Частное расследование - Келлерман Джонатан - Страница 73

— Привет, — сказала рыжая. — Ваша машина старая, но в большом порядке. У папы была точно такая.

Я усмехнулся при мысли, что «севиль» кто-то уже считает старинной машиной. Ей десять лет. В день, когда я купил ее, эти девицы, вероятно, ходили в третий класс.

— Наверно, держите ее в гараже?

— Угу.

— Она у вас ухоженная.

— Спасибо.

— А вы правда связаны с хозяином участка? Потому что мы с Трейси ищем что-нибудь поближе к пляжу. Сейчас мы живем по ту сторону шоссе Пасифик-Коуст, в Ласфлорес, и пляж там — не фонтан, очень мокрый и сплошные камни. Мы могли бы работать — помогать по хозяйству, сидеть с детьми и всякое такое — так сказать, на обмен. Тодд сказал, что поможет, но мы решили, что можем и сами поговорить.

— Должен вас разочаровать. Я действительно знаком с хозяином участка, где живет Тодд, но не занимаюсь бизнесом с недвижимостью.

Лицо блондинки непостижимым образом стало безобразным, не потеряв своей красоты.

— Вот дерьмо! Я говорила тебе, Map, что все это лажа!

Рыжая сморщила нос и надулась.

Я спросил:

— А в чем, собственно, дело?

— В Тодде, — ответила рыжая. — Он нас здорово наколол.

— Каким образом?

— Сказал, что вы — большой делец по недвижимости, и если мы будем к нему хорошо относиться, то он поговорит с вами насчет того, чтобы подыскать для нас что-нибудь здесь, на Броде. Мы тут раньше жили — помогали по хозяйству Дейву Дюмасу и его жене, когда они прошлым летом снимали здесь дом, так что люди думают, что мы все еще тут живем, и не прогоняют нас отсюда, но нам охота жить все время прямо здесь или хотя бы где посуше.

— Вы имеете в виду Дейва Дюмаса, баскетболиста?

— Нуда. Мистера Длинного. — Девушки переглянулись и захихикали.

— Мы присматривали за его детьми, — сказала блондинка. — За очень крупными детьми оченькрупного парня. — Она опять засмеялась, но потом вдруг посерьезнела.

— Нам правда охота вернуться сюда, на Брод, потому что пляж здесь — просто конфетка, да и концерты в «Транкас-кафе» раскочегариваются — на прошлой неделе приезжал, например, Эдди Ван Хален.

— Мы готовы отрабатывать, — повторила рыжая.

Тодд сказал, что может сделать нам обмен.

— Шестерка, слабак несчастный! — высказалась блондинка. — Пусть катится подальше. — Она газанула, и пес дернулся от испуга.

— А что он вообще хотел от вас? — спросил я.

— Ну, в общем, чтобы мы вели себя так, будто считаем его большим бабником. Чтобы дали себя полапатьу вас на глазах. — Блондинка повернулась к рыжеволосой подруге. — Яговорила тебе, Map. Не надо было с Тоддом связываться.

— Что, в действительности Тодд совсем не такой? Подруги опять захихикали. Рыжеволосая вынула из пакета комок воздушной кукурузы и дала псу.

— Он это любит, — проворковала она. — Берни у нас сластена.

— Ешь на здоровье, Берни. — Я обошел машину кругом и потрепал пса по спине. Шерсть у него была свалявшаяся от соли и грязи. Когда я стал чесать ему шею, он заскулил от удовольствия.

— Значит, Тодд — это совсем не то, что нужно, — сказал я.

В глазах у блондинки появилось настороженное выражение. С близкого расстояния ее лицо показалось мне жестким, готовым состариться, а кожа — начавшей принимать вид дубленой от слишком долгого пребывания на солнце и многочисленных превратностей судьбы.

— Может, вы с ним близкие друзья?

— Никоим образом, — успокоил я ее. — Просто я знаком с людьми, которым принадлежит этот дом. Тодда я вижу всего второй раз в жизни.

— Значит, вы не из тех, так сказать... — Блондинка усмехнулась, игриво посмотрела на меня и расслабленным жестом приподняла руку.

— Тре-ейс! Это же оченьнеприлично!

— А что такого? — возразила блондинка. — Это онтак делает, а не я. Вот емупусть и будет стыдно!

Я спросил:

— Выходит, Тодд — гей?

