Частное расследование - Келлерман Джонатан - Страница 51

Все тоже распределение обязанностей между мужским и женским полом.

Мужчины встают в позу.

Женщины истекают кровью.

Я думал о том, что он рассказал мне о гибели сына. И какон это рассказывал. Легкость и гладкость изложения заставляла предположить, что он уже рассказывал это тысячу раз.

Может, он так восстанавливает душевное равновесие?

Или он действительно овладел искусством оставлять прошлое в прошлом?

Может, в один прекрасный день я позвоню ему и попрошу дать мне несколько уроков.

Было без десяти десять, когда я вернулся в Сассекс-Ноул. Одинокая полицейская машина все еще патрулировала улицы. Должно быть, я уже прошел проверку, потому что никто меня не остановил, когда я подъехал к воротам.

Голос Дона Рэмпа по переговорному устройству звучал сухо и устало.

— Нет, все еще ничего. Подъезжайте.

Ворота медленно открылись, и я проехал. На участке были включены дополнительные лампы, и их свет, яркий и холодный, создавал имитацию дневного освещения.

Других машин перед домом не было. Чосеровская дверь была распахнута. На пороге стоял Рэмп. Он был без пиджака.

— Совершенно ничего не слышно, — сказал он, когда я поднялся по ступеням. — Что говорят доктора?

— Ничего стоящего. — Я сообщил ему о звонке Урсулы относительно Мелвина Финдли.

Его лицо вытянулось.

Я спросил:

— От Чикеринга еще что-нибудь было?

— Он звонил примерно полчаса назад. «Ничего нового, с ней, вероятно, ничего не случилось, не волнуйтесь» — ведь речь идет не о егожене. Я спросил его, не стоит ли связаться с ФБР. Он утверждает, что те не станут влезать в это дело, пока нет оснований считать, что имело место похищение, причем желательно, чтобы было похоже на вывоз жертвы за пределы штата.

Он всплеснул руками, потом безвольно уронил их.

— Жертва. Я и думать не хочу о ней как о жертве, но...

Он закрыл дверь. Холл освещен, но дальше дом был погружен в темноту.

Он направился к выключателю, расположенному по другую сторону от входа, шаркая ногами по мраморному полу.

— Ваша жена когда-нибудь говорила вам, почему Макклоски это сделал? — спросил я.

Он остановился полуобернувшись.

— А почему вы спрашиваете?

— Хочу понять ее — как она отнеслась к нападению.

— Как отнеслась — в каком это смысле?

— Жертвы преступления нередко решают провести собственное расследование, выяснить какие-то факты и детали. Хотят получить информацию о преступнике, о его мотивах, стремятся понять, в силу каких причин они сами стали жертвами. Хотят понять смысл случившегося с ними и как-то оградить себя на будущее. Ваша жена предпринимала что-нибудь в этом роде? Дело в том, что никто, похоже, не знает, какой мотив был у Макклоски.

— Нет, ничего такого она не предпринимала. — Он пошел дальше. — Во всяком случае, насколько мне известно. И она понятия не имела, почему он это сделал. Откровенно говоря, мы об этом почти не разговариваем: я принадлежу ее настоящему, а не прошлому. Но она действительно говорила мне, что этот ублюдок отказался признаться, — в полиции ничего не смогли от него добиться. Он был пьяница и наркоман, но это ничего не объясняет, верно?

— Какие наркотики он употреблял?

Рэмп протянул руку, щелкнул выключателем и осветил огромную комнату в передней части дома, в которой Джина Рэмп и я сидели вчера в ожидании Мелиссы. Вчерашний день казался древней историей. Графин с горлышком, похожим на лебединую шею, наполненный какой-то очень прозрачной жидкостью янтарного цвета, стоял в окружении нескольких старомодных бокалов на крышке переносного бара из красного дерева Он протянул мне бокал. Я отрицательно покачал головой. Он налил себе с палец, поколебался, удвоил порцию, потом закрыл графин пробкой и отхлебнул.

— Не знаю, — сказал он. — Никогда не интересовался наркотиками. Дальше этого, — он поднял бокал, — да еще пива я не захожу. С ним я не был близко знаком — встречал время от времени в студиях. Это был настоящий прилипала. Цеплялся к Джине, словно пиявка. Ничтожество. Голливуд кишит такими типами. Своего таланта у него не было, так он искал девушек, которые позировали бы для фотографий.

