Паутина грез - Эндрюс Вирджиния - Страница 55

— Замирать как камень не обязательно, — с улыбкой сказал Тони, заметив мои мучения. — Расслабься. Если ты шевельнешься — ничего страшного.

Я послушалась его совета.

— Ну что, легче?

— Да.

— Вот видишь. Работать будем с перерывами. Кстати, я позаботился и о ленче. На кухне большие запасы еды, — бодро сообщил он.

— А сколько будет длиться сеанс?

— Пара часов утром, потом неторопливый ленч и пара часов днем. Но перерыв можно сделать в любой момент.

Первые часы прошли на удивление быстро. Тони подозвал меня взглянуть на эскиз. Его предстояло перенести на холст. А пока сделаны были очертания лица, глаза, намечены нос и губы. Волосы, шея еще не существовали. Естественно, рано было давать оценки, но этот набросок показался удивительно талантливым.

— Это сырье, — сказал он. — Но, думаю, для начала неплохо.

— Ой, да это просто здорово!

— Ты знаешь, какое удивительное ощущение возникает, когда на чистом холсте появляются чьи-то живые черты! Сначала даже не сознаешь, что создатель этого — ты сам, но когда изображение обретает цвет, естественные пропорции, характер, кажется, что ты произвел на свет ребенка… Развитие человека — процесс длительный и прекрасный! Работая над холстом, я всегда воображаю, как мужское начало пробивает себе путь к заветной клетке, как пронзает ее оболочку — и мгновенно вспыхивает новая жизнь! Так и в искусстве — только здесь рождается красота, живая красота… и зачать эту красоту предстоит нам с тобой, Ли, — глухо, почти шепотом произнес Тони.

Опять я не знала, что сказать. От его пронзительного, обжигающего взгляда, вкрадчивого голоса я начала трепетать.

Тони заметил мое смятение, исступленное выражение его лица сменилось на веселое, и он рассмеялся.

— Только ты не пугайся! Я просто образно выразил свои мысли, — произнес он и вдруг склонил голову набок. — Скажи, Ли, а не появился у тебя в Уинтерхевене дружок-приятель?

— Парень, что ли? Да откуда? Мама требовала, чтобы выходные я проводила в Фартинггейле. Ты сам прекрасно знаешь, что все свободное время мы с тобой то на лыжах ходили, то на лошадях скакали, то…

— Конечно, но я думал, может, у вас бывали совместные занятия с мальчиками и ты с кем-то познакомилась, нет? — Тони лукаво улыбался.

— Нет. Мисс Меллори это не включала в программу, только танцевальные вечера иногда устраивала, но я на них не присутствовала, — не без досады сказала я.

— Ясно. Не расстраивайся, в следующем году, думаю, ты чаще будешь оставаться в Уинтерхевене. Я вижу, мальчиками ты интересуешься. А в старой школе у тебя не было парня?

— Вроде не было.

— Постоянного не было, а вообще был? — поддел он меня. — Кока-колу выпьешь?

— Да.

Отчим принес из кухни стаканы, наполнил их и стал пить, поглядывая на меня. Сначала я думала, он продолжает «работать» над эскизом, но ошиблась.

— А тот твой-не-твой парень… вы не целовались, а? — вернулся он к щекотливой теме.

— Нет, — быстро ответила я. И, конечно, покраснела.

А он, конечно, улыбнулся.

— Что ты, я маме твоей ничего не скажу.

— Говорить нечего, — твердо заявила я.

— Но ведь девочки целуют мальчиков, а мальчики целуют девочек. Это нормально. Или что-то изменилось в мире? Может, вместо поцелуев теперь рок-н-ролл?

— Нет, поцелуи были и есть, — ответила я, хотя опыта в этом не имела никакого.

— А как насчет французских поцелуев?

Тони придвинулся ко мне поближе. Я до недавнего времени не подозревала о существовании французских поцелуев, пока Мари Джонсон нас не просветила.

— Никак, — сухо молвила я в ответ.

— Но ты ведь знаешь, что это такое?

— Знаю.

— Знаю — но никогда на себе не испытывала? Это восхитительно. Ты, оказывается, невинна не только на вид. То есть ни один парень еще не касался твоего язычка в поцелуе, а?

— Я же сказала, — буркнула я. Зачем он меня дразнит?

Тони негромко засмеялся, но вдруг помрачнел.

— В этом нет ничего ни дурного, ни страшного, Ли, хотя твоя мама, похоже, крепко держится за это мнение. Впрочем, она и всего остального не жалует…

Осекшись, он стал глядеть в пол, потом поднял на меня глаза, но смотрел будто сквозь, в никуда… Лицо его было отрешенным. Я даже испугалась, настолько пустым был его взгляд. Вдруг Тони моргнул и вернулся к реальности.

— Ты поразила меня своей зрелостью, Ли. Поэтому я выбрал тебя в качестве модели. Ты такая благоразумная девушка, ведешь себя естественно и достойно. Уверен, ты оставила своих сверстниц далеко позади. Я прав?

Я пожала плечами. Порой наши девчонки казались мне глупыми и наивными, но, бывало, я начинала чувствовать себя дошкольницей, особенно когда подруги начинали делиться своим «женским опытом».

— Понимаю, развод родителей заставил тебя страдать, — продолжал отчим, — понимаю, что ты испытывала ко мне ненависть. Угадал? Ты считала меня виновником всех перемен? Не надо, не отвечай. Я понимаю тебя и, возможно, на твоем месте испытывал бы нечто подобное. Надеюсь только на то, что наши лыжные походы и прогулки верхом притушили ненависть ко мне, — грустно произнес Тони.

— Я не испытываю к тебе ненависти, — быстро откликнулась я. И не слукавила. С некоторых пор мои чувства к нему изменились.

— Да? Что ж, приятно слышать. Я хочу, чтобы мы с тобой были друзьями и даже больше.

Я молчала. Сейчас Тони смотрел на меня иначе, чем когда стоял у мольберта. Только на секунду я позволила себе встретиться с ним глазами и тут же вспыхнула, отвернулась: слишком пронзителен был его взгляд.

— Ладно, — сказал он, бесшумно хлопнув в ладоши, — пора возвращаться к работе.

Он встал к мольберту, а я села на кушетку.

— Я собираюсь рисовать тебя сверху вниз, спускаясь постепенно, потому что для меня крайне важны детали, — пояснил Энтони. — Хорошо, что на тебе эта блузка. Ты будешь открываться медленно, тогда у меня появится ощущение, что ты как бы вырываешься из холста на свет, как Венера из морской пены. Поэтому сейчас надо сделать контур тела. Встань вот так, руки спокойно опусти. — Я следовала его инструкциям. — Да! Вот так просто здорово. Молодец, — похвалил он меня, будто я выполнила сложнейшее задание.

Тони быстро зашуршал карандашом.

— Так, теперь расстегни блузку, приспусти ее с плеч. Пожалуйста, Ли, — торопил он меня, когда я окаменела от неожиданности. — Ну что ты, Ли. Просто приспусти с плеч — и все, — повторил он мягко.

Я нерешительно взялась за верхнюю пуговицу.

— Умница. Теперь следующую, — приговаривал Таттертон. Я расстегнула одну пуговку, вторую, третью и так до конца. — Вот и хорошо, вот и прекрасно. Теперь плечики откроем.

С расширенными, потемневшими глазами он делал быстрые штрихи, быстро поглядывая на меня.

— Руки сложи у груди… блузочку не бросай пока… вот так.

Я покорно выполняла его команды, стараясь как можно больше походить на Венеру, встающую из морской пены, но это медленное обнажение очень напоминало стриптиз, и я