Фигляр дьявола - Смит Мюррей - Страница 105

— Мы не должны целоваться, — прошептал Дэвид, когда их губы сблизились, — и на самом деле надо прекратить…

И когда они поцеловались, это был словно их первый поцелуй, громоподобный поцелуй любви, длившийся много часов. Часов, которым суждено изменить всю их жизнь.

Прошло две недели после завтрака в ресторанчике «Миммо», когда Дэвид Джардин спокойно и честно сказал Элизабет Форд, почему тот полный прекрасной страсти день должен перейти в разряд приятных и тайных воспоминаний.

Может быть, этот романтический итальянский ресторанчик просто был фатальным местом для подобных эмоциональных поступков?

По случайному совпадению, в то время как длился этот бесконечный поцелуй, в Боготе Гарри Форд готовился выполнить свой первый, тщательно спланированный этап операции «Коррида», в которой ему отводилась главная роль.

Уверенными движениями он зарядил магазин автоматического «ЗИГ-Заузра Р-226», запах ружейного масла подействовал на него, как средство, усиливающее половое влечение.

К западу от университетского района в Боготе имеется дорога, поднимающаяся к Национальному парку, ею пользуются для проезда напрямик, чтобы избежать интенсивного движения на Каррера-7 и авенида Каракас. На подъезде к пологим холмам Национального парка, где сейчас не рекомендуется гулять одному, примостились бары, пивные и убогие лачуги. Время от времени полиция, иногда и при поддержке армейских подразделений, появляется здесь и разгоняет обитателей трущоб.

С некоторых мест у подножия холмов и с дороги видна высокая белая верхушка церкви на вершине холма Сьерро-де-Монсератте. Этот холм стал источником вдохновения для паломников, стекающихся к статуе погибшего Христа, созданной в XVII веке скульптором Педро Луго де Альбаррачином, ей недаром приписывают многие чудеса.

Капитан Родриго Табио Барбоса сидел на пассажирском месте в полицейском «джипе», прикуривая четвертую за сегодняшнее утро черную манильскую сигару. Сквозь темные солнцезащитные очки он наблюдал за оборванными мальчишками, шныряющими вокруг деревянных хибар и лачуг из кусков покореженного листового железа. Оборванцы закутаны в индейские одеяла, составляющие всю их собственность. Несколько недель назад его внимание привлек тут один пухленький мальчишка-оборванец лет шести или семи, и сейчас он задумчиво наблюдал, как тот бегает вместе с остальными детьми, которые о чем-то спорят между собой.

За водителя, капрала полиции Хайме можно не беспокоиться, он будет держать язык за зубами, Табио убедился в этом, когда Хайме принимал участие в последней «охоте на цыплят». Хайме, как и остальные семь полицейских из подразделения капитана Табио, один за одним были вовлечены в изнасилования и убийства беспризорных детей, в защиту которых сейчас развернули кампанию газета «Эспадор» и телевидение Боготы.

Родриго Табио не принадлежал к зловещим правым экстремистам, объявившим тайную войну уличным нищим и карманникам. Этим занимались неорганизованные фашиствующие элементы, знающие, как пользоваться законом в своих интересах. Таких молодчиков полно в любой стране Южной Америки. Нет, Родриго Табио Барбоса представляет собой образец мутации человеческой личности, и такие люди появлялись во всех обществах, от первобытно-общинного до наиболее цивилизованного.

Он был хроническим психопатом, испытывающим мерзкую тягу к разрушениям, пыткам, садистским убийствам самых беззащитных, уязвимых и физически привлекательных человечков.

Он ощутил эту кошмарную тягу, работая патрульным полицейским в зловещих трущобах. Началось все случайно. Как-то Табио осторожно пробирался по канаве, прокладка которой уже давно была приостановлена из-за нехватки муниципальных средств, преследуя двух подростков, вооруженных ножами, когда внезапный шум заставил его оглянуться. Мелькнула тень, и он выстрелил четыре раза в целях самозащиты. Упавшая, залитая кровью фигура оказалась беспризорным мальчишкой десяти лет. Позади канавы, в одной из пяти труб, где ютились беспризорные дети, раздался громкий топот убегавших детей.