Он прошел дальше в комнату, ступая уже по ковру, который заглушил звук его шагов и восстановил в доме тишину.

Я последовал за ним.

— Мелисса уже вернулась?

Он кивнул.

— Она наверху, у себя в комнате. Прошла прямо наверх. Вид у нее был совершенно разбитый.

— Ноэль все еще у нее?

— Нет, Ноэль вернулся в «Кружку» — это мой ресторан. Он работает у меня — паркует машины, убирает со столов, подает. Славный парнишка — действительно сам пробивает себе дорогу, и у него неплохое будущее. Мелисса ему не пара, но, по-видимому, ему придется в этом убеждаться самому.

— В каком смысле не пара?

— Слишком умна, слишком красива, слишком капризна. Он безумно в нее влюблен, и она просто ходит по нему ногами. Но не из жестокости или снобизма, а потому, что такой у нее стиль. Она просто идет прямо вперед, не думая.

Как бы стараясь смягчить эту критику, он сказал:

— Уж в чем ее не обвинишь, так это в снобизме. Несмотря на все это. — Он обвел комнату жестом свободной руки. — Бог мой, вы можете себе представить, что значит вырасти в таком месте? Я вырос в Линвуде, когда его население было преимущественно белым. Мой отец работал на своем грузовике, перевозил грузы. Нрав у него был паршивый. Я хочу сказать, что часто он не мог найти заказчиков. Еды нам всегда хватало, но и только. Мне не нравилось, что надо сводить концы с концами, но теперь я понимаю, что это сделало меня лучше, — я не говорю, что Мелисса плохой человек. В основе своей она очень хорошая девочка. Только она привыкла, что все делается так, как хочет она, просто идет напролом, когда ей что-то нужно, не считаясь с тем, чего хотят другие. Джинина... ситуация заставила ее быстро повзрослеть. В самом деле, можно лишь удивляться тому, насколько удачным оказалось ее развитие.

Он тяжело опустился на мягкое канапе.

— Наверное, не мне вас просвещать относительно детей. Я болтаю и болтаю, потому что, честно говоря, буквально выбит из колеи всем этим. Где, черт побери, она может быть? Как насчет этого детектива — вы дозвонились ему?

— Нет еще. Дайте-ка попробую еще раз.

Он вскочил и принес мне сотовый телефон.

Я набрал домашний телефон Майло, начал слушать автоответчик, потом запись прервалась.

— Алло?

— Рик? Это Алекс. Майло дома?

— Привет, Алекс. Он дома, мы только что вошли — * посмотрели какой-то паршивый фильм. Подожди минутку.

Через две секунды послышалось:

— Да?

— Ты готов приступить пораньше?

— К чему?

— К частному расследованию.

— Нельзя с этим подождать до утра?

— Тут кое-что произошло. Я взглянул на Рэмпа. Он пристально смотрел на меня, лицо его казалось измученным. Тщательно подбирая слова, я пересказал Майло все случившееся, в том числе и то, что Макклоски допрашивали в полиции и отпустили и что Мелвин Финдли умер в тюрьме. Затем ожидал, что он как-то прокомментирует эти сведения.

Вместо этого Майло спросил:

— Она взяла с собой что-нибудь из одежды?

— Мелисса сказала, что нет.

— Как Мелисса может быть в этом уверена?

— Она говорит, что знает содержимое платяного шкафа матери и может судить, все ли там на месте.

Рэмп бросил на меня настороженный взгляд.

— Даже малюсенького пеньюарчика?

— Я не думаю, что произошло нечто в этом роде, Майло.

— Почему нет?

Я быстро взглянул на Рэмпа. Он все так же пристально смотрел на меня, позабыв о своем напитке.

— Не подходит к случаю.

— А, понял. Муженек тут поблизости?

— Правильно.

— Ладно, перейдем на другой канал. Что сделали местные копы, помимо патрулирования?

— Насколько я могу судить, больше ничего. Ни на кого не производит большого впечатления уровень их компетентности.

— Гениями их тут не считают, но что им остается делать? Ходить из дома в дом и портить отношения с триллионерами? Дамочка задержалась вне дома — это ведь не конец света. Прошло всего несколько часов. А потом, она на такой машине, что ее наверняка кто-то видел. Они хоть бюллетени-то разослали?