Фигляр дьявола - Смит Мюррей - Страница 123

Джардин сунул руки в карманы брюк и кивнул. Снова спокойный, хладнокровный, здравомыслящий.

— Спасибо, Ронни. Проверка Форда дело срочное. Я имею в виду, что это дело даже ближайших часов, а не дней. Пожалуй, нам следует подключить Тони и Билла. Неизвестно, как все обернется.

— Разумеется.

— Мы должны предпринять меры по защите нашей службы, но мне хотелось бы дать Гарри любой шанс оправдаться…

Дэвид и Ронни обменялись быстрыми взглядами. «Прежде, чем мы убьем его» — такова была незаконченная часть фразы.

Судье Альмеде было лет двадцать семь на этой фотографии. Лейтенант отдела по расследованию убийств Эдди Лукко сидел в баре, потягивая виски с водой и разглядывая обрамленную в рамку черно-белую фотографию. Ему нравился Альмеда, и бескомпромиссные действия его героя позволили Нэнси стать партнером в юридической фирме, где она работала.

— Ты в порядке, Эдди? — спросил бармен, тоже бывший морской пехотинец, улучивший момент протереть стойку.

— В полном.

— Отлично.

Бармен не стал дальше расспрашивать, хотя и заметил, что последние дни полицейский несколько не в себе.

— Великий пианист этот парень. Ты знаешь, что он судья? Говорит на нескольких языках, играл здесь, чтобы иметь возможность оплачивать учебу в юридическом колледже.

— Шутишь, наверное… — ответил Лукко, и в этот момент глаза его прищурились при виде входящего в бар Лентяя Минни. Тот засек лейтенанта, скорчил рожу и без промедления выскочил из бара.

После небольшой паузы бармен попытался продолжить разговор.

— Ты знаешь, нас, барменов, называют психиатрами. Ребята любят рассказывать нам о своих проблемах.

— И не говори, — буркнул Лукко, залпом допил виски, слез со стула, поднял с пола видавшую виды синюю парусиновую дорожную сумку и вышел из бара.

Бармен пожал плечами.

— Странный парень… — заметил он, обращаясь к зеркалу.

Выйдя из бара, Лукко перешел улицу, прошел несколько кварталов, проверяя, нет ли «хвоста», остановил такси, забрался в него и велел шоферу отвезти его в аэропорт Ла Гуардиа.

Из аэропорта он позвонил Нэнси, которая допоздна задержалась на работе.

— Как дела?..

— Я присмотрела отличный домик в Гринвич-Виллидж. Две спальни, большая гостиная, ванная, второй туалет с душем, просторная кухня и громадный холл, где можно поставить обеденный стол.

— Нэнси, Гринвич-Виллидж… послушай, это же не Ист-Сайд.

— Там прекрасно, Эдди. Как раз то, что нам нужно.

В зале вылетов объявили о посадке на рейс компании «Америкэн Эйрлайнз» до Денвера, штат Колорадо.

— Эдди?..

— Не знаю, лучше не стоит.

— Прекрасный район, веселый, живут там люди всех национальностей, я бы даже сказала несколько… пикантный район. Да в чем дело, неужели вместе с душой ты продал и хороший вкус?

— Плохая шутка.

— Черт возьми, извини, Лукко.

— Можешь не извиняться.

— Ладно. Когда твой самолет?

— Скоро.

— Значит, мне забыть про этот домик и продолжать искать? Может быть, что-нибудь роскошное рядом с парком? Черт побери, я даже могу внести залог.

— Тебе придется открыть счет в банке?

— За квартиру рядом с Сентрал-Парк? Сначала нужно обратиться в комиссию по недвижимости…

— Я говорю о домике в Гринвич-Виллидж.

— Две тысячи долларов.

— Так займись этим.

— Мы можем пойти вдвоем и посмотреть.

— Если ты видела, то, значит, он и мне понравится. Ну пока, люблю.

— Вернешься завтра?

— Разумеется. Крепко целую.

Лукко повесил трубку и направился через зал, не забывая поглядывать, нет ли «хвоста», даже уже пройдя регистрацию и выходя на посадку на рейс, следующий в Майами.