Шум дыхания испуганных детей заставил его обернуться влево, где в темноте сверкали белки детских глаз. До этого ужасного момента Табио был виновен только в том, что по ошибке застрелил мальчишку, но это была честная ошибка, за которую его мало кто обвинил бы в таком опасном городе, как Богота. Но теперь его охватило безумие. Безумие в сочетании с убийственным спокойствием. Безумие вместе с грязной, извращенной похотью.

И после этого капитан Родриго Табио Барбоса одного за другим связал своих подчиненных круговой порукой. Некоторые были смертельно запуганы, другие целиком попали в сети дьявола и верили, что умрут, если будут поступать по-другому.

Но почему же ни один из них не обратился к начальству?

Потому что дьявол загипнотизировал их, подчинил своей воле. И эти семеро навечно проклятых полицейских стали слепыми орудиями воли Табио, такими же, как любой из «бессмертных» в колдовских общинах на Гаити.

Зомби Родриго Табио.

Понаблюдав за мальчишкой сквозь темные очки, Табио постучал по приборной доске своей полицейской дубинкой, капрал завел двигатель, и джип тронулся мимо играющих и спорящих детей, не подозревающих, что над ними уже нависла зловещая тень.

Дело в том, что некоторые детективы из уголовной полиции Боготы подозревали Табио, но он был слишком умен, чтобы попасться с поличным во время своих смертоносных рейдов. У детективов есть семьи и собственные дети, но уж слишком загружены работой полицейские Боготы, чтобы тщательно расследовать редкие убийства, о которых никто и не заявлял, неизвестных беспризорных детей. В столице государства и без того полно подлежащих расследованию преступлений, одних только убийств каждый год насчитывается до двадцати пяти тысяч.

И все же несколько детективов решили поймать капитана Табио. В национальной полиции Колумбии служило довольно много честных полицейских, если принимать во внимание постоянные предложения взяток и смертельные угрозы, а именно таким способом люди картеля и партизаны спасались от тюрьмы. Этих честных полицейских убивали в таком количестве, что по сравнению с ними жертвы союзных войск в ходе войны в Персидском заливе казались просто ничтожными. Порядочность и общая опасность сплотили их. По случайному совпадению некоторые из них проходили подготовку у полковника Хавьера Рамона Г., бывшего начальника отдела безопасности и контршпионажа тайной полиции Колумбии и надежного агента Дэвида Джардина, завербованного в конце 70-х годов во время обучения в полицейской школе по борьбе с терроризмом.

Группа детективов поделилась слухами о капитане Табио с редакторами столичных газет и телевизионных информационных программ. Вот так и появилась на свет статья, которую Гарри Форд прочитал в газете «Эспадор», сидя в баре «Глазго» отеля «Ла Фонтана» и легонько флиртуя с прекрасной шестнадцатилетней девушкой из Аргентины.

Когда стало ясно, что газетная история не привлекла внимания полицейского начальства, детективы предприняли шаг, который показался бы чересчур радикальным за пределами Колумбии. Они привели в действие кое-какие рычаги, то есть связались с некоторыми влиятельными людьми, когда уже поняли, что на закон в данном случае рассчитывать бесполезно. Одним из таких влиятельных людей оказался и дон Пабло Энвигадо, Робин Гуд из Антьокии.

Как раз в этот момент дон Пабло опечалился известием, которое узнал из разговоров с восьмидесятичетырехлетним священником — посредником в переговорах между Эскобаром и советником президента по делам Медельина. В силу чрезмерной жестокости Пабло терял свою возросшую популярность и обожание со стороны простого люда. Поговаривали, что он объявил войну властям, пытаясь заставить их отменить принятый закон о выдаче США арестованных торговцев наркотиками. Пабло рассчитывал на поддержку всех истинных колумбийцев, но он организовал взрывы бомб в нескольких крупных городах, и эта огульная и редкая жестокость стоила ему традиционного и даже, может быть, романтического образа народного героя.