Агентство «Аргентина» - Сербжинская Ирина - Страница 91

Ява поморщился.

— Жалею? Да я жду не дождусь, когда она уберется восвояси! Терпеть не могу плачущих девиц, а у этой вечно глаза на мокром месте. На нервы действует своим нытьем…

В глазах Цолери, устремленных на Яву, промелькнуло что-то вроде облегчения.

— Так она сейчас с Алиной? — уточнил он.

— С Ньялсагой. Он ее утешает и чаем поит.

Цолери откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по поручню кресла.

— Значит, Ньялсага… — еле слышно пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Хочешь кофе? Я сварю.

Он поднялся и принялся возиться с кофейной мельничкой.

Ява скользил взглядом по набитым книгами шкафам, столу, плотно закрытому жалюзи окну. Оборотень, рыцарь древнего несуществующего уже Ордена! Какими судьбами занесло его сюда и как оказался он связан с Хэрвеллом? Ответ на это могли дать только Кемен и сам Цолери. Но потомок Хэрвелла, там, на берегу, не ответил на вопрос, а самого Цолери никто расспрашивать не рискнул.

Сразу после сражения с Харгалом он исчез, и Ява не успел даже не поблагодарить за то, что тот заменил его в поединке.

Впрочем, это ведь можно сделать сейчас. Он кашлянул.

— Насчет Своры и Харгала, — начал он нерешительно. — Я…

Цолери поставил перед ним тяжелую глиняную чашку.

— Пей, — приказал он, пресекая ненужные слова. — Хороший кофе — единственное, что примиряет меня с существованием здесь.

Ява покорно взял чашку. Благодарности снова пришлось отложить. Такой уж он есть, оборотень, волк-одиночка, не любитель говорить по душам.

Ява взглянул на древние фолианты, громоздившиеся на полках.

— Спасибо, что помогаешь искать книги о Соранге. Может, удастся отыскать то в них, что нужно. А если нет…

Он умолк. В очередной раз подумалось, что поиски его тщетны, и в очередной раз Ява прогнал эти мысли прочь. Выход обязательно найдется, главное — не сдаваться!

Цолери одобрительно кивнул.

— Рано или поздно каждый найдет то, что ищет, — сказал он. — Уж поверь мне!

…Алина-барракуда чувствовала себя странно: первый раз в жизни ей совершенно нечем было заняться. Ехать в школу не нужно, готовить не хотелось, к уборке не лежало сердце, даже любимые кулинарные книги валились из рук. Алина подумала, походила из угла в угол, потом собралась и поехала в агентство.

В агентстве она застала только Яву. Тот, расположившись в кресле Ньялсаги, изучал потрепанный пергаментный лист, испещренный таинственными знаками. Алине показалось, что вид у приятеля был непривычно озабоченный, точно Ява о чем-то сосредоточенно размышлял.

— У Цолери был? — поинтересовалась она, кивая на пергамент.

Ява аккуратно свернул лист и потянулся за чайной чашкой.

— Да, заглянул по дороге.

— Как он там?

— Сидит в своем логове, воюет с Дэберхемом. Пока что Дэберхем одерживает победу по всем фронтам, — Ява хмыкнул. — А потом вот сюда завернул.

Он сделал глоток и поставил чашку.

— Наблюдаю за развитием событий.

Алина насторожилась и быстро глянула в сторону соседней комнаты.

— Уже есть события? — спросила она, понизив голос.

Ява пожал плечами.

— Вроде нет.

— О чем тогда разговор?

— Предчувствия, — сказал Ява. — Предчувствия у меня очень скверные!

Алина скептически посмотрела на него.

— Предчувствия? В предсказатели решил податься?

Она подошла к столу и поморщилась.

— Посуду после вчерашнего так никто и не помыл? Ясно…

— Мы рассчитывали на тебя, — хладнокровно сообщил Ява, разворачивая очередной пергамент и углубляясь в чтение.

— На меня? Я что — домовой гном, посуду за вами мыть?

Ява не отозвался. Недовольно бормоча что-то себе под нос, Алина собрала со стола бумажные тарелки с остатками еды и выбросила в корзину.

— А где Мерсея?

Не отрывая глаз от пергамента, Ява ткнул пальцем в сторону окна.

— На лавочке сидит. Дышит свежим воздухом.

— В своем наряде?! Гм… народ, наверное, удивляется?

Ява вздохнул, аккуратно свернул пергамент и вложил в пакет.

— Во-первых, Ньялсага разрешил ей накинуть твой плащ.

Алина замерла, держа в одной руке коробку из-под печенья, в другой — скомканные салфетки.

— Что?

— А, во-вторых, с чего бы кто-то удивлялся? Наш дом — на задворках драматического театра. Все давно привыкли, что здесь то короли покурить выходят, то рыцари в латах на троих соображают, то какие-то раскрашенные тетки в париках пирожки трескают. Помнишь прошлогоднего некроманта, который клаустрофобией страдал?

Алина покопалась в памяти.

— Это не тот, что отказывался находиться в закрытом помещении и весь день на крылечке торчал? Его еще Бахрам караулил?

— Он самый, — кивнул Ява. — В камзоле и с трупными пятнами на лице. Целый день сидел у всех на виду — и что? Кто-то удивился? Как бы не так. Поинтересовались у него пару раз, что за спектакль сегодня вечером идет — и все!

Алина бросила мусор в корзину, отряхнула руки и подошла к окну.

— Взяли мой плащ, — проворчала она, глядя во двор. — Хоть бы позволения спросили для приличия, что ли. А давно Ньялсага с ней сидит?

— Давненько, — сдержанно ответил Ява. — Наверное, помогает дышать свежим воздухом.

Он вытащил из пакета еще один лист и развернул.

— Ты с ним разговаривал? Насчет… ну, об этом?

— Разговаривал. Он сказал, все под контролем.

Пару минут Алина рассматривала сидевших на скамье людей пристальным снайперским взглядом.

— Мне тоже так кажется. Все нормально, ничего подозрительного не вижу. Зря ты волнуешься!

Ява отбросил пергамент, вскочил с кресла и в одну секунду оказался рядом с ней.

Некоторое время они молча наблюдали.

— Разве ты сама не видишь? Он выглядит таким… — Ява запнулся, подбирая слова. — Таким…

— Каким — таким?

— Спокойным. Безмятежным.

Алина снова уставилась в окно.

— И что? Это плохо?

— Алина, мы только что проводили Бахрама! А Ньялсага уже словно забыл о нем!

— Преувеличиваешь. Ничего он не забыл.

— Преувеличиваю? — воскликнул Ява. — Да его будто околдовали!

Он махнул рукой, вернулся к столу, развернул пожелтевший лист и погрузился в чтение, однако, Алина видела, что Ява лишь скользит глазами по строчкам, а мысли его блуждают где-то очень далеко.

Она подошла к столу, прихватил до пути парочку испачканных вареньем чашек.

— Это все усталость, — примиряющее сказала Алина. — Свора, Бахрам… столько всего на нас навалилось!

Она поставила чашки в раковину.

— Знаешь что? Давай съездим, наконец, в Аргентину. А? Мы ведь давно собирались. Вот прямо завтра купим билеты — и все втроем отправимся!

Ява посмотрел на нее поверх пергаментного листа.

— Что-то не хочется. Чего мы там, в этой Аргентине не видели?

— Там красиво, говорят…

Ява недоверчиво хмыкнул и снова углубился в чтение.

Алина отыскала в столе черный пластиковый мешок, развернула и окинула взглядом стол, намечая фронт работ. Коробки, старые журналы, мотки веревок, гвозди…

Она опустила руки.

— Нет, не могу… это ведь вещи Бахрама. Вдруг… вдруг они ему еще понадобятся?!

Алина поколебалась, потом решительно сунула мешок под стол.

— Тролль с ней, с уборкой! Потом займусь… когда-нибудь.

— Здравая мысль. Выпей лучше чаю, — посоветовал Ява.

Алина осторожно взяла горячую чашку, поднесла к губам — и замерла.

— А ты не знаешь, Кемена кто-нибудь предупредил? Он в курсе?

— В курсе чего? — без особого интереса спросил Ява, переписывая что-что из старинного манускрипта в записную книжку.

— Того, что девушка задержалась здесь на день.

— Понятия не имею. Цолери, впрочем, знает.

Алина хмыкнула.

— Насчет Цолери я не сомневаюсь. Вот только телефоном он не пользуется, так что позвонить Кемену не может. И Кемену неизвестно, что Мерсея осталась здесь. Вдруг он решит, что в городе объявился еще один гость?

— И что?