— Это уж точно, — ответила рыжая.

— Гомик с мускулами, — добавила блондинка.

— Такое тело зря пропадает, — сокрушенно сказала рыжая. Пес судорожно кашлянул. — Тихо, Берни, не напрягайся.

— Вот я и говорю — мерзость какая, — не успокаивалась блондинка. — Использовать нас, чтобы показать, будто его интересуют девушки. Я хочу сказать — может, тело у него, как у буйвола, но головой он слаб, это точно.

— Откуда вы знаете, что он гей? — спросил я.

— Ну, — ответила блондинка, засмеявшись и опять газанув, — конечно, мы не ходим и не подсматриваем за ним, когда он занимается этим.

— К нему все время шастают разные типы, — заявила рыжеволосая девушка. — Он говорит, что тренируетих, но один раз я видела, как он и тот тип держались за руки и целовались.

— Фу, мерзость! — сказала блондинка, толкая подругу локтем в бок. — Ты мне ничего не говорила.

— Так это было очень давно. Когда мы еще жили у Большого Дейва.

— Большой Дейв, — хихикнула блондинка.

— Можете сказать точнее, когда это было? — поинтересовался я.

Вопрос сильно озадачил подруг. У обеих был такой вид, словно они решали труднейшую лексическую задачу.

Наконец рыжеволосая сказала:

— Очень давно — может, недель пять назад. Поджаристый Тодд и этот тип проходили позади дома. А прямо вон там я выгуливала Берни. — Она показала на зацементированную площадку. — И они держались за руки. Потом тот тип сел в свою машину — белый 560-й «мерседес» с такими необычными колесами, — а Тодд наклонился и поцеловал его.

— Мерзость, — фыркнула блондинка.

— Да нет, это было как-то даже трогательно, — возразила рыжая, и было похоже, что она действительно так думает. Но сочувствие здесь было явно не к месту, так что она поежилась и разразилась нервным смехом.

Я спросил:

— Не припомните, как выглядел тот человек?

Она пожала плечами.

— Он был старый.

— Какого он мог быть возраста?

— Старше вас.

— Могло ему быть за сорок?

— Даже больше.

— А может, это был папочкаТодда? — глуповато ухмыляясь, вмешалась блондинка. — Своего папочкуведь можно поцеловать, правда, Map?

— Может, и можно, — отозвалась рыжеволосая приятельница. — Крошка Тодд целует своего папулю.

Они посмотрели друг на друга. Покачали головами и опять захихикали.

— Что-то на папулю не похоже, — продолжала рыжая. — По-моему, там была настоящая любовь. — Она задумчиво взглянула на меня. — Вообще-то этот старый тип был вроде крепкий. Для старика, я имею в виду. Вроде как смахивал на Тома Селлека.

— У него были усы? — спросил я.

Было видно, как рыжеволосая напрягает свою память.

— Кажется, были. Точно не могу сказать. Просто помню, что мне показалось, будто он похож на Тома Селлека. На пожилогоТома Селлека. Крепкий, загорелый. Широкая грудь.

— И почему только среди этихтак много крепких типов? — Вопрос блондинки прозвучал несколько риторически. — Столько добразря пропадает.

— Потому что они богатые, Трейс, — ответила ее рыжая подруга. — Они могут себе позволить разные там приспособления, отсасывание жира и всякое такое.

Блондинка потрогала свой собственный плоский живот.

— Если мне когда-нибудь понадобится делать такие штуки, лучше усыпите меня. — Она запустила руку в коробку «Фидл-Фэдл» и стала шарить.

— Эй, не залапывай там все! — возмутилась рыжая и потянула коробку к себе.

Блондинка, не отпуская коробки, сказала:

— Миндаль. — Она улыбнулась. — Вот, нашла. — Она вытащила из коробки зерно миндаля и взяла его в зубы. Посмотрев на меня, провела по нему языком и не торопясь раскусила.

Я спросил:

— Значит, вы последний раз видели здесь того пожилого типа пять недель назад?

— Точно, — задумчиво кивнула рыжая. — Мы уже очень давно не валялись на сухом песочке.

— Ну так как, — вернулась к своему вопросу блондинка, — вы что-нибудь можете для нас сделать?

— Я уже объяснил вам, что не занимаюсь этим бизнесом, но я действительно кое-кого знаю, так что надо посмотреть и поспрашивать. Оставьте-ка свои координаты.