Осколки чего-то красивого - Макарова Ольга Андреевна - Страница 65

65

Рисунки были сделаны с такой любовью, что, казалось, они светятся изнутри…

Да… похоже, здешний народ очень любил тигров…

Тут Нугут еще раз пожалел, что у него совсем нет времени на то, чтобы осмотреть здесь все как следует. И пообещал себе вернуться. С Нариной. Ей здесь тоже понравится…

…Вокруг водопада даже воздух был ледяным, и Нугут клацал зубами от холода, пока спускался по рукотворному винтовому спуску.

Раньше это была лестница с маленькими ступеньками; а сейчас занесенная ветром земля, поросшая мхом и чахлой травкой, сровняла ступеньки в единую спускающуюся ленту.

Тем легче для Лада, конечно…

…Еще день — и Нугут выбрался на дорогу до Мэна.

Мэн… город пекарей… чуткий орочий нюх даже отсюда улавливал запах свежего хлеба, принесенный попутным ветром… или почудилось с голодухи???

Нет… даже Лад, хмурый и невеселый в последнее время, ходу прибавил…

Было тревожно, но Нугут чувствовал, что сейчас он уже на верном пути…

(2 августа 2003 г)

///

Nocky: "Пока читала, появился вопрос: ты знаешь хронологию своих сказок? Сколько времени прошло с последнего боя Райбиса до начала Великой Битвы? Сколько времени прошло с тех пор, как Творец соединил расколотое небо, до рождения Мильдегард? А география? ты представляешь, как выглядит карта Замирья?

Я не прошу рассказать или объяснить мне. Просто спрашиваю. Я, например, совершенно не представляю".

Бальгар: "Я представляю, конечно, но с трудом…

Думаю, если я помучаюсь, то сумею восстановить и хронологию (примерно), и географию…

А это мысль, кстати!

Займусь как-нибудь…"

///

341. 3 августа 2003 г

*Хроники Великой Битвы

((глава десятая))

—Рейдер

Дункан, светловолосый, моложавый, среди своих сверстников выглядел мальчишкой. К тому же, природа оставила за ним ясный взгляд, безусо-безбородое лицо и легкое, почти мальчишечье телосложение. Он был северянин. Это сразу бросалось в глаза. А вот то, что в его жилах текла толика эльфийской крови, знали немногие.

Лет ему было 33, так же, как всем этим славным бородатым мужам, покрытым шрамами в три слоя.

Они и начинали вместе, как один отряд: 9 меченосцев и 1 лучник. Дункан…

За плечами этого лжемальчишки — 25 лет рейдов против созданий ночи. Каждый закат обещал быть последним, обещал уверенно и настойчиво, взвывая ледяными голосами из лесов…

А сегодня ночь была спокойная. 9 рейдеров грелись у костра и наслаждались веселой дружеской болтовней, а десятый сидел на вздувшемся корне ноненайнского дуба и глядел на звездные россыпи в небесах… это был Дункан…

На возникшего из темноты незнакомца он посмотрел спокойно. Спокойно разглядывал его глаза, жутковато блестящие в свете костра, и острые клыки, выступившие из-под губы в попытке улыбнуться…

Ну а чего пугаться-то? Это же просто орк…

— Меня зовут Нугутом, воин, — представился тот.

— А я вот Дункан, — пожал плечами лучник. И, заметив внимательный взгляд орка, пояснил: — Я Рейдер, как и мои друзья, — он кивнул в сторону костра. — 25 лет мы боролись за спокойствие Норенайна, и сегодня — наша последняя ночь. Больше не будет охот и битв. Мы не нужны. Это победа, которую мы ждали так долго, но сейчас она не приносит мне радости… Не знаю, почему.

— Возможно, ты рожден для великих дел, раз неспокойно у тебя на сердце, — задумчиво произнес Нугут.

Во взгляде Дункана что-то изменилось. Казалось, даже воздух между собеседниками потеплел…

— Ты орк, говорящий, как эльф, — удивился Дункан.

— А ты знавал эльфов, рейдер? — хитро улыбнулся Нугут.

— Я родом из Лонтэка. Раньше там жили чистокровные эльфы, как, например, мой дед, но сейчас они ушли на юг. Остались только полукровки и четвертькровки, как я… Но да, я знавал настоящих эльфов…

Но орков, подобных тебе, не встречал… Я привык, что орки — это или наивные и грубоватые дикари, или кровожадные варвары, спускающиеся с гор, чтобы убивать и грабить… причем, последних намного больше…

Некоторое время Нугут и Дункан сидели молча. Тишину нарушил Нугут:

— Ты говоришь, знавал эльфов, Дункан… известно ли тебе "Сказание о Бальгаре"?

— Да, это одно из моих самых любимых! — оживился рейдер.

— Тогда, прошу тебя, расскажи мне конец, я его совсем плохо помню…

— Хорошо. С какого места?

— С окончания битвы. "И залил мою душу тогда кипяток".

— Ага… понял.

Я спустился на землю и крылья сложил, И воспрянул от сна, и мгновенно ожил. Но я поднял глаза и все понял: не сон, Осветив Небеса твоим юным лицом. Но не знаю, зачем я творил божество: Погасив Небосвод, ты спустилась с него. Ты коснулась меня, оживив мою боль, Будто в свежие раны насыпали соль. Понял я, что был ранен; и, нежно-легка, Врачевала меня и дрожала рука. И, увидев ожоги в ладонях от звезд, Вдруг заплакала ты, не сдержавшая слез… Вечность шла. Я боялся, что это мираж; Что он твой или мой, и не может быть наш. Строил клетку тебе, как последний дурак, Жил, зажав злые розы до крови в кулак… Ах, безумец, я чуть не убил все во мгле! Разве место любви взаперти, на Земле??? Я разбил эту клетку в клочки и куски; В жутком вопле зашелся, держась за виски… Вновь воспрянуло зло и грозило войной, Но вернулась и ты и осталась со мной.

— …Спасибо, — сказал Нугут, когда песнь отзвучала в его душе последним аккордом…

— Не за что… — пожал плечами Дункан. — Я пел на человечьем языке, но знаю и на эльфийском. А на гномьем — слышал… Думаю, и орки поют "Сказание о Бальгаре"… Это одна из незыблемых вещей, что объединяет всех нас. Ведь Бальгар не человек, не эльф, не гном, не орк и не полурослик… Он — наш демиург…

Объединение и "Сказание о Бальгаре"… Нугут никогда бы не провел такую параллель, хотя, лишь услышав, тут же согласился…

Да, им с Дунканом, определенно, было о чем поговорить…

…Они беседовали всю ночь. Под утро Нугут не выдержал и свалился спать. А рейдер все так же глядел в небо, провожая взглядом исчезающие звезды…

Как настоящий эльф… Они ведь могут вообще не спать, просто смотреть всю ночь на звезды и встать утром бодрыми и отдохнувшими.

Звездный народ… Они что, питаются звездным светом?..

Когда Нугут проснулся, солнце уже ползло к зениту. Ругнул он себя за это здорово, по-орочьи…

Дункан все так же сидел на белесо-полосатом корне и о чем-то размышлял…

— В Мэне я видел на площади девочку. На ней были жалкие пестрые лохмотья на манер эльфийского платья, и она пела "Сказание о Бальгаре"… — Дункан сделал паузу, а Нугут ощерился, как загнанный хищник…