Кошмарный принц - Шулепов Денис - Страница 27

Вышел через чёрный ход. Поискал глазами, но в поле зрения машин не оказалось. Посетовал на себя, что разбил второй монитор, где как раз отображались картинки с камер наблюдения за внешним периметром. Можно было, конечно, перекинуть шлейфы кабелей на первый монитор, но ведь можно и до Камчатки дойти, вот только дураков мало.

И побрёл за угол дома.

— Привет, парни! — постучал он по тонированному стеклу пальцем.

На какую-то долю секунды пред внутренним взором предстал кадр, как с «полароида», — бездыханные тела детективов с перерезанными горлами и недоеденными бутербродами в руках. И когда боковое стекло поползло вниз, открывая салон, смотритель отшатнулся, разом побелев. Поднос чудом не вывернулся из ослабевших рук.

— Здравствуйте, Виктор Ильич, — сказал блондин и спросил, словно не замечая подноса в его руках. — Чем могу помочь?

— Да я вот тут… сушки вам… — как-то по-старчески заскрипел Виктор Ильич и разозлился (на неком уровне сознания отмечая, что частенько стал злиться и большей частью на себя же, на своё малодушие), сгустив брови, кашлянул, прочистив горло, и отвердевшим голосом проговорил:

— Горячий кофе вам сделал. И сушки погрызть, если хотите.

— О, Виктор Ильич, от души! — улыбнулся блондин, буркнул что-то в рацию, одновременно указывая на капот. Виктор Ильич кивнул и поставил поднос.

Подъехала вторая машина.

Впятером они одновременно отхлебнули успевший подстыть кофе и вгрызлись в сушки.

— Все спокойно? — спросил Виктор Ильич, оглядываясь окрест и не примечая осаждавших. По правде, вообще не наблюдая подозрительного движения. Тишь да благодать. «Как перед бурей», — пискнул презренный трусливый голосок. Смотритель предпочёл его не услышать.

— Гроза всех распугала, — отозвался блондин. — Помню случай, как небольшой ливень поднял панику на футбольном стадионе, так там людей затоптали…

— Да, я помню. В новостях передавали, — вставил Виктор Ильич.

— … насмерть. Стадо намокнуть испугалось! А здесь такаягроза была! В марте! Естественно, что все разбежались по норам.

— Интересно бы знать, где нашли себе нору эти… как их?.. Скинхеды.

— Ни грамма не интересно, — пожал плечами блондин, а а-ля Леннон кивнул в знак согласия. — Вероятнее всего, двинули обратно домой.

— Дай то бог, дай то бог. — Смотритель пожевал губами. — Ребята, а вы совсем не отлучаетесь за территорию, никуда не ездите?

Детективы разом глянули на мужика. Виктора Ильича действительно снедало банальнейшее любопытство. На языке просто вертелся вопрос — во что вы, парни, нужду справляете? Задать этот вопрос мешало чувство такта. Детективы же расценили вторжение иначе. Блондин отнял бокал ото рта и с подозрительным прищуром заглянул в глаза человека, за что-то так сильно уважаемого Надеждой Олеговной, сказал:

— Наша задача вести постоянное наблюдение за музеем и оказывать посильную помощь местным органам власти в ликвидации возможных беспорядков в связи с временным закрытием музея вплоть до его открытия. Мы не имеем права отлучаться с территории охраняемого периметра без веских на то оснований. Но даже в этом случае одна машина всегда остаётся на объекте. Это наша работа, нам за неё платят. Большое спасибо за угощение, Виктор Ильич, — монотонно отчеканил детектив и протянул кружку. Следом за ним (с видным сожалением) протянули бокалы и остальные.

— Я вам чем-то вдруг не угодил, — сказал Виктор Ильич. — Извините. Мое любопытство заключалось лишь в том, что один из мониторов в пульте охраны… как бы это сказать… вышел из строя. Запись, конечно, идёт, но я не могу теперь видеть, что происходит на улице и в некоторых помещениях первого этажа. Мне не хотелось по таким пустякам тревожить Надю… Надежду Олеговну, и я решил, что…

— О! — молвил блондин. И Виктор Ильич увидел как пунцовые пятна покрывали бледную кожу детектива, оправдывая поговорку «покраснеть до корней волос». Смотритель отступил на шаг, не зная, как расценивать многозначительное «о!» и покраснение лица главного детектива.

— Мы вроде как по одну сторону баррикад, а? — напомнил Виктор Ильич на всякий случай, а сам подумал: «Сейчас меня отметелят».

— Да, — сказал блондин. — Всё как-то не цивилизованно получилось. Изначально. Мы отнеслись к вам, как к объекту, как к дополнительному фактору, а не как к человеку. Надежда Олеговна объяснила мне… нам необходимостьвашего здесь присутствия, не вдаваясь в подробности. В нашем контракте прописан пункт: запрещается любое проникновение в здание музея, за исключением случаев крайней необходимости, прописанных в пунктах… Ну, не важно. И я понятия не имею, что здесь происходит. По официальной версии музею требуется некий ремонт, неполадки с водоснабжением, как я понял, но за время нашего присутствия никаких ремонтников, ни каких наладчиков не появилось… Может, в здании имеются подземные коммуникации, ходы, по которым рабочие приходят?..

— Нет, — вставил смотритель.

А блондин снова будто и не слышал, — такая привычка? — продолжил монолог:

— Но я, сколько ни прислушивался, не услышал ни единого звука из-за стен дома… если не считать воздействие внешних факторов, как то: разбитие стекла. В музее находитесь вы один. Что вы там делаете? — детектив умолк, вперив бесстрастный изучающий взгляд в музейного смотрителя.

Выслушивая монолог, Виктор Ильич не сразу сообразил, что тот внезапно иссяк, обернувшись вопросом. Он слышал вопрос, но был не подготовлен на него ответить и потому растерянно хлопал глазами, переводя взгляд с блондина на его напарников и назад.

— Чем вы занимаетесь в музее? — переспросил а-ля Леннон, взгляд которого, в отличие от взгляда его босса, излучал сочувствие. Виктор Ильич мысленно поблагодарил его за это и собрался с мыслями.

— Чем… Я… Я не имею права…

— Хм! — подал голос блондин.

— Это личное дело Надежды Олеговны, детектив. Она взяла с меня слова не разглашать истинную причину приостановления работы музея. И если Надежда Олеговна не ввела вас в курс дела, то и я не имею права.

Блондин задрал голову и с видом человека, в чей лексикон не входят слова «тайна», «секрет», «загадка», оглядел строение в готическом стиле, точно сканируя его, надеясь выведать тайну. Видимо, музей остался непроницаем пытливому взгляду детектива, потому как тот, невольно поморщившись, опустил взгляд на хранителя тайны.

— Туманно, — обронил детектив.

Виктор Ильич пожал плечами.

— Если вас не устраивает что-то, свяжитесь с Надеждой Олеговной и откажитесь от работы. Я не думаю, что возникнут проблемы.

— Виктор Ильич, нас не устраивает лишь неизвестность. Но если вы не можете… не имеете права пролить свет, то и мы не имеем права настаивать. — Неожиданно капитулировал блондин. — Мы действительно, как вы сказали, по одну сторону баррикад, поэтому — мир? — Блондин протянул руку.

— Да я с вами и не воевал. — Виктор Ильич сжал ладонь главного детектива.

— Верно, — улыбнулся блондин. — Кстати, за мной упущение. Я до сих пор не представил вам себя и своих коллег. Меня зовут…

Блондина прервал шум.

— Думается, стоит подъехать к главным воротам! — сказал один из детективов.

— Прошу вас, вернитесь в здание. У нас будет время поговорить. Потом, — бросил блондин Виктору Ильичу и плюхнулся на сиденье.

Виктор Ильич спохватился и забрал поднос с крыши автомобиля, когда тот уже тронулся с места. Он поспешил вернуться и понаблюдать через окно кабинета-студии, что там стряслось.

У главных ворот стояли люди. Виктор Ильич пригляделся: бритоголовые. Во всяком случае, они стояли во главе основной массы. Недвижимо. Складывалось впечатление, что они чего-то ждали. Возможно, сигнала к действию. В душе Виктора Ильича шевельнулся недобрый червячок, дзинькнув в серебряный колокольчик тревоги: «Детективы недооценивают ситуацию!»Оба чёрных автомобиля уже стояли поперёк ворот. Два детектива высунулись со своих «штурманских» мест, уперев локти на крыши машин и держа на прицеле впередистоящих скинхедов. Такая мера предосторожности или защиты Виктору Ильичу казалась недостаточной. «Неужели они и вправду будут стрелять в толпу?»Недобрый червячок намекнул о подвохе, и «дзинь!» в серебряный колокольчик.