Частное расследование - Келлерман Джонатан - Страница 56

— А видео нет? — спросил он.

— Маме не очень нравятся фильмы.

Майло перешел к комоду, выдвинул один за другим ящики, провел руками по атласам и шелкам.

Мелисса с минуту смотрела на него, потом спросила:

— А что, собственно, вы ищете?

— Где она держит остальную свою одежду?

— Вон там. — Она указала на резные вращающиеся двери на левой стороне комнаты. Двери из индийского розового дерева были инкрустированы медными и латунными вьющимися растениями, а мотив в верхней части дверей вызывал в памяти Тадж-Махал.

Майло бесцеремонно толкнул их.

За дверями оказался короткий и низкий холл, в который выходили еще три двери.

Первая вела в ванную комнату, облицованную зеленым мрамором, красоту которого подчеркивали зеркала с оттенком шампанского. Оборудование этой комнаты составляли утопленная в пол круглая ванна, размеры которой были бы достаточны для семейного купания, золотые краны, унитаз и биде из зеленого мрамора. Шкафчик аптечки был замаскирован под еще одну зеркальную панель. Майло отодвинул дверцу и взглянул на содержимое. Аспирин, зубная паста, шампунь, тюбики губной помады, несколько баночек с косметикой. Шкафчик был полупустой.

— Вы можете сказать, взяла ли она что-нибудь отсюда?

Мелисса покачала головой.

— Здесь все, что у нее есть. Она не очень увлекается косметикой.

За второй дверью помещался платяной шкаф размером с комнату, в центре которого стояли макияжный столик и скамья с мягкой обивкой и где все было в таком же порядке, как на подносе с инструментами в операционной. Плечики цвета шампанского, с мягкими подушечками, все обращены в одну сторону. Две стены отделаны кедром, две затянуты розовой узорчатой тканью. Подвешенные к потолку брусья для плечиков, из твердой древесины.

Одежда рассортирована по типам, но особенно сортировать было нечего. По большей части там были платья бледных тонов. Несколько вечерних платьев и меховых вещей у задней стенки; с некоторых еще не сняты фирменные торговые ярлыки. Пар десять туфель, из них три пары — кроссовки. В специальных отделениях, расположенных вдоль задней стенки, сложены майки и свитеры. Заполнено не более четверти всего места на брусьях для плечиков.

Здесь Майло не торопился: проверял карманы, становился на колени и осматривал пол под одеждой. Не найдя ничего, перешел в третью комнату.

Наполовину библиотека, наполовину гимнастический зал. По стенам от пола до потолка дубовые книжные полки, покрытый лаком пол из деревянных плиток. Передняя половина комнаты была застлана соединяющимися резиновыми матами. На этом резиновом покрытии размещались стационарный велосипед, гребной тренажер, моторизованная дорожка и переносная стойка с облегченными хромированными гантелями. На руле велосипеда висели дешевые электронные часы. Две неоткупоренные бутылки воды «Эвиан» стояли на небольшом холодильнике рядом с гантельной стойкой. Майло открыл его. Пусто.

Он прошел в глубину комнаты и провел пальцем вдоль нескольких полок. Я прочитал заглавия книг.

Опять Теру. Ян Моррис. Брюс Четуин.

Атласы. Альбомы ландшафтных фотографий. Иллюстрированные рассказы о путешествиях от викторианской эпохи до современности. Одюбоновские путеводители по Западу для любителей птиц. Путеводители Филдинга по всем остальным местам. Все номера журнала «Нэшнл джиографик» за семьдесят лет, переплетенные в коричневые обложки. Стопки журналов «Смитсониан», «Оушенз», «Нэчерэлхистори», «Трэвел», «Спорт дайвер», «Конносер».

В первый раз с момента появления Майло в особняке он показался мне встревоженным. Но это впечатление было мимолетным. Он обвел взглядом остальные книжные полки и сказал:

— Похоже, тут у нас просматривается определенная тема.

Мелисса промолчала.

Я тоже.

Никто не набрался смелости выразить очевидное словами.

Мы вернулись в спальню. Мелисса казалась притихшей.

Майло спросил:

— Где у нее лежат банковские книжки и денежные документы?

— Я не знаю, не уверена, держит ли она их здесь.

— Почему нет?

