Обман - Фрэнсис Клэр - Страница 91

Молли и Морланд предлагают остаться со мной, но я, поблагодарив, отсылаю их. Сажусь к чертежной доске и отвлеченно размышляю над оформлением рекламного проспекта для фирмы, производящей сантехнику.

Все время звонит телефон. Я прослушиваю автоответчик – ничего существенного. Парочка уже известных мне журналистов и соседи, с которыми нет сейчас желания разговаривать. И только когда я слышу голос воспитателя Джоша, поднимаю трубку.

– Я так и думал, – говорит он в ответ на мои объяснения. – Боюсь, кто-нибудь из приходящих мальчиков уже мог что-то рассказать Джошу. Мы ведь не можем контролировать, что читают приходящие ученики.

– Как Джош?

– Он выглядит расстроенным.

Сердце у меня замирает.

– Что ему сказали?

– Не знаю. Да и нет смысла сейчас это выяснять.

– Он очень расстроен?

– Судя по всему, да.

Я прошу воспитателя помочь Джошу собрать вещи и сообщаю, что выезжаю за сыном.

Когда я приезжаю в интернат, Джош сидит в спальне рядом со своим чемоданом. Сын похож на маленькую статую, настолько он бледный и неподвижный. Глаза у него опухшие. Джош смотрит на меня невидящим взглядом, как будто не верит, что я могу быть здесь.

По пути домой стараюсь почаще брать его за руку. Я рассказываю ему то же самое, что рассказала Кэти. Говорю, что в газетах печатают много глупостей, что журналисты только и делают, что гоняются за сенсациями, и нам троим нужно быть сильными и мужественно противостоять неприятностям.

Я спрашиваю Джоша, что ему сказали о статье, но этот вопрос явно вызывает в сыне боль, и я не настаиваю на ответе. Дома он без интереса ковыряет вилкой в тарелке с ужином. Движения у него почти незаметные. Создается впечатление, что Джош старается не привлекать к себе внимания. Я повторяю сыну то, что говорила в машине, но достучаться до него не могу. Пытаюсь перевести разговор на другую тему, но, к своему стыду, чувствую, что не знаю, о чем с ним говорить. В конце концов зажигаю камин и оставляю его, свернувшегося на диване калачиком рядом с Джиффом. Они оба смотрят какой-то старый фильм.

По телефону мне удается застать Морланда на его рабочем месте на верфи в Ипсуиче. Он обещает сразу приехать, и в ожидании его я нервно хожу по дому. Ричард привозит мне цветы. Я обнимаю его и с легким укором говорю:

– Лучший подарок для меня – это ты.

– Эллен, помни, пресса – это ерунда. Самое важное – это любящие нас люди.

– Говори так, говори.

– Я всегда буду говорить тебе это.

– Спасибо за то, что ты есть.

– Ну, это совсем не трудно, – смеется Морланд. Он целует меня, и во мне снова возникает чувство уверенности. Только Ричард способен вселить в меня это чувство.

Он привез кое-что и для Джоша: журнал о приключениях и ореховый шоколад. Я оставляю их в гостиной, а сама скрываюсь на кухне.

Через пятнадцать минут оба приходят ко мне на кухню и Морланд объявляет, что они решили переодеться и съездить в город в «Макдональдс».

– Разрешишь?

– Ради Бога! Мне меньше готовить! – с нервным оживлением говорю я.

Когда они уезжают, глаза у Джоша блестят.

Я остаюсь одна. Немного шью, потом смотрю телевизор. Прослушиваю автоответчик. После восьми начинаю ждать шума машины Ричарда.

В какой-то момент Джифф вскакивает и радостно лает, но это только шум дождя. Позже я выхожу в сарай за дровами для камина. Вверху под порывами ветра скрипят ветви деревьев. А откуда-то издалека словно доносится шум моря и шуршание гальки.

Я останавливаюсь, вслушиваюсь и шутливо грожу кулаком проказнику-ветру. Какое море? До него не меньше пятнадцати миль. Я смеюсь. «Теперь меня так легко не возьмешь. Все в прошлом. Я не боюсь газетных статей и хитростей Доусона. Сейчас я чувствую себя сильной!»

Я возвращаюсь в дом. Я счастлива в своей теплой уютной крепости.

Часы показывают девять. Наверное, Ричард повел Джоша в кино. А, может, они встретились с какими-то друзьями? Нет, скорее всего, кино. Иначе позвонили бы.