А в это время в парижском аэропорту Шарль де Голль судья Юджин Пирсон выходил с рейса «Эйр Лингус», прибывшего из Дублина. Впервые за многие недели в его походке появилась определенная легкость, потому что он верил, что в течение ближайших двадцати четырех часов встретится со своей любимой дочерью, которая, конечно же, станет прекрасной пианисткой и даже будет выступать с концертами после занятий музыкой под руководством Энрике Лопеса Фуэрте.

Он прошел в транзитную зону и отыскал на телемониторах информацию о своем рейсе в Майами. Лететь предстояло рейсом «Эр Франс», отправлявшемся по расписанию в два часа дня. Значит, еще есть время перекусить и выпить чашку кофе. Из вещей у него всего один чемодан, считающийся ручной кладью, куда Мараид уложила одежду и белье для Сиобан, а еще модные часики в качестве подарка дочери, как это обычно делают матери.

Пирсон пожалел, что у него нет времени посмотреть Париж, ведь это его любимый город. Но память об ужасном убийстве Венецианской Шлюхи никогда не покидала его, иногда он даже просыпался и вскакивал среди ночи, пытаясь стереть с лица кровь и мозги убитого.

В аэропорту ощущалась активность полиции, опытным взглядом Пирсон заметил нескольких переодетых детективов, изображавших бунтарей обоих полов в кожаных куртках, обычных пассажиров и носильщиков. Последние были, пожалуй, из специального отряда полиции по борьбе с терроризмом. Ведь за последние две недели в Париже взорвались пять бомб, и, как сообщила ему Мэри Коннелли, это была работа крайне правых экстремистов, пытавшихся скомпрометировать ливанскую организацию «Хезболлах», которая, по слухам, усиленно искала выгодный в политическом отношении способ избавиться от нескольких западных заложников. И действовала она согласно инструкциям иранской разведки, у руководителей которой на первом месте стояло желание вырваться из пропасти критики и забвения, куда ее ввергли предыдущие правители.

По словам Мэри, некая французская экстремистская организация начинила бомбами машины и бросила две гранаты в еврейскую школу, объявив себя террористической группой ливанских фундаменталистов.

Юджин Пирсон покачал головой, подумав о сложности и запутанности всех этих дел. Даже будучи одним из руководителей ИРА, он порой терялся в многообразии лозунгов и политических привязанностей европейских революционеров. Но сейчас его занимало только одно — не впутаться ни в какой скандал и благополучно вылететь в Майами.

Сидя за столиком кафе в транзитном зале и разглядывая меню, он искренне пожелал, чтобы все эти группы сели за стол переговоров и выработали единую политическую линию, а не грызлись друг с другом.

— Пожалуйста кофе, — вежливо обратился он на французском к официантке-алжирке и по-французски продиктовал целый набор закусок.

Юджин гордился своим французским, который уже много лет изучал по лингафонному курсу. Во всяком случае ему понравилось, как бегло прозвучал его заказ.

— Мсье очень любезен… — пробормотала официантка и удалилась.

«Очень любезен, — подумал Юджин Пирсон. — Если бы ты только знала». Он усмехнулся. Вот он сидит здесь один, но уже ничто не отнимет у него радости вновь увидеть Сиобан.

Гарри Форд был поглощен делами, но в то же время встревожен. Он получил первое серьезное задание по охране Пабло Энвигадо с того момента, как занял должность Хесуса Гарсиа и стал начальником службы безопасности картеля. Первая его задача — оберегать жизнь крестного отца медельинского картеля, а вторая — обеспечивать ему свободу передвижения во время случайных набегов в самое сердце вражеской территории.

Врагами Пабло Энвигадо являлись, естественно, не бандиты, а правоохранительные органы Колумбии и армия.

Гарри сидел на переднем сиденье следовавшего вторым джипа, рядом с водителем. Позади расположились Пабло Энвигадо и четверо телохранителей. Франко Сонсон сидел как раз сзади Гарри, держа постоянную радиосвязь с конвоем из пяти бронированных джипов и патрульных фургонов с затемненными стеклами, набитых вооруженными людьми. Спереди, сзади и по бокам конвой сопровождали двенадцать мощных мотоциклов, их водители в шлемах и бронежилетах вооружены автоматами МАС-10 и пистолетами-пулеметами «узи».