— Ее банковские дела ведет мистер Энгер из «Ферст фидьюшиери траст». Он президент банка. Его отец знал моего.

— Энгер, — повторил Майло, записывая. — Знаете номер телефона на память?

— Нет. Банк находится на бульваре Кэткарта, всего в нескольких кварталах от того места, где вы сворачиваете, когда едете сюда.

— Не скажете ли, сколько у нее там счетов и какие?

— Не имею ни малейшего представления. У меня там два — мой счет, которым банк управляет по доверенности, и еще один, которым я пользуюсь для текущих расчетов. — Она многозначительно помолчала. — Так хотел папа.

— А ваш отчим? Где у него счет?

— Понятия не имею. — Она принялась разминать руки.

— Нет оснований думать, что у него какие-то финансовые затруднения?

— Откуда мне знать?

— А что за рестораны он содержит?

— Бифштексы и пиво.

— На ваш взгляд, дела у него идут хорошо?

— Довольно неплохо. У него подают много сортов импортного пива. В Сан-Лабрадоре это считается экзотикой.

— Кстати, о пиве. Я бы выпил что-нибудь — сока или содовой. Со льдом. Здесь наверху найдется холодильник с чем-нибудь таким?

Она кивнула.

— В конце коридора есть кухня для обслуживающего персонала. Я могу принести вам что-нибудь оттуда. А вам, доктор Делавэр?

— Да, пожалуйста.

— Кока-колы, — уточнил Майло.

Я сказал, что выпью того же, что и он.

— Значит, две кока-колы. — Она осталась на месте.

— Что-нибудь не так? — спросил Майло.

— Вы здесь уже закончили?

Он еще раз огляделся.

— Да, конечно.

Мы прошли через гостиную и вышли в коридор. Мелисса закрыла дверь и сказала:

— Две кока-колы. Я быстро.

Когда она ушла, я спросил:

— И что же ты думаешь?

— Что думаю? Думаю, что и в самом деле на деньги счастья не купишь, братец. Эта комната, — он показал большим пальцем через плечо на дверь, — дьявольски похожа на номер в гостинице. Она как будто прилетела на «Конкорде», распаковала вещи и отправилась осматривать достопримечательности. Как, черт побери, она могла вот так жить,не оставляя нигде ни кусочка себя самой? И куда, к дьяволу, она девала себя целый день?

— Читала и повышала мышечный тонус.

— Ну да, — сказал он. — Читала книги о путешествиях. Это как дурацкая шутка. Юмор в представлении какого-нибудь режиссера, ставящего фильмы ужасов.

Я промолчал.

— Что? Думаешь, я потерял способность к состраданию?

— Ты же говоришь о ней в прошедшем времени.

— Сделай одолжение, не интерпретируй. Я ведь не говорю, что она мертва, просто ее здесь нет. Нутром чую, что она уже какое-то время планировала упорхнуть из клетки и наконец набралась храбрости это сделать. Наверно, жмет сейчас на своем «роллсе» на всю катушку по шоссе N 66, стекла опущены, и распевает во все горло.

— Не знаю, — возразил я. — Я как-то не представляю себе, чтобы она бросила Мелиссу на произвол судьбы.

Он коротко и жестко засмеялся.

— Алекс, я знаю, она твоя пациентка, и ты явно ей симпатизируешь, но, судя по тому, что я видел, девчонка действует на нервы.Ты сам слышал, как она сказала насчет того, что мамочка никогда не повышала на нее голос. Это нормально? Может, у мамашки в конце концов лопнуло всякое терпение. А ты видел, как она обошлась с Рэмпом? И предложила мне проверить его — без всякой серьезной на то причины? Я бы не мог долго терпеть подобные выкрутасы. Конечно, у меня нет докторской степени по ребячьей психологии. Но ведь и у мамашки тоже нет.

Я сказал:

— Она славная девчушка, Майло. Исчезла ее мать. Неужели нельзя, по-твоему, относиться к ней сейчас помягче?

— Можно подумать, она была паинькой до исчезновения матери. Ты же сам говорил — вчера она закатила ей истерику и убежала из дому.

— Ладно. Да, у нее бывают срывы. Но мать ее любила. Они очень близки между собой. Я просто не представляю, чтобы она сбежала.