К десяти у меня в голове начинают роиться мысли о том, как узки и опасны наши дороги, как сложно в ночи разъезжаться на них со встречными машинами.

Спустя тридцать минут до меня доносится стук закрывшейся дверцы машины, и я бросаюсь к входной двери.

Морланд несет на руках спящего Джоша. Упреждая мои вопросы, он качает головой и направляется наверх, в спальню. Там он молча раздевает и укладывает мальчика.

– Спокойной ночи, дорогой, – склоняюсь я к сыну.

– Спокойной ночи, мамочка, – сквозь сон отвечает Джош, обнимает меня за шею и подставляет щеку для поцелуя. Его объятие теплое и доброе, а сам он успокоенный и расслабленный. Это удивляет меня.

– Что ты сказал ему? – спрашиваю я Ричарда, когда мы выходим из спальни Джоша.

– Да ничего особенного. – Ричард смотрит в сторону. – Мне нужно спуститься вниз и кое-что написать. Мы не могли бы поговорить позже?

Я смотрю на него. Внутри меня растет какое-то нехорошее предчувствие.

– Позже?

– Мне нужно всего полчаса. Но написать это я должен именно сейчас. – Морланд коротко улыбается, но глаза его остаются грустными.

– Что-нибудь случилось?

– Я хочу сообщить тебе о том, что сказал мне Джош. Но мне нужно время, чтобы правильно изложить это. Я должен написать.

– Значит, что-то случилось, – повторяю я.

Ричард делает неопределенный жест рукой, и от этого мне становится еще больше не по себе.

– Так что же произошло? – настойчиво спрашиваю я.

– Обещаю: всего полчаса.

Я смотрю Морланду в лицо и вижу в нем какие-то неуловимые черточки, которые до смерти пугают меня.

– Но я хочу знать сейчас.

– Полчаса, – не отступает он.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Не больше?

– Не больше.

Ричард поворачивается, и я не останавливаю его. Приняв ванну, ложусь в кровать с книгой в руках. Но мне не читается. Я не могу избавиться от какого-то недоброго предчувствия.

Через двадцать пять минут я слышу, как внизу хлопает входная дверь. Затем различаю шум мотора. Прислушавшись, понимаю, что машина удаляется от дома. Я резко спрыгиваю с кровати, несусь по лестнице вниз и толчком распахиваю входную дверь.

Машины Ричарда нет.

Я неподвижно стою, пока меня не начинает трясти. Закрыв дверь, оглядываю гостиную, столовую, холл. Наконец я нахожу то, что ищу. На столике в холле. Конверт, на котором аккуратным почерком Морланда выведено мое имя.

Внутри письмо. Обращения «Дорогая Эллен» нет.

«Я должен сообщить тебе о том, что рассказал мне сегодня вечером Джош. Он очень испуган. Он боится, что тебя арестуют и увезут. Причина для этих страхов у него более чем серьезная. Дело в том, что Джош видел тебя в ту ночь, когда погиб его отец. Я постараюсь изложить его слова максимально точно. В тот вечер он ужинал у Джилл и остался у нее. Было уже поздно, когда он почувствовал себя плохо: болел живот, тошнило. Джош встал и увидел свет в окнах Пеннигейта. Он подумал, что ты дома, и решил пойти к тебе. Оделся и тихонько выскользнул на улицу. Придя домой, Джош услышал плач и, испугавшись, спрятался под кухонным столом. Он видел, как ты вошла на кухню и взяла из шкафчика ключ. Джош не окликнул тебя, поскольку думал, что ты рассердишься на него. Он также видел, что ты прошла в кладовку, вышла оттуда с ружьем в руках и покинула дом. В тот момент он позвал тебя, но ты его не услышала. Мальчик бежал за тобой до конца сада, он понял, что ты направляешься к реке. Потом вернулся в дом и поднялся в свою спальню. Там Джош подошел к окну и стал оттуда смотреть в сад. В это время он услышал выстрел.

Вот что рассказал мне Джош.

Боюсь, что услышав это, я сделал то, чего не должен был делать: я сказал Джошу, что в этом эпизоде нет ничего страшного, здесь все объяснимо. Мне, конечно, не следовало обманывать его таким образом, но я не хотел, чтобы он заметил, насколько я потрясен, или стал бы плохо думать о своей матери. Бедному мальчику еще предстоит узнать о предательстве.