Падшие сердца - Эндрюс Вирджиния - Страница 10

Слуги уже убирали со стола после завтрака. В поисках Логана я заглянула в кухню. Он никак не мог уйти, ничего не сказав в первое утро нашего медового месяца. Но в кухне я застала только моего старого друга Рая Виски.

— Мисс Хевен! — воскликнул он. Толстый темнокожий повар был рад меня видеть, но, переступив порог, я заметила испуг в его глазах. Он взял солонку с дырочками и, вытряхнув несколько крупинок, бросил их через плечо. Я не смеялась. Рай был суеверным, унаследовав от своих предков–рабов умение толковать предзнаменования и выполнять ритуалы.

— Рад видеть вас, мисс Хевен, — сказал он, — но в первый момент мне показалось, что я вижу призрак.

Он всегда говорил мне, что я очень похожа на мою мать. Теперь же, когда у меня был такой же цвет волос, сходство стало еще разительнее.

— Только не говори мне, Рай, что опять видишь призраков, которые бродят по окрестностям, — поддразнила я его. Но он остался серьезным. — Не видел ли ты моего мужа или Тони? Не могли же они превратиться за ночь в призраков.

— Они ушли с час назад, мисс Хевен. Оба очень возбужденные: мистер Тони собирался показать мистеру Логану свою фабрику. Ваш муж уж точно знает, как завести мистера Тони, правда?

— Боюсь, что так, — тихо сказала я, подумав про себя, что никто не мог представить, как сильно я была испугана. Но мне не хотелось, чтобы Рай заметил мои переживания, поэтому я перевела разговор на его любимую тему. — Так чьи тени ты видел в последнее время? Пра–прадедушки Тони или его пра–прабабушки?

— Не нужно говорить о покойниках, мисс Хевен. Если вы станете ворошить их прошлое, то потревожите их сон, и они вас будут преследовать. Мне они и так не дают покоя.

Без сомнения, Раю были известны многие тайны Фарти, но, как старый и преданный друг, он держал их в секрете и тем самым походил на хорошо выполненный, переходящий по наследству портрет, который много видел и слышал, но неизменно хранил молчание.

— А ты совсем неплохо выглядишь, несмотря на свои видения. — Он слегка располнел, еще больше полысел, но в остальном выглядел таким же, как и в день моего отъезда. Раю перевалило далеко за пятьдесят, но ему никак нельзя было дать больше сорока.

— Спасибо, мисс Хевен, — воскликнул он, весело поблескивая глазами. — Я ведь поддерживаю себя бальзамом.

— Все так же не забываешь перехватить глоточек, а, Рай?

— Только чтобы уберечься от укуса змеи, ну и от других напастей, сами знаете каких.

— Меня еще не кусали, — в тон ему ответила я, и мы оба рассмеялись.

— Для вас и вашего мужа устраивают завтра большой праздник, чем я очень доволен. Фарти нужно немного радости и веселья, чтобы снова звучала музыка и было много гостей. Я очень рад, что вы здесь, мисс Хевен, правда рад.

Мы еще немного поболтали о подготовке к приему, и я ушла.

Я завтракала одна, рядом стоял Куртис, предупреждая любое желание. И снова нахлынули воспоминания. Даже когда Джиллиан хорошо себя чувствовала, я всегда завтракала в одиночестве. И вот снова я сидела за столом одна, но теперь я была замужем и совсем не походила на испуганную, беззащитную девочку, которая, впервые появившись в Фарти, очень боялась Куртиса и не умела есть в присутствии прислуги. С тех пор я освоила хорошие манеры и научилась держать себя как подобает состоятельным людям, но внутри меня продолжала жить прежняя девчонка, все так же напуганная Фарти и его властью.

День был великолепный, на небе бирюзового цвета не было ни облачка, и я решила насладиться им сполна. После завтрака я вышла из дома. С моря дул слабый ветерок, отчего жара почти не чувствовалась. Я вдохнула солоноватый запах и вышла на залитую солнцем лужайку.

