Частное расследование - Келлерман Джонатан - Страница 86

— Ты уже думал, в чем хочешь специализироваться?

— Может быть, в международных отношениях.

— Дипломатия?

— Пожалуй, нет. Думаю, что предпочел бы что-нибудь такое, что связано с реальным проведением политики. Место в административном штате госдепартамента или министерства обороны. Или помощником в конгрессе. Если присмотреться к тому, как работает правительство, то получается, что всю действительную работу делают люди за кулисами. Иногда что-то зависит и от профессиональных дипломатов, но часто они лишь номинально возглавляют что-то. — Он помолчал — А потом я думаю, что у меня больше шансов добиться положения именно за кулисами.

— Почему ты так думаешь?

— Насколько мне известно из всего, что я читал о заграничной службе, твое происхождение — семья, окружение, связи — там важнее, чем реальные достоинства и успехи. А какая у меня семья? Только мама и я сам, больше никого.

Он сказал это нормальным тоном, без жалости к себе.

— Раньше это меня задевало — то, что люди здесь придают такое большое значение родословной. Другими словами, деньгам, возраст которых должен быть не меньше двух поколений. Но теперь я понимаю, что мне, в сущности, очень повезло. Мама здорово меня поддерживала, и благодаря ей у меня всегда было все необходимое. Если разобраться как следует, то человеку столько всего и не надо, верно? А потом, я ведь видел, что происходит со многими детьми из богатых семей — в какие неприятности они влипают по своей вине. Вот почему я очень уважаю Мелиссу. Она, наверное, одна из самых богатых девушек в Сан-Лабе, но ведет себя совсем иначе. Я познакомился с ней, когда она в компании других пришла в « Кружку» на обед, который устраивал Французский клуб, а я как раз помогал маме подавать. Все остальные вели себя так, словно я был невидимкой. А Мелисса не забывала говорить «пожалуйста» и «спасибо», и потом, когда другие пошли на автостоянку, она осталась и заговорила со мной, сказала, что видела меня на соревнованиях по легкой атлетике между Пасаденой и Сан-Лабрадором, — я занимался гимнастикой, пока это не стало отнимать слишком много времени от учебы. Причем она совершенно не флиртовала — флирт был не в ее духе. Мы начали разговаривать, и сразу, моментально возникло это... взаимопонимание. Как будто мы старые друзья... Она после часто заходила, и мы действительно подружились. Она во многом помогла мне Единственное, чего я хочу, это помочь сейчас ей. Уже точно известно, что ее мама...

— Нет, — сказал я, — не точно. Но выглядит все довольно плохо.

— Это просто... ужасно. — Он покачал головой. Поскреб свой рюкзак. — Господи, это ужасно. Ей будет так тяжело.

— Ты хорошо знал миссис Рэмп?

— Да нет, не особенно. Мыл ее машины примерно раз в две недели. Иногда она приходила к гаражу посмотреть. Но, по правде говоря, она была к ним равнодушна. Один раз я что-то сказал насчет того, какие они потрясающие. А она ответила, что, наверное, это так, но для нее они просто металл и резина. Но сразу же извинилась, сказала, что не хотела принизить мою работу. Я подумал, что это классно. Она вообще выглядела классно. Может, чуточку... отстраненно. Мне казалось, что ее образ жизни... Бывало, что мы с Мелиссой спорили... Наверно, мне нужно было испытывать побольше сочувствия. Если Мелисса это припомнит, то возненавидит меня.

— Мелисса будет помнить твою дружбу.

Несколько минут он молчал. Потом сказал:

— Честно говоря, между нами могло быть и нечто большее, чем просто дружба... по крайней мере, с моей стороны. С ее стороны — я не уверен.

Говоря это, он смотрел мне в лицо. Очень надеялся услышать что-то для себя утешительное.

Но самое большее, что я мог ему предложить, была улыбка.

Он поковырял заусенец на пальце. Откусил его.

— Здорово получается. Болтаю с вами о себе, когда должен думать о Мелиссе. Надо ехать туда. Упаковывать чемодан мистера Рэмпа. Выдумаете, он правда собирается уехать?

— По-моему, ты должен знать это лучше, чем я.

— Я абсолютно ничего не знаю, — быстро проговорил он.

— Он и Мелисса, похоже, вряд ли уживутся в одной семье.

