Падшие сердца - Эндрюс Вирджиния - Страница 32

Каждый мой шаг сопровождали голоса: одни предостерегали, другие, напротив, звали за собой. Я шла по туннелям, и в свете свечи на стенах оживали образы из прошлого и настоящего. Из их уст я слышала слова осуждения или советы. Бабушка просила меня быть осторожной, предупреждая о невидимых злых духах. Люк зло смотрел и качал головой, как будто хотел сказать, что ничего другого он от меня и не ожидал. Мне представился Том, красивый, элегантный Том, который пытался убедить меня подумать о Логане. А Фанни, бесстыдно смеясь, побуждала идти вперед и удовлетворить свою страсть. Увидела я и Джиллиан: сильно накрашенная, она предупреждала, что я постарею раньше времени. Последним в ряду был Тони, его испуганный и ревнивый взгляд молил меня вернуться.

Туннель делал поворот, я свернула, оставив в темноте позади себя все привидевшиеся мне лица. Снова я осталась одна, в полной тишине, настолько глубокой, что явственно слышала удары собственного сердца. Неожиданно вновь раздались мелодичные звуки рояля. Сон это, или я действительно иду по туннелю к коттеджу?

Дойдя до подвала, я остановилась в нерешительности: еще не поздно было вернуться. Но в этот момент из туннелей подул легкий ветер, пламя затрепетало, и не успела я прикрыть свечу, как она погасла, оставив меня в абсолютной темноте. От двери, ведущей в дом, в подвал проникал слабый свет. Взглянув вверх, я увидела, что Трой оставил дверь приоткрытой.

Ждал ли он меня или просто надеялся, что я приду? А может быть, он сам только что вернулся из Фарти, где играл на рояле и оставил дверь открытой, зная, на что способны воспоминания о прошлом. Бросив взгляд в темный коридор, с сильно бьющимся сердцем я стала подниматься по лестнице. Не успела я подойти к двери, как силуэт Троя появился в свете маленькой лампы, стоявшей за спиной. Лицо его было в тени, но я увидела простертые мне навстречу руки.

— О, Хевен! — воскликнул он. — Тебе не следовало приходить.

— Знаю, — прошептала я в ответ, не отрываясь глядя на него, упиваясь его красотой, потом взяла его за руку.

— Ты должна вернуться, пока еще не поздно, — промолвил Трой, но глаза его говорили о другом.

— Уже слишком поздно, — в моем голосе звучала любовь и страсть.

— Мы не должны этого делать, — сказал Трой, а сам крепко прижал меня к себе. — О Хевен, ну как я могу оттолкнуть тебя, — он подхватил меня на руки и понес к постели.

С того рокового дня, когда я встретила на берегу Тони и он рассказал мне о гибели Троя, я много раз представляла себе минуты близости с Троем. Так, по–своему, я пыталась вернуть его к жизни. Желание насладиться любовью с Троем преследовало меня даже тогда, когда Логан снова стал ухаживать за мной. И вот Трой держал меня в объятиях, любовно глядя в мои глаза. А мне по–прежнему казалось, что это всего лишь сон или плод моего разыгравшегося воображения.

Мы крепко прижались друг к другу, а Трой продолжал слабо протестовать. Но я хотела сполна насладиться этими бесценными мгновениями радости и счастья, поэтому закрывала ему рот поцелуями до тех пор, пока все его сомнения не рассеялись.

Какая–то часть моего существа продолжала противиться чувствам, напоминая, что на счастье или на беду, но я стала женой другого. Однако жаркие объятия Троя и его страстные поцелуи погасили последние искры и моего сомнения.

Я любила Троя и всегда буду любить, все остальное было безразлично. Мне хотелось, чтобы пламя любви поглотило меня без остатка. Казалось, так естественно умереть в объятиях друг друга.

Впервые я чувствовала подобное сильное возбуждение. Минуты близости никогда Еве не были настолько ярки и не приносили такого полного удовлетворения, как в этот раз. Возможно, чувства усиливало то, что наша страсть была запретной. И я отдалась нашей любви душой и телом.

— О Трой, — шептала я, — я так мечтала о тебе, так тосковала по этим минутам.

Поцелуй его был долгим.

— Я люблю тебя, Хевен, и всегда буду любить.