В парке вокруг замка вовсю кипела работа. Садовники завершали оформление лужаек, радовавших глаз свежей зеленью, и заканчивали подстригать живую изгородь, придавая ей причудливые формы львов, зебр и всевозможных фантастических животных. На большой лужайке устанавливали огромный красный навес, превосходивший своими размерами цирковые шатры, когда–либо бывшие у отца. У бассейна с голубой водой находилась эстрада, способная вместить Бостонский симфонический оркестр. На грузовиках доставили столики и скамьи, которые предстояло установить под навесом. Я заметила, что Тони приказал развесить повсюду цветочные композиции в форме овала и подковы, не удовлетворившись множеством ярких, красочных клумб с желтыми, красными и белыми розами, кроваво–красными маками и изящными голубыми дельфиниумами, а также другими экзотическими цветами. На решетке цвета слоновой кости красными розами было выложено слово: ПОЗДРАВЛЯЕМ! Решетку предполагалось водрузить над сценой.

Я все дальше удалялась от дома, и до меня перестали долетать голоса переговаривающихся между собой рабочих. Я шла наугад и незаметно для себя вышла к пляжу. Образ Троя преследовал меня с самого моего приезда в Фарти. Может быть, это будет продолжаться до тех пор, пока я не скажу последнее «прости» моей прежней любви, что поглотили эти волны. У меня на мгновение перехватило дыхание, когда я представила, что нахожусь на месте гибели Троя. Разбивавшиеся о берег серые волны казались более грозными, чем обычно.

— Прощай, Трой, — прошептала я волнам, которые никогда не могли принести мне ответа. — Прощай навсегда, Трой, прощай навеки. — Я села на песок и стала смотреть в бесконечную даль. Там у горизонта небо сливалось с морем, будто и мое прошлое постепенно растворялось в будущем.

Неожиданно меня кто–то окликнул. Обернувшись, я увидела Логана, бредущего по теплому песку, босиком, в закатанных брюках. Он напоминал одного из членов семейства Кеннеди — такой же красивый, уверенный в себе мужчина.

— Ты что здесь делаешь, Хевен? Я тебя уже полчаса ищу, — крикнул он мне.

— Но, Логан, я сама искала тебя. Где ты был сегодня утром?

— Мне не спалось, я был очень взволнован, а тебя будить не хотелось. Разве не прекрасно почувствовать себя бодрым, полным сил и энергии. Я спустился вниз и встретил Тони. Мы решили, не откладывая, отправиться на фабрику, чтобы потом я весь день провел вместе с тобой. Знаешь, Хевен, это просто здорово! И сама фабрика, и центральный магазин игрушек Таттертонов… просто замечательно, что Тони удалось создать систему, позволяющую обеспечить уникальность каждой производимой игрушки. У него столько планов. Я хочу, чтобы ты о них узнала, чтобы подумала над ними.

— Узнала, подумала, что ты имеешь в виду?

— Давай пойдем к дому, — сказал он, слишком возбужденный, чтобы стоять на месте. Подойдя, Логан повел меня прямо в кабинет Тони и открыл дверь.

— У Тони строгие правила в отношении кабинета, — предупредила я. — Он не любит, когда кто–либо туда заходит без его разрешения. — Но мои слова не произвели никакого впечатления. Логан не двинулся с места.

— Не беспокойся, он разрешил мне пользоваться его кабинетом.

— Он разрешил? — Моему удивлению не было конца. — Что все это значит, Логан? — спросила я. Но я еще больше поразилась, когда Логан, повернув к себе черное кожаное кресло Тони, уселся в него с видом хозяина. — Что это ты делаешь? — допытывалась я.

Логан откинулся на спинку кресла и положил ноги на старинный дубовый стол Тони, улыбаясь при этом, словно представлял себя крупным бизнесменом.

— Все нормально. Правда. Садись.

В совершенном замешательстве я покачала головой и присела на угольно–черный кожаный диванчик.

— А теперь выслушай, что я тебе скажу, — наставительно произнес Логан. — И обещай отнестись ко всему объективно.

Я понимала, мне не понравится то, что я услышу, — наверное, очередная попытка Тони взять под контроль наши судьбы. Но в то же время мне не хотелось погасить радостное возбуждение Логана, и я согласно улыбнулась.

Логан глубоко вздохнул и выпалил:

— Тони сделал мне предложение, и, я думаю, нам следует его принять.

— Предложение? Какое еще предложение? — подозрительно спросила я.

— Ты слышала вчера вечером за обедом… он говорил о компании и своих планах. Он не может заниматься всем сам.