Дикие ночи - Коллар Сирил - Страница 19

— Ну да, ты считаешь, что сам был ко мне достаточно внимателен.

Я смотрю, как Лора входит в дом, она не может найти ключи и вынуждена нажать на кнопку домофона и разбудить мать.

Лоре никак не удается заснуть, она блюет почти всю ночь: алкоголь, съеденные на этом проклятом празднике пирожки, потом желчь и слюна, только слюна, заполняющая пустоту внутри ее тела.

Одна звукозаписывающая фирма предложила мне снимать для нее клип в Париже и Лионе. Я узнаю, что пригласить меня попросила сама певица, она видела фильмы, где я был оператором, ей нравится, как я ставлю свет.

Мы снимаем шестнадцать часов подряд, и я просто подыхаю от усталости. Босс «Шаман Видео» сдержал слово: Сэми уже не работает курьером, ему дали работу ассистента. Он теперь работает со мной, очень старается, и я им очень доволен. Себе самому я говорю, что сделал действительно доброе дело, Сэми теперь не рискует попасться, грабя квартиры со своими бывшими приятелями со Сталинградской площади. Мы расстаемся на улице, он отправляется к Марианне.

Я вхожу в свой дом, город пуст, холодно. Дует сильный ветер, ставни раскачиваются и бьются о стены. Поднявшись на лифте, я вхожу в темную квартиру и вижу горящую красную цифру на автоответчике: восемь сообщений. Я слушаю пленку и раздеваюсь; последний звонок был от Лоры: «Я думаю, что тебя нет, ты на съемках, но все равно хочу поздравить тебя с днем рождения… Пока. (Конец связи.)»

У нее грустный, усталый голос. Хорошо, что Лора обо мне не забывает. Работа, квартира, Сэми… я мало думал о своей любимой, надо будет завтра позвонить ей.

Декабрьская ночь. Лора лежит в моей постели, я разрываю зубами ее трусики и вхожу в ее лоно через прогрызенную дыру. И опять то же самое чувство: никогда еще мне не было так хорошо! Но когда мы оба кончаем, я с ужасом понимаю, что не могу обнять Лору, хотя и понимаю, как она от этого страдает. Но нежным я могу быть только с себе подобными.

Комната залита странным голубоватым светом, Лора закуривает сигарету, встает, начинает нервно ходить из угла в угол. Вдруг она замечает коробки с моими вещами, стоящие на полу.

— Ты переезжаешь?

Я чувствую ловушку, но лгать не хочу, да и зачем? Нетвердым голосом я объясняю:

— Я нашел другую квартиру, побольше.

— А где?

— В XX округе.

— Далековато.

— Ты знаешь, я не один там буду жить, мне нужен кто-то еще, чтобы вместе платить за квартиру…

— И ты, конечно, подумал о Сэми!

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, я просто догадалась.

В глазах Лоры смесь ярости и страха, она почти кричит:

— Он получил, что хотел, он молодец, Сэми, он сильнее меня…

— Что значит «получил, что хотел»? Я сам предложил ему поселиться со мной.

— Да ну?!

Декабрь кончается, на улице страшный холод, небо серо-желтое. Вот-вот пойдет снег. Я в Ванве, выбираю аппаратуру для завтрашней съемки в Лионе.

Я обедал один, а войдя в квартиру, первым делом кидаюсь к автоответчику, это стало манией, меня гипнотизирует цифра, маленькая светящаяся красная отметка в окошечке. Мне нужны голоса людей, знаки внимания со стороны внешнего мира, Лорины слова, какая-то внешняя веха, чтобы держать голову над поверхностью, не утонуть в океане ужаса.

Четырнадцать сообщений. Я прослушиваю их на скорости, пока не нахожу нужное: «Алло, это Лора… (Конец связи.)» «…(Конец связи.)»

«Эй, это опять я, мне кажется, что ты уже дома… (Конец связи.)»

«… (Конец связи.)»

«Тебе действительно плевать, когда я говорю, что мне тебя не хватает. Я не хочу тебе надоедать, потому что знаю, что ты завтра утром рано уезжаешь в Лион, ответь мне, если ты дома. Может, я ошибалась, и тебя там нет… (Конец связи.)»

