Плавать с дельфинами - Пицци Эрин - Страница 43

Глядя на мать, Пандора вспомнила, с какой гордостью та всегда в любой подходящий и неподходящий момент любила выставить напоказ свое голое тело. А вот запах его Пандоре никогда не нравился, лаже в детстве. Другие мамы, накручивавшие длинными субботними утрами свои волосы на огромные, пугающего вида бигуди, а потом долго и ожесточенно сушившие их, источали запах чего-то вкусного и душистого, что очень нравилось сидящим рядом их маленьким дочкам. Пандора тоже считала, что мамы должны пахнуть коктейлем из шоколада с мятой и чуточкой ванильного мороженого. Моника, однако, никогда так не пахла. Ее запахом была смесь табака, розовой мучнистой пудры для лица, а также некоего мускусного аромата, всегда перебивавшего любые духи, в каком бы количестве ни опрокидывала их на себя Моника. А сейчас, когда мать сняла платье, в чуткий нос Пандоры ударил еще и застоявшийся потный смрад, прихваченный в местном аэропорту.

— Ванная вот здесь, ма. Пойду включу тебе душ. — Пандора торопливо проскользнула к ванной комнате. За собой она услышала шаркающую походку Моники. Пандора развернулась и выставила в сторону матери развернутое банное полотенце, прикрываясь им как тореадор от атаки разъяренного быка. Заметив, к своему удивлению, что обвислый живот матери почти что скрыл треугольник ее седеющих лобковых волос, Пандора вновь испытала острый приступ жалости. Перед ней была уже не та женщина с красивым крепким телом. Живот матери, весь в складках и морщинах, напоминал, скорее, большой выцветший лимон, давно валяющийся под лимонным деревом. Все бедра Моники были исполосованы синими венами, похожими, как показалось Пандоре, на тугие шишковатые переплетения болотных ризофор.

Бледно-голубые глаза матери с удивительно черными точками зрачков в упор уставились на Пандору.

— Я немного пополнела с нашей последней встречи, милая. Но я еще способна привлекать мужчин.

— Иди в душ, ма. Это здорово освежит тебя.

Мать повернулась к душу, подняла голову, подставила лицо струям воды. Душ ударил по слабой спине Моники, сбежал на оттопыренные ягодицы. Пандора, все еще стоявшая рядом и терпеливо державшая полотенце, вдруг поняла, что одним врагом у нее стало меньше. Мать она себе, конечно, от этого не приобрела, но вот врага в лице Моники точно уж лишилась. Во всяком случае, между ней и Моникой мог установиться наконец мир.

Полотенце лежало теплой белой массой в ее руках. Пандора даже вдруг почувствовала знакомый ритм, слабое медленное биение того большого любящего сердца, что впервые услышала в горах. Да, как в том барабане! Конечно. Как в барабане! Всеобщая любовь, дар женщин, который только они могут вручить другим женщинам или мужчинам. Пандора вдруг увидела лицо Джанин.

— Какая вода холодная! — взвизгнула Моника. Ее крик прервал думы Пандоры.

— Не беспокойся, сейчас согреешься, ма. Возьми. — Пандора накинула полотенце на плечи Моники. — Видишь, ты сразу посвежела. Как ты себя чувствуешь?

— Об этом я смогу сказать чуть позже, после обещанного пунша. Бог мой, Пандора! Мои подружки в нашем городе были просто потрясены, когда я сказала им, что поеду повидаться с дочерью на остров в Карибском море.

Слезы навернулись на глаза Пандоры Много лет прошло с тех пор, как мать в последний раз, будь то с осуждением или с гордостью, назвала ее дочерью.

— Пойду позвоню в бар, — пробормотала она.

Глава двадцать третья

Джанин принесла к ним в номер два ромовых пунша в запотевших бокалах. По их стенкам стекали струйки влаги, над краями возвышались кубики льда.

— Это моя подруга Джанин, — представила Пандора.

Зажигая сигарету, Моника критически осмотрела вошедшую женщину.

— Как тут моя Пандора вела себя на вашем острове, с теми ли людьми встречалась?

О, черт! Фразу, которая обычно следовала за этой, Пандора тоже знала наизусть.

Моника отпила большой глоток рома, затем еще один.

— Все, что у нас с ней есть в этом мире, — вымолвила она, — так это доброе имя нашей семьи.

Глаза Моники тренированно наполнились слезами.

Пандора взглянула на Джанин.

— Ваша Пандора — прекрасная девушка, миссис Мейсон. Тут ее все очень любят.

У Пандоры отлегло от души. Она почувствовала, что Джанин умело перешла на обычную для себя манеру общения с привередливыми туристами.

Моника, однако, вовсе не желала упускать случая до конца сыграть свою роль.

— Это, конечно, здорово, что она сбежала на этот карибский островок, но дело-то в том, что дома у нее остался совершенно замечательный муж, который ждет ее возвращения.

— Это неправда, ма. — Пандора почувствовала приближение знакомого приступа ярости. — Это абсолютная неправда. Ричард бросил меня ради Гретхен, и он не хочет, чтобы я возвращалась.

Джанин сочувственно посмотрела на подругу и выскользнула за дверь.

— Увидимся, вечером на работе, Пандора.

Моника вскинула голову.

— А я что же, останусь одна в первый же вечер здесь?

— Нет, ма. Мы с тобой пообедаем, а потом я сбегаю переоденусь перед работой. Моя смена начинается только в десять вечера, а ты к тому времени уже благополучно заснешь.

Моника какое-то время еще обиженно втягивала через соломинку остатки рома, затерявшегося в бокале меж ледяных кубиков. Пандора ненавидела этот звук еще с детства. Однако она ничего не сказала матери по этому поводу.

Сейчас она могла справиться с любыми эмоциональными провокациями со стороны матери. Единственное, чего она не смогла бы выдержать, было столкновение их воспоминаний, их разных версий о том, как в действительности сложилась жизнь Пандоры и почему. Боязнь именно такого столкновения заставила Пандору опасаться и самого приезда матери.

Обшей в обеих их версиях была констатация того факта, что отец бросил их. Общность на этом, однако, и кончалась: мать и дочь расходились в оценках причин ухода отца. С материнской стороны неизменно слышались намеки на якобы имевшие место сексуальные покушения отца на дочь, остановленные лишь благодаря ее своевременному вмешательству.

Пандору же в спорах с матерью о прошлом значительно больше волновал иной сюжет. Маркус был главным источником ее с матерью споров. Моника, например, считала, что Маркуса просто подставила группа недовольных бабенок, домогавшихся его, но так ничего и не получивших. Пандоре же, как жене, вообще не должно было быть дозволено давать свидетельские показания в суде. Мать шла дальше, она утверждала даже, что заснятые на видео сексуальные оргии были всего лишь умелыми подделками, а то, что Маркуса признали виновным, являлось только очередным свидетельством коррупции высокопоставленных чиновников. Тема бывшего мужа Пандоры всегда была взрывоопасной в отношениях между матерью и дочерью, и ничто не могло изменить эту ситуацию.

Моника и сейчас готова была использовать эту тему, чтобы лишний раз уязвить дочь, но основной ее целью было, конечно, заставить Пандору вернуться к Ричарду. К его большой и весьма влиятельной семье. Это позволило бы Монике вновь приходить на торжества в поместье Таунсендов, ощущать себя причастной к этим семейным сборищам, где так силен был аромат богатства, любоваться на серебряные приборы и подсвечники. И вообще Моника не понимала, как это ее простушка-дочь, совершенно лишенная предприимчивости, смогла шутя разделаться с тремя мужьями, тогда как сама Моника имела всего одного, да и того потеряла.

Моника покопалась в сумочке.

— Вот, — сказала она, доставая оттуда толстый конверт. — Это от Ричарда. Я говорила с ним по телефону перед отъездом. Он утверждает, что очень по тебе скучает.

— Ох, ма! Тебе что, обязательно надо было всех обзванивать? Уверена, что ты и Норману позвонила.

— Да, конечно, позвонила. Он мой первый зять. У него все хорошо, двое детей и симпатичная женушка. Я часто ее встречаю в городе. «Знаете, миссис Мейсон, — сказала она мне, когда впервые пришла в мою парикмахерскую, — я не понимаю, откуда берутся все эти ужасные истории о том, как мой Норман избивал вашу Пандору. Он ведь очень тихий, спокойный человек. И мухи не обидит». Вот что она мне сказала, Пандора. — Моника взяла свой бокал и допила последние остатки рома, совсем уж разбавленного растаявшим льдом. — Так что не знаю, не знаю, девочка моя. Вот Маркус, например, опять собирается жениться. Я увидела фото в колонке светских новостей. Его новая невеста так молодо выглядит! И очень похожа на тебя, на эдакую мышку-замарашку.