Я испытывала такое неописуемое счастье, что слезы выступили у меня на глазах, которые Трой осушил своими горячими поцелуями. Мы снова и снова достигали экстаза. И страсть наша была истинна и глубока — такая любовь всегда права.

Удовлетворенные и обессиленные, мы лежали в объятиях друг друга, словно два маленьких суденышка, достигшие тихой гавани после яростного шторма.

— Хевен, — Трой ласково гладил меня по голове, — как может считаться греховным то, что невыразимо прекрасно. Наверное, мы стали жертвами какой–то жестокой шутки.

— Для меня это не имеет значения, важно только, чтобы ты крепко обнимал меня. Давай будем так держать друг друга, пока не умрем.

Трой рассмеялся, целуя мои глаза.

— Я снова узнаю в тебе прежнюю Хевен, — воскликнул он, — которая полна безрассудных надежд и готова бросить вызов всему, что служит помехой нашей любви. Но сейчас все не так, все изменилось, — печально продолжил Трой. — Мне не следовало допускать того, что случилось. Боюсь, тебе придется об этом пожалеть. Мне лично очень жаль…

— О нет, Трой! — воскликнула я, еще сильнее прижимая его к себе. — Никогда я не пожалею, что люблю тебя и хочу быть твоей.

Трой сел в постели, освещенный лунным светом, и расчесал пальцами свои длинные красивые волосы. Черты его лица словно растворились в струившемся из окна серебристом свете. Потом он повернулся ко мне.

— Хевен, может быть, ты не знаешь себя так хорошо, как знаю тебя я, — голос его звучал уныло и печально. — Подумай о Логане, о том деле, которое вы вместе начали. Неужели ты можешь все это бросить ради нескольких счастливых минут со мной?

— Мне все безразлично, — настойчиво повторяла я. — Этими мгновениями я буду дорожить до самой смерти.

— Ну, хорошо, а Тони? Он ведь может все узнать и, придя в ярость, откажется от строительства фабрики. И если причины прекращения работ станут известны в Уиннерроу, тебе уже никогда не придется жить в Уиллисе. Ты прекрасно знаешь, как среди жителей холмов часто кровосмешение. Горожане потеряют к тебе уважение и станут презирать. А люди из Уиллиса не примут тебя, потому что ты разрушишь их мечту, отнимешь у них шанс улучшить свою жизнь. И ты останешься совсем одна.

— Но с тобой я не была бы одинокой, — умоляла я Троя, отчаянно прижимаясь к нему.

— А тебя не мучила бы совесть, что ты так жестоко поступила с Логаном? Он ведь ни в чем не виноват. Ты сама сказала, что он предан тебе и очень тебя любит, а ты собираешься ему так отплатить?!

— О Трой! — его слова не оставили следа от моей радости. Жестокая реальность разрушила мой сказочный, радужный мир. Сознавать это было невыносимо. Я прилагала все усилия в тщетной попытке найти выход из положения.

Трой поднялся и, подойдя к окну, устремил взгляд в темноту. Слезы ручьями текли из моих глаз и жгли щеки.

— Не думай, что я не хочу быть с тобой. Я уже говорил, что вернулся в Фарти, надеясь провести остаток жизни с тобой, независимо от последствий, но так было раньше. Сейчас наши отношения заставят страдать многих людей. Мы сможем быть счастливы недолго. Пойми, Хевен, — Трой со вздохом обернулся. — Мы не так бесчувственны, чтобы не замечать боль, которую причиним другим. И ты знаешь, что я прав, ведь так? — мягко спросил Трой, и я кивнула. Он подошел ко мне и поцелуями высушил слезы, а потом погладил меня по голове.

— Но я не могу расстаться с тобой! — воскликнула я.

— Моя бедная, драгоценная Хевен, — утешал меня Трой.

— Трой, — голос мой звучал по–детски взволнованно. — А почему бы не сохранить все как есть. Ты никуда не уедешь и будешь жить в коттедже, а я буду приходить к тебе, когда смогу. Никто ничего не узнает. Эти туннели, что построили наши предки, свяжут нас навсегда.

— Ах, моя дорогая, — отвечал Трой, — разве ты не понимаешь, что для нас это будет еще мучительнее. Каждый раз придется испытывать горечь расставания, когда подойдет время возвращаться к Логану. Любой шум у коттеджа заставит нас замирать от страха быть разоблаченными. Да и Логан скоро почувствует, что ты с ним холодна, словно бережешь себя для другого мужчины.