«Послушай, мне, правда, жаль, что я так часто тебя дергаю, но раз уж я не могу получить тебя самого, так хоть поговорю с автоответчиком, он не такой коварный, не собирается жить с Сэми. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Маленькая девочка сидит дома, все время звонит тебе, хочет быть только с тобой, а тебе плевать. Многие хотели бы оказаться на твоем месте… Ладно, ты предпочитаешь мальчиков, придется обходиться тем, что есть под рукой!.. Я часами беседую с этой проклятой машиной, чтобы не разговаривать сама с собой. В следующий раз я запишу себя на кассету и пошлю тебе, так будет проще… Что я сейчас делаю? Читаю „Истребление тиранов“ Владимира Набокова. Очень хорошая книга. А больше мне делать нечего… Скоро начну собирать чемодан, чтобы ехать в Канн к бабушке и дедушке. Что еще я делаю?.. Ничего… Ничего больше… (Конец связи.)»

«Чем я занимаюсь? Я много курю… Курю, чтобы забыть… о том, что ты пьешь! Нет, не поэтому, я хочу забыть, что тебя нет рядом… Это стало наваждением, даже желание ушло, мне так тяжело… Я звоню тебе… звоню… звоню… ты иногда даже перезваниваешь, так, по привычке… Поэтому я жду, все время жду, а тебя все нет… А если бы ты и оказался дома, разве это что-нибудь бы изменило? Я так боюсь… Я боюсь… Боюсь всего… Боюсь зла и боли… (Конец связи.)»

Я сижу в трусах на постели. Звонит телефон, но я не снимаю трубку. Голос Лоры завораживает меня, я слушаю, но мне даже не приходит в голову ответить. Я медленно встаю и увеличиваю громкость, в этот момент Лора говорит: «Ты понимаешь, это история человека, который все время ищет любовь и однажды находит ее, а потом ему вдруг начинает казаться, что он ее теряет, и он пугается. Он настолько боится ее потерять, что делает все, чтобы действительно лишиться любви. Он ждет, портит себе нервы и здоровье. Он ждет, он ждет, чтобы любовь вернулась, но он не знает, возможно ли это, поэтому он провоцирует, просит, предлагает, но ничего не происходит, а потом вдруг однажды любовь возвращается, сильная любовь, человек доволен, он этого не ожидал, он счастлив и делает все, чтобы это продлилось, потому что знает, что сделал все, чтобы утопить, разрушить любовь, на этот раз он постарается ее сохранить, но, к сожалению, чем больше он старается, тем хуже идут дела, это естественно. Но ведь так не должно быть, и он начинает платить, платит все более высокую цену… платит и страдает… О нет! Ему кажется, что он теряет последние силы, что слишком много отдает… А вот другая история: человек ищет любовь, но, как только получает, сразу перестает хотеть, потому что в действительности не знает, что такое любовь, он думает найти ее среди людей, но у него ничего не получается… Любовь может быть везде, достаточно проявить к ней настоящий интерес, постараться действительно поймать ее, нужно только по-настоящему хотеть, а он не умеет, не может… Любовь у него в руках, а он роняет ее на землю, теряет и больше никогда уже не найдет… (Конец связи.)»

Рождество в семейном кругу: отец, мать и я. В конце лета отец перенес инфаркт. Его сосуды закупорились и стали ломкими от табака, алкоголя, да и наследственность у него не лучшая: его отец, мой дед, умер от эндартериита, после того как ему ампутировали ногу. В сентябре отца прооперировали, ему вскрыли ногу от паха до колена, запретили курить, пить и предписали больше отдыхать. Никакого секса. Я уверен, что отец не подчинится, он снова будет курить, пить и работать до одури, хоть и отрицает это сейчас. Я сказал матери о результате анализа, а она сообщила отцу. Он ответил:

— Ну и что?.. Ничего с ним не случится. Он так же уверен, как и Лора. Что это? Всепоглощающая любовь? Бегство от действительности? Обезоруживающее мужество?

Я смотрю на отца и думаю: «Кто из нас двоих умрет первым?» Мама подает на стол жареную баранью ногу, и я встречаюсь с ней взглядом. Она как будто погружается в бездну, услышав мой безмолвный вопрос. Может быть, она уже задавала его себе, только другими словами? Она выдохлась, отреклась от жизни, которой заслуживала, ей придется переносить двойную угрозу, нависшую над мужем и сыном. Это даже хуже, чем знать, что тебе самой грозит опасность, скрыться некуда, кто-то ведь должен сказать: