Падшие сердца - Эндрюс Вирджиния - Страница 40

Но вдруг жалость к себе исчезла так же внезапно, как и появилась, а на смену ей пришло тяжелое чувство вины. Я вспомнила о Трое, моем любимом, прекрасном, полном страсти Трое. Ведь это с ним я изменила Логану. Но здесь было совсем другое. Я любила его всем сердцем и душой, хотя он больше походил на видение из сна. Как я могла отказать ему, как? В этом я не видела ничего дурного. Трой был лишь призраком моей прошлой любви, обретшим на одно волшебное мгновение плоть и кровь. Моя любовь служила ему источником жизненных сил, и отказать ему — означало отвергнуть то благородное и светлое чувство, что жило в глубине моей души. Трой появился и снова ушел в неизвестный таинственный мир забвения, чтобы больше уже никогда не возвращаться. И этим мой поступок отличался от совершенного Логаном. Я не могла поверить, что он питал к Фанни глубокие чувства. С его стороны это было просто влечение, а ее толкнули к нему ненависть и желание отомстить. Фанни пленила его своими чарами, затуманила рассудок, возбудила в нем желание. В эту минуту я возненавидела сестру за то, что она смешала с грязью все самое светлое в моей жизни, и это чувство давало мне силы, чтобы выстоять.

«Нет, — решила я, — нельзя сравнивать мою любовь к Трою с вожделением Логана к Фанни. Он человек из плоти и крови, а Трой мечтательный и необыкновенно чувствительный. Фанни права, она больше меня знает о мужчинах, но если говорить об умении выстоять в трудную минуту, здесь первенство останется за мной».

В тот вечер за ужином я ничего не рассказала Тони, предоставив Логану самому объяснять причину своего неожиданного возвращения в Фарти. И вообще мне не хотелось, чтобы Тони об этом узнал. Я старалась выглядеть уверенной и спокойной. Было заметно, что Тони стал понемногу приходить в себя. Он надел один из своих светло–голубых летних костюмов и аккуратно причесался. Тони говорил за столом мало и время от времени как–то отрешенно поглядывал на меня через стол, словно его устремленный в прошлое взгляд был прикован к какому–то образу, хранившемуся в глубине его сознания. Между блюдами Тони сидел, подперев подбородок своими ухоженными красивыми руками, или вдруг принимался постукивать пальцами по столу, чем действовал мне на нервы.

Ела я мало, и то исключительно для того, чтобы не привлекать к себе внимания. Наш самый продолжительный разговор за столом касался отпуска Тони, который я ему предложила взять.

— Перемена обстановки пойдет тебе на пользу, — советовала я.

— А ты поедешь? — живо откликнулся Тони.

— Я не могу. Логан сейчас так занят на строительстве фабрики. Мне нужно уделять ему больше времени. Как и все мужчины, он работает, забывая обо всем, в том числе и об отдыхе.

Тони улыбнулся и кивнул.

— Джиллиан постоянно на это жаловалась. Она всегда настаивала, чтобы я ехал с ней в путешествие, а если я отказывался, ссылаясь на работу, она советовала оставить все на Троя. Но он был мастером, гениальным мастером, а вот таланта руководить ему дано не было. Да если бы Джиллиан меня не вытаскивала и не подталкивала, я бы вообще никуда не ездил, и на вечера бы не ходил, и обеды бы в Фарти не устраивал. Джилл могла всех заразить своей энергией. Она повсюду успевала, везде раздавался ее веселый смех. И за ней, словно шлейф, тянулся аромат жасмина… Знаю, что она много времени уделяла себе, но было приятно видеть рядом с собой прекрасное нежное существо, пусть только кажущееся юным. Странно, — Тони улыбнулся своим мыслям, — но когда, уже больная, она обезображивала себя гримом и, не зная меры, обливалась духами, и тогда я ощущал ее рядом. Проходя мимо ее комнат и чувствуя запах жасмина, я вспоминал о прошлом, — в голосе его послышалась печаль, а глаза, обращенные на меня, сверкнули. — Теперь двери закрыты, в коридоре пахнет, как и во всем доме, и царит тишина. — Тони покачал головой и опустил глаза.

— Вот поэтому я считаю, что тебе нужен отдых, пусть и короткий. Расскажи мне, что нужно делать, и я заменю тебя на время твоего отсутствия, я справлюсь, — заверила я его.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся мне Тони. — Об этом я больше не беспокоюсь, — он тяжело вздохнул. — Увидим, может быть, так я и сделаю.

Потом Тони ушел к себе в кабинет поработать. Я пробовала отвлечься чтением, но смех Фанни стоял у меня в ушах, и мои глаза не различали строк. В конце концов я поднялась к себе в комнаты и стала ждать Логана.

Было уже очень поздно, когда он наконец приехал. Я уснула не раздеваясь, но, как только он вошел, сразу открыла глаза.

Логан стоял и смотрел на меня. Вид у него был такой, будто он всю дорогу бежал: глаза словно налиты кровью, плечи безвольно опущены, волосы растрепаны. Он не побрился, и на щеках явственно проступала щетина. Костюм помялся, галстук сбился, ворот рубашки был расстегнут. Казалось, Фанни продолжала удерживать его в своих цепких объятиях.

Мы молча смотрели друг на друга. Потом я села на постели, откинув назад волосы, и глубоко вздохнула.

— Хочу услышать от тебя правду, Логан, — проговорила я с кажущимся спокойствием. — Ты был в постели с моей сестрой? Занимался с ней любовью?

— Любовью? — повторил он с усмешкой. Он снял пиджак и повесил его на стул у шкафа. — Я бы не назвал любовью то, что произошло между нами.

— Мне не до игры в слова, Логан. Фанни позвонила и сказала, что беременна и что ты отец ребенка. Это правда?

— Откуда мне знать? Кто может с уверенностью это сказать, если речь идет о Фанни.

— Расскажи, как все произошло, — попросила я, отворачиваясь. Все во мне застыло, будто я провалилась в покрытое первым хрупким ледком одно из лесных озер в Уиллисе. «Как глубоко предстоит нам с Логаном погрузиться?» — подумалось мне.

— Это случилось, когда мы только начинали строительство, — начал он. — Я был настолько поглощен работой, что не очень ясно воспринимал все остальное. Фанни приезжала несколько раз, слонялась по стройке, наблюдала, как я работаю, болтала с рабочими. Я не обращал на это внимание и не собирался ее выгонять, хотя и попросил не отвлекать людей от дела.

— Дальше, — откликнулась я. Логан прошел через комнату и встал у зеркала спиной ко мне.

— Как–то раз она пообещала прийти к нам в домик и принести что–нибудь из домашней пищи. Она сказала, что хочет извиниться за неприятности, которые нам причинила, уверяла, что надеется стать членом семьи, чтобы к ней относились как к сестре, — с этими словами Логан резко обернулся. — Я ей поверил, Хевен, она говорила очень убедительно.

— Фанни замечательная актриса, — заметила я.

— Она расплакалась, рассказала о своем потерянном ребенке, как ей трудно видеть дочь и не иметь возможности быть для нее матерью. Потом она вспомнила Джейн и Кейта, жаловалась, что они не хотят ее знать. Рассказывала о своем браке по расчету со стариком Маллори, о полученных в итоге доме и небольших деньгах, но при этом осталась совсем одна, без семьи. Фанни говорила с таким чувством, что я поверил и решил, будто она действительно изменилась, посмотрела на себя со стороны и с возрастом поняла свои ошибки.

— И поэтому ты лег с ней в постель? — спросила я Логана, поворачиваясь к нему. Он отрицательно покачал головой.

— Совсем не поэтому. Все было не так. Фанни принесла еду и мы вкусно поели. Она рассказывала о своих школьных проказах, и мы вместе смеялись, — Логан замолчал, глядя на меня, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Но я решила выслушать все.

— А что же было потом? — спросила я.

— Она захватила с собой несколько бутылок вина. Я не придал этому значения. Мы выпили за столом, а потом еще, когда сидели и разговаривали. Кажется, я немного захмелел. И мне так тебя недоставало. Но я не хочу этим себя оправдывать, — торопливо проговорил Логан. — Знаю, что это слабое оправдание, однако, прошу тебя понять.

— Я слушаю, — сказала я, глядя на него с холодной решимостью.

Он отвел глаза.

— Начну с того, что вечер был очень теплый, и на Фанни было легкое открытое платье. Мы разговаривали, и я не сразу понял, что оно постепенно сползало с нее. — Он тряхнул головой, как будто отгоняя наваждение. — Не знаю, как все вышло, — продолжал Логан. — Вот только мы сидели за столом, а в следующую минуту она, почти раздетая, обнимала меня. Она все повторяла, как одинока и что я, должно быть, чувствую то же. Говорила, что ей нужна любовь и одна ночь, дескать, не имеет значения. Вино меня совсем одурманило, я и сам не понял, как оказался с ней в постели. Как уже говорил раньше, не я ее захотел, это она соблазнила меня, — жалобно произнес Логан.