Ноэль никак на это не отреагировал, поднял рюкзак и взялся за ручку дверцы.

— Ну, мне пора ехать.

— Подвезти? — спросил я.

— Нет, спасибо, у меня своя машина — вон та «тойота-селика» — Открыв дверцу, он поставил одну ногу на тротуар, потом остановился и опять повернулся ко мне.

— Вообще-то я хотел спросить у вас вот что: может, мне надо что-нибудь делать — чтобы помочь ей?

— Будь под рукой, когда ей потребуется общество, — сказал я. — Слушай, когда она будет говорить, но не обижайся и не беспокойся, если ей не захочется разговаривать. Будь терпелив, когда она будет горевать, не пытайся оборвать ее резкостью, но и не говори, что все будет хорошо, — ведь это не так. Случилось что-то плохое, и изменить это ты не в силах.

Пока я говорил, он не сводил с меня глаз и кивал. Прекрасная способность к сосредоточению, почти сверхъестественная Я почти ожидал, что он выхватит бумагу и карандаш и начнет записывать.

— И еще, — продолжал я, — тебе не стоит вносить никаких значительных изменений в собственные планы. Как только Мелисса справится с первоначальным шоком, ей придется взять себя в руки и жить дальше. Если ты ради нее откажешься от своей жизни, это может расстроить ее еще сильнее. Сам того не желая, ты делаешь ее обязанной тебе. Твоей должницей. А на этой стадии в жизни Мелиссы независимость, самостоятельность будут играть поистине важнейшую роль. Даже при том, что случилось. Ей не нужно еще одно бремя. Это может вызвать у нее неприязненное чувство.

— Но я же никогда... — Он то поднимал, то опускал рюкзак и смотрел только на него. Мешок был туго набит и ударялся о его колено с глухим звуком.

Я спросил:

— Книги?

— Учебники Кое-что из материала, который я собирался изучать этой осенью, Хотел начать пораньше — на первом курсе конкуренция очень жесткая. Таскаю их за собой, но еще ни строчки не прочитал. — Он смущенно улыбнулся. — Глупо, правда?

— А по-моему, это стоящий план.

— Может, и так. Как бы там ни было, я чувствую себя обязанным отлично учиться — если поеду.

— Обязанным перед кем?

— Перед мамой. Перед Доном — мистером Рэмпом. Он собирается помочь с платой за обучение на первых двух курсах — я это имел в виду в тот раз. Если я отлично закончу первый и второй курс, то мне могут дать какую-нибудь стипендию.

— Похоже, он очень хорошо к тебе относится.

— Ну, наверное, ему приятно, что у нас с мамой неплохо идут дела. Он дал ей работу, когда она... когда ей было трудно. — Выражение боли снова мелькнуло и исчезло у него в глазах. Он попытался сгладить впечатление слабой улыбкой. — Дал нам жилье — мы живем на втором этаже «Кружки». И это не из милости, мама заработала — она лучшая официантка, какую кто — либо может пожелать. Когда его нет на месте, она практически управляет рестораном, даже может заменить шеф-повара. Но и он такой хозяин, что лучше не бывает — купил мне «селику» в дополнение к премии. Благодаря ему я получил эту работу в доме Мелиссы.

— Мелисса вроде бы не разделяет твоего отношения к нему.

Он уже протягивал руку, чтобы открыть дверцу, но, как бы покорившись судьбе, снова уронил ее на колено.

— Раньше она к нему хорошо относилась. Когда она была просто посетительницей, они довольно непринужденно общались. Это она все и устроила между ним и своей мамой. Неприятности начались, когда дошло до серьезного. Я все время хотел ей сказать, что он не изменился, что это все тот же человек, просто она смотрит на него по-другому, но...

Он слабо улыбнулся.

— Но что?

— Просто Мелиссе такого не скажешь. Если уж она что-то заберет себе в голову, то ее не сдвинешь. Я не считаю, что это ужасный недостаток. Очень многие вообще живут бездумно, не заботясь ни о каких идеалах. Она же не отступает от своих принципов, не стремится что-то делать или чего-то не делать просто потому, что так поступают все. Как, например, с наркотиками — я всегда знал, какая это пакость, потому что я... много читал об этом. А такая девушка, как Мелисса... легко было бы подумать, что она может быть... восприимчивой. Она всем нравится, красива и очень богата. Но с ней такого не произошло. Она не поддалась.