Осколки чего-то красивого - Макарова Ольга Андреевна - Страница 33

А сам Ингар путешествует по своей Вселенной на корабле Скидбладнире, по Небу и по Морю…

Таков его мир…

Мир Джулай похож на старое кино. Это мир-монохром, где есть только два цвета — черный и белый, и их тени…

Это мир преданий и легенд. Это мир призрачных образов, штрихов на пожелтевшем пергаменте, повествующем нам о рыцарях и драконах, о диковинных лесах, чьи ветви порой закрывают небо, заставляя свет падать вниз тяжелыми лучами…

Каждый образ готов обрасти руническими надписями и поведать историю, только посмотри — и она появится. И для каждого она будет своя, иная, неповторимая…

Вот крылатый Змий, на которого замахнулся копьем юный рыцарь, храбрец (или безумец), не носящий доспехов… Но мне Змия жаль! Потому что у него грустные и умные глаза, которые словно умоляют понять его и остановить копье.

Но и лицо рыцаря отвагой светится и храбростью… Так кто тут злодей?.. Боги знают… но нам не скажут…

Мы можем только сочинять историю за историей, а молчаливая драма так и останется навеки застывшей в черно-белом мире Джулай…

В ее мире больше сумерек, а свет, если яркий, падает тяжелыми бликами, съедающими даже контуры…

И Небо, оно прекрасно в ее мире, и есть у него особая черта… оно видно с земли, оно в вышине, и надо задрать голову вверх, чтобы полюбоваться на крученые облака, где мчится любимый корабль Джулай — Летучий Голландец…

Вот так и жили Ингар и Джулай в разных мирах, которые соприкасаются на границе, как Море и Небо…

А где их граница?

Все очень просто. Они растут как два могучих древа из одного корня — ведь все они были когда-то набросками, грубыми штрихами на черновой бумаге, и лишь творцы потом решали, какой мир примет их и позовет за собой…

Оба мира прекрасны, оба удивительны. Просто один показывает тебе свои легенды и чудеса во всей красе, сразу, как они есть, а второй учит тебя творить их самому, и в твоей фантазии монохром обретает любой цвет…

Да, вот я, например, люблю зеленых драконов с желтым узором по чешуе, красным гребнем и бездонно-голубыми глазами…

(19 мая 2003 г)

188.

Пользуясь тем, что у меня выходной, забрал из школы Сольвейг. Нарвался на скандал…

Так, подробнее… Моя воинственная Сольвейг подралась с неким Максом (храбро, учитывая, что он старше и здоровее) и поставила ему знатный фингал. Макс, будь он неладен, решил пустить в ход тяжелую артиллерию — бабушку.

Ой, я чуть не сдох! Бабуленция и слышать не хотела ничего в оправдание Сольвейг. Тогда я решил подыграть: ах так! ах вот как! нет, как тебе не стыдно, Оля! безобразие! я маме скажу, она тебя накажет!

На сем старая ведьма угомонилась и отправилась с волчонком-внучонком своим домой.

А я по пути объявил расстроившейся Сольвейг, что я все напридумывал, просто чтобы отвязаться (она на это сказала, что я лучший в мире брат). А потом мы побеседовали о том, что драка — это вообще не выход. Это, так сказать, последнее средство, которое чести воину не делает…

В общем, пора отдавать ребенка на айкидо!..

189.

Поговорил о своем замысле с мамой (умолчав о драке, как обещал) и получил добро…

Тренировка сегодня. Мы еще успели сгонять купить кимоно (миниатюрное — как мило!) и тапочки. Что ж, ждем вечера, сидим в моем Логове, беседуем о Пути Воина:-)

190.

Тренировка… я был, как обычно, в паре с Юлей, а Сольвейг я поручил Тимурке (ему 12 лет, паренек славный, к тому же, на айкидо уже два года).

Замечательный был вечер, что и говорить. И Сольвейг айкидо до смерти понравилось; впрочем, я не сомневался.

Домой шел, держа за руки двоих самых своих дорогих людей, Юлю и Сольвейг, любимую и сестренку. Ни о чем не думал, ничего не видел, ничего не созерцал. Просто был с ними здесь и сейчас, не отвлекаясь ни на закат, ни на облака…

191. 20 мая 2003 г

"Ну вот ты и поселил нас с Игорем в Замирье, и имена дал Замирские… Можно я тебя о чем-то попрошу?" — "Проси!" — "Пожалуйста, всегда зови меня Джулай…"

192.

У меня на ладони сидит доверчивый мотылек.

Юля, Джулай… если я скажу тебе, ты испугаешься и улетишь… поэтому я молчу, мой самый любимый человечек… сколько еще я смогу молчать?..

193.

July… July… July…

194.

Пережил суровые нападки двоих однокурсников, одного православного и одного мусульманина. Ну, перед лицом язычества все объединяются, как обычно. Просто обидно… что я им сделал?.. я же не трожу их веру, а? Я же не говорю, что она неправильная?.. Между прочим, я и сам считаю, что есть Нечто выше Богов стихий…

Но мне тут грозили Адом, вечными муками и Геенной огненной…

В который раз убеждаюсь, что религии, верующие в Единого, злы и жестоки.

Бог есть любовь, говорят они. Бог есть прощение, говорят они. А на самом деле: мы все овцы, а ты козел, и когда наш Пастырь это увидит, тебе достанется на орехи…

Ох, верьте, но к религиям не присоединяйтесь, тогда зла на Земле станет меньше, честное слово…

195.

Позвонил подруге детства, Мирсаде. Потому что замучила совесть, что не звонил уже полгода. Она была рада! И тут же огорошила меня новостью, что вышла замуж… мды, дэушка меня всего на месяц старше… бывает…

Я ее туманно и путано поздравил, потому что был немного в замешательстве…

— Забудь, Баль! Ничего не изменилось, а ты говоришь со мной, как будто я чужая! Лучше скажи, драконов не видать за окном?

— Не видать. Просто висит над городом дырявое покрывало из облаков… Ты лучше скажи, Ми, почему люди не летают?

— Спроси чего полегче! Хотя я, знаешь, летаю!

— Да ну!

— Конечно. Я люблю своего Виталика, он любит меня… Я счастливая, потому и летаю…

— А я… я тоже…

Да, мы еще долго говорили. Я рассказал ей про Юлю-Джулай и про свою мечту — объединить всех творцов, что было встречено с восторгом.

Мне тогда показалось, что действительно и не менялось ничего, и Мирсада как была кучерявой девчонкой с веснушками, так и осталась. А слова "замужняя женщина", тяжелые и суровые, к ней как-то не клеились…

К концу разговора я торжественно принял ее в ряды замирцев и получил предложение срочно это отпраздновать! Мирсада пригласила меня завтра к двум к себе домой (елки, вспомнить еще, как дотуда доковылять…)

196.

Она фразу еще сказала такую… ключевую… что мы дискуссию на час-полтора развели:

"Понимать творца, значит понимать его произведения. Я думаю, для счастья одному творцу нужен другой творец. Как у нас… я поэтесса, Виталик — музыкант…"

Я возразил: "Необязательно. Нет. Нужен тот, кто понимает, вот и все. Можно быть художником, не рисуя картин, можно быть поэтом, не сочиняя стихов… Просто созерцать и понимать. Понимание — это ж первая ступенька к счастью и любви, так?"

И понеслась… знаете, спорить о любви столь же бесполезно, сколь и о религии. В чем я сегодня и убедился. Дважды.

197. 22 мая 2003 г

Есть дни, которые не ложатся на бумагу, а просто проходят. Хотя я не сказал бы, что это серые и неприметные дни…