Частное расследование - Келлерман Джонатан - Страница 80

80

— И что ты хочешь этим сказать?

— Не знаю. Вся эта версия о трагическом несчастном случае основывается на предпосылке, что она была одна. А что, если кто-то отвез ее туда и сбросил в волгу? Привязал к телу груз, чтобы оно точно затонуло, а потом попытался столкнуть и машину, чтобы все это выглядело как несчастный случай, но помешали эти выступы?

— И куда же этот кто-то делся?

— Да просто ушел. Места там сколько хочешь — парк огромен. Ты сам однажды сказал мне, что этот парк — идеальная свалка для трупов.

— Вот уж не знал, что ты так внимательно меня слушаешь.

— А как же!

Он скомкал еще несколько бумаг и провел по лицу рукой.

— Алекс, после стольких лет на этой работе меня не надо уговаривать видеть самое плохое в людях. Но пока у меня нет ничего, что указывало бы на преступление Кого можно было бы заподозрить, и в чем может заключаться мотив?

— А кого ты обычно подозреваешь, когда умирает богатая женщина?

— Мужа. Но этот не получает никакой выгоды, какой же у него мотив?

— А может, какая-то выгода есть. Что бы там ни говорили Энгер и адвокат, брачные контракты могут быть оспорены. При таких размерах состояния, даже если ему в конце концов достались бы один или два процента, все равно игра стоила бы свеч. Потом, страховой полис можно оформить и без ведома того лица, чья жизнь страхуется, не говоря уж о юристах и банкирах. Кроме того, у него есть еще один секрет. — Я рассказал Майло о том, что узнал в Малибу.

Он отодвинул кресло назад, к книжным полкам, и потянулся, явно не достигнув при этом комфорта.

— Старина Дон. Такой весь из себя мачо [13]. Живущий в огромном стенном шкафу.

Я сказал:

— Это могло бы объяснить его враждебность при встрече с тобой. Из передачи по ТВ он знал, кто тытакой, и забеспокоился, что тебе может быть что-то о нем известно.

— Откуда?

— Общие контакты среди геев?

— А, ну да, естественно. Мистер Активист — это я. Прямая связь с общиной геев.

— Он и так бы это знал, если бы сам был связан с общиной геев. Но, поскольку он в своем заведении кормит жителей Сан-Лабрадора, такое маловероятно. Может, в его реакции не было ничего рационального. Может, она была чисто рефлекторной — в твоем присутствии он увидел угрозу себе. Оно напоминало ему о его секрете.

— Угрозу, — задумчиво повторил Майло. — Знаешь, мне тоже приходило в голову, что ему что-то обо мне известно. Я подумал, что он просто гомофоб, фашист, и уже совсем было собрался послать его в задницу и уйти, но он вдруг как бы решил это отбросить, тогда и я сделал то же самое.

— Как только он понял, что тебя интересует только Джина, а не он, то посчитал, что его секрету ничего не угрожает.

Майло криво усмехнулся.

— Не долго же продержался этот секрет.

— Как мне представляется, когда я все это снова проигрываю в уме, эта мысль преследовала его с самого начала. Он первым заговорил о пляжном домике. Сам звонил туда. Дважды. И решил, что теперь все будет в порядке. Он никак не мог знать, что я туда поеду. Но сама по себе поездка ничего бы не прояснила — мне просто фантастически повезло. Если бы Никвист не перебрал с теми двумя девицами, а я случайно не встретился потом с ними, то абсолютно ничего бы не заподозрил.

— Что собой представляет этот Никвист, помимо того, что переигрывает?

— Блондин, симпатичный, качает мускулатуру, серфингист. Девицы говорили, что к нему все время приходят мужчины. Как он утверждает, на тренировки.

— "Золотой мальчик", шлюха мужского рода, — сказал Майло. — Как банально.

— То же самое думал и я. Раньше, когда подозревал, что у Джиныс ним что-то есть.

Брови Майло поползли вверх.

— И когда же было такое?

— В самом начале, но ясную картину составил себе лишь вчера. Когда я приехал сюда в первый раз, мы с Джиной были внизу — искали Мелиссу после их ссоры. Вошли Рэмп и Никвист, вернувшиеся с теннисного корта. Рэмп отправился в душ, а Никвист остался и не уходил, причем без всякого видимого предлога. Выходило вроде непреднамеренного нахальства. Он попросил у Джины чего-нибудь выпить, и это каким-то образом прозвучало у него похотливо. Ничего определенного не было сказано, все дело было в том, какон это сказал. Она, должно быть, тоже это услышала, потому что сразу же поставила его на место. Ему это не понравилось, но он промолчал. Весь эпизод занял меньше минуты. Я и забыл о нем, пока не увидел, как Никвист строит из себя племенного жеребца с этими любительницами пляжной жизни. Потом девицы рассказали мне о нем и Рэмпе, и я понял, что он просто прикидывался.

— А может, и нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Может, этот Тодд — творческая натура.

— Играет и в те, и в эти ворота?

Майло усмехнулся.

— Такие случаи известны.

Я стоял с того момента, как мы вошли в комнату. До меня это только что дошло, и я сел в кресло.

— Деньги, ревность и страсть, — изрек я. — Полный набор классических мотивов. Помнишь, Мелисса сказала, что Джина, по ее словам, ценит в мужчине доброту и терпимость? Возможно, в Рэмпе ей нравилось именно то, что он был терпим не только к ее фобии. Может, она имела в виду, что приемлет он ее отношения с Никвистом или еще какое-то экспериментирование в области секса, а может, и то и другое вместе. Но что, если эта терпимость не была взаимной? Супружеская неверность — это одно, а выход за рамки сексуальных предпочтений — это совсем другое. Если Джина вдруг узнала, что делит Тодда с Рэмпом, то у нее вполне могла поехать крыша.

— Крыша у нее могла поехать даже и в том случае, если между нею и Никвистом ничего не было, а она просто узнала, что Рэмп гомик или бисексуал, — сказалМайло.

— Как бы там ни было в деталях, она узнала нечто такое, что заставило ее решить, что с нее хватит. Пора спасаться бегством — и психологически, и физически. Сделать гигантский шаг через открытую дверь.

— Для Рэмпа многое изменится, если она даст ему пинка под зад.

Я кивнул.

— Никаких больше особняков, никаких пляжных домиков, никаких теннисных кортов — люди ведь привыкают к определенному уровню. А если получит огласку причина, почему она с ним разводится, то он лишится гораздо большего, чем атрибуты роскошной жизни. В Сан-Лабрадоре с ним будет покончено.

— Вытряхнет его, — пробормотал Майло.

— Что?

— Вытащит его из шкафа, хочет он того или нет. Именно так и поступают люди, если их разозлить.

— Это верно, но верно и то, что я не почувствовал особенной враждебности между Джиной и Рэмпом. Не почувствовала этого и Мелисса, а я тебя уверяю, что она-то уж не оставила бы без внимания даже самой малости.

— Да, — сказал Майло, — но они оба бывшие актеры, так? Если им надо будет изобразить супружеское счастье, они запросто с этим справятся. Разве не так принято здесь, в Сан-Лабрадоре? Любой ценой делать вид, что все в порядке?

— Ну, так. И куда же мы можем со всем этим пойти?

— Куда пойти? — переспросил он. — Если ты спрашиваешь, могу ли я уговорить Чикеринга или службу шерифа провести расследование по подозрению Рэмпа в тайной сексуальной жизни, то ответ тебе известен. Может, мне покопать под ним и под «золотым мальчиком»? Что мы теряем?

— Еще денек на пляже?

— Напомни, чтобы я взял с собой своюдоску для серфинга.

— Тебе удалось еще раз съездить к Макклоски?

— Был у него сегодня во второй половине дня. Он спал, когда я приехал. Священник не хотел, чтобы я его беспокоил, но я проскользнул с черного хода и поднялся к нему в комнату. Он даже не удивился, когда увидел меня, — у него был вид смирившегося со всем старого зэка.

— Что-нибудь узнал?

Он покачал головой.

— Этот тип нес все то же религиозное дерьмо, что и прежде. Я попробовал на нем все свои коповские трюки. Ничем не смог его пронять. Я уж начинаю думать, что у него и впрямь не все дома. — Он постучал себя по черепу. — Nada aqui [14].

вернуться

13

Энергичный, мужественный человек; настоящий мужчина (исп.).

вернуться

14

Тут пусто (исп.).