Сальто ангела - Мод Марен - Страница 47

Любовь. Целую неделю мне казалось, что я начинаю верить в нее. Это был один клиент из Лидо. Врач. Мы с ним много беседовали, и он делал мне подарки, водил в рестораны, как настоящую женщину. Мы не расставались. Он даже обещал подыскать адвоката, который бы в суде представлял меня в качестве «официального транссексуала», обещал он найти и врача для моей операции. Однако ничего не вышло. Адвокат оказался моим бывшим клиентом, который не хотел впутываться в дело, связанное с транссексуализмом, а мой возлюбленный вернулся к жене и дочери, к своим повседневным делам и исчез из моей жизни. Он обещал невозможное, предлагал мне открыть адвокатскую контору, жить со мной, вместе бороться за право изменить имя и пол в документах.

Он был так мил, но я, наверное, не разобралась, где кончается обаяние и начинается ложь. Однако я успела привыкнуть к хорошему отношению, но транссексуал, занимающийся проституцией, не может выбраться из этой пропасти по мановению волшебной палочки. Восемь дней счастья пролетели, и я вновь окунулась в «море горя», как говорят наши девушки, и вернулась на панель улицы Понтье. Снова холод, снова приводы и так без конца. Проститутке всегда холодно, даже много лет спустя я постоянно мерзну, и я узнаю тех, кто занимался нашим делом, по их вечному стремлению к теплу. Ноги в снегу, одетая и голая одновременно, я улыбаюсь мужчинам, как будто вокруг цветет лето.

Постановление от 27 января 1907 года префекта полиции Лепина, статья 4: За исключением воскресенья, понедельника, вторника масленицы и первого четверга поста, запрещается появляться в общественных местах в масках или переодетыми без особого на то разрешения.

Таким образом, я нарушаю закон ежедневно. Каждая проверка документов оборачивается для меня приводом в полицию. Я теперь официально зарегистрирована. Проститутка и официальный травести, которому всегда вменяется в вину «поведение, способствующее разврату» и «приставание к прохожим». Я уже сбилась со счета — столько было приводов. Меня арестовывают, когда я выхожу из магазина с сумками продуктов, арестовывают просто так, когда я иду в кино, арестовывают только потому, что я в картотеке и официально зарегистрирована. «Слишком накрашена и смотрит на мужчин с целью склонить их к разврату». Причина приводов полностью зависит от настроения полицейского или от распоряжения, полученного в данный момент. Они либо разрешают тебе заниматься своим делом, либо не разрешают.

Полицейский суд на острове Сите. Вызов на 13.30. Я купила справочник по гражданским правам и свободам. На мне костюмчик под Шанель, хороший тон, хороший вкус, я готовлюсь защищать свое дело, в папке под мышкой копия диплома. Я буду говорить вежливо, как юрист, о том, что мужчина, одетый в женское платье не только в дни праздников, не может быть осужден, что этот древний закон противоречит принципам французского публичного права. Это все равно что запрещать быть евреем не только в дни праздников Йом Кипур или Рош Хашана, а негром — в лунные ночи.

Господа судьи! Этот закон 1907 года по организации карнавалов не имеет ничего общего с проблемой транссексуалов. Вы могли бы также достать текст приговора, по которому сожгли Жанну д'Арк в моем родном Руане. Жанна д'Арк оказалась бы рецидивисткой, поскольку надела мужской костюм после того, как поклялась этого не делать. Костер, пламя, очищение и смерть колдуньи-еретички.

Господа судья! Французы из Виши выдали нацистам всех транссексуалов с Монмартра, на них не было даже розовой звезды гомосексуалистов, они, отмеченные черным треугольником, исчезли. Они стали первыми жертвами лагерей и первыми подвергались там всевозможным экспериментам.

Но передо мной, конечно, нет никаких судей. Это просто затхлый полицейский суд, где сидят за столом, заваленным бумагами, судья, судебный исполнитель и секретарь. Они занимаются делами об украденных автомобилях, или о нарушении правил парковки, или о превышении скорости.

Автомобильная проблема больше всего занимает Францию в 1973 году.

— Вы по поводу своего мужа, мадам?

У судебного исполнителя округляются глаза, когда он знакомится с моей повесткой. Председатель одним глазом пробегает мое дело, а другим рассматривает меня. Я не признаю себя виновной, но ему на это наплевать. Я успеваю лишь начать свою речь об общественных свободах. Судья меня обрывает:

— Еще один переодетый. Сто пятьдесят франков штрафа в ваших интересах не опротестовывать, поскольку это уже повторное задержание. Чтобы больше я вас не видел.

Если же он увидит меня снова, мне придется провести неделю в тюрьме. Люди, присутствовавшие в зале, ничего не поняли. И все подготовленные мною документы оказались бесполезными. Какая же я дура, со своими надеждами на суд и на справедливость!

Я становлюсь параноиком. Я прихожу в бешенство, что мне не дают возможности защищать свое право быть женщиной. Ведь у меня все-таки юридическое образование. Сто пятьдесят франков штрафа, конечно, смехотворны, но для меня это равнозначно пощечине, еще одному унижению. Невыносимо. Я женщина, и хочу одеваться как женщина. «Официальный травести», что за определение! Ложь, ложь! Как же выйти из этого положения и не тронуться умом?

Я женщина в толпе мужчин, и я одна это знаю.

Кристину подобрала полиция нравов в девять часов утра. Ее обвинили в сутенерстве. Проституткам запрещено жить вдвоем в одной квартире. Объяснение, что в этом случае они могут меньше платить за квартиру, не принимается во внимание. Шлюха — не студентка. К тому же у нее новая машина. Ах, ей ее одолжили? Вранье. Машины у шлюх не ломаются, и вообще они не одалживают друг другу свои машины. А эта старая горничная? Так называемая горничная? Она что, не берет комиссионные с каждого визита? Вранье. Бывшая проститутка может стать только сутенершей. А вон та высокая рыженькая? Ах, она соседка? Мод? Вранье. Он травести.

Этого самого травести вызывают в участок, и вновь заходит разговор о его члене.

— Он у тебя что, отрезан? Сколько визитов в день? Распишись здесь, можешь идти.

Кристина же не может уйти. Новый закон о сутенерстве теперь касается и женщин. К тому же запрещается жить по двое в квартире, одалживать друг другу пальто и собираться вместе, чтобы выпить рюмку вина. За сутенерство — в тюрьму. А в это же самое время настоящие сутенеры развлекаются в барах.

Кристина бросилась на судью. Слишком много обвинений. Она точно взбесилась, ее хватают и отправляют в тюрьму Флери-Мерожи. Отделение Д6, предназначенное для проституток.

Я в ярости. Что за идиотский закон? Мне хочется надеть мантию адвоката и восстать против этого ханжества. Кто займется в полиции нравов сутенером Кристины или Наташи? Они шантажируют девушек, чтобы склонить их к сотрудничеству с ними. Им не нужны названия гостиниц, где происходят свидания, они их знают наизусть и устраивают облавы, когда захотят. Теперь им понадобились «индивидуалы», те, которые работают у себя дома, вне системы. Протоколы, поборы с гостиниц, с сутенеров, налоги. Проблема сутенерства становится целом государственной важности. Конфискация имущества, и девушка возвращается на улицу Сен-Дени.

Они отняли у меня единственную подругу. Они отпустят ее временно под залог в пять тысяч франков. Она выйдет, конечно, из этой тюрьмы, забытой и заброшенной в самом конце тополиной аллеи. Это дом самоубийц, в нем царит холод, и женщины там сходят с ума от ужаса. Приговор: два месяца тюрьмы с отсрочкой при уплате пяти тысяч франков… Следующая!

Попасть в тюремную картотеку плохо для всех проституток, а обвинение в сутенерстве грозит именно заключением, никакой надежды на амнистию. Это вроде клейма, лилии на теле. Если мне когда-нибудь удастся покончить со своей собачьей жизнью, я буду бороться против этого. Проституцию не запрещают, сутенерам позволяют сновать повсюду, а девчонок — в тюрьму? В какую же игру вы играете, господа? Из всех европейских стран Франция — самая ханжеская.

Им остается считать Жана Паскаля Анри Марена своим собственным сутенером. И они правы. Мод занимается проституцией, чтобы освободить Жана от его мужского пола. Она занимается этим, чтобы дать ему возможность побыстрее сделать желанную операцию.