он сидел во дворе под сосной, без пиджака, его голубая рубашка была испачкана в грязи, ее обеденная корзинка и шаль лежали рядом с ним. Она на цыпочках подобралась к окну, вглядываясь в него сквозь кружево занавесок. Он был каким-то подавленным, как будто кто-то умер.

Ее охватил страх. Она опрометью бросилась к двери. Холодный утренний воздух проник через тонкую рубашку, заставив вздрогнуть.

— Свифт? О Господи, что случилось? — Ее первая мысль была о семье Лоретты: кто-нибудь там был ранен, и его послали, чтобы сказать ей.

— Ничего, Эми. Я просто сижу здесь и думаю.

— Думаешь? — повторила она. — Ты что же, просидел здесь всю ночь?

— Да. Мне нужно поговорить с тобой.

— О! — Она выпрямилась, чувствуя себя как-то неспокойно. — Ты не замерз?

— Я бы не отказался от чашечки кофе.

— Я уверена, что у Лоретты кофейник уже на плите.

— Я хочу твоего кофе. Могу я пройти в дом?

— Ну… — Эми с беспокойством посмотрела в сторону города. — О чем ты хочешь говорить?

— О нас. О множестве других вещей.

— Дай мне хоть одеться.

Он взглянул на ее ночную рубашку.

— Ты прекрасно выглядишь и в этом.

— Не пори чепухи.

Свифт медленно собрал ее вещи и, оттолкнувшись от дерева, встал. Он был весь какой-то скованный и заторможенный.

— Никакой чепухи в этом нет. Пойдем поставим кофе на плиту.

Он неуверенной походкой прошел мимо нее к дому. Она вошла вслед за ним внутрь. Он уже гремел дверками ее печки на кухне.

— Я скоро приду.

Он высунул голову из-за двери.

— Эми, ты и так одета от горла до пят. Иди сюда, к печке, дорогая. Ты вся дрожишь. Здесь остались горячие угли, и я уже подбросил щепок. Через пару минут в ней будет пылать огонь.

Она стояла, не двигаясь с места, вовсе не уверенная, идти ли ей к нему или нет. После прошлой ночи…

— Эми…

Она медленно двинулась к двери кухни, каждый шаг требовал усилий. Когда она появилась в дверном проеме, он взглянул на нее, указал на стул и твердым голосом предложил:

— Садись. Пришло время нам поговорить обо всем подробно.

Ей не понравилось, как это было сказано.

— Я когда-нибудь обрету опять мир и спокойствие в собственном доме?

— Возможно, даже быстрее, чем ты думаешь.

Эми присела на стул, подсунув ночную рубашку под колени и нервно оглядывая себя, опасаясь, что он может что-нибудь разглядеть через тонкий хлопок.

— Успокойся. Прошлой ночью я видел гораздо больше и не бросился вышибать дверь. Надеюсь, что и сейчас смогу удержаться в рамках приличий.

Он повернул стул и с усталым вздохом уселся на него верхом. Эми так и сяк крутила его слова, пытаясь вникнуть в их смысл.

Как бы поняв, над чем она раздумывает, он сказал:

— Я стоял под деревом прошлой ночью, когда ты раздевалась.

Ее охватила волна негодования.

— Что ты делал?

— Я… — Он оборвал себя. — Ты прекрасно слышала, что я сказал.

— Да как же ты посмел?

— Я просто низкий подлец.

— Должно быть, так оно и есть.

Он сложил руки на спинке стула и прижался к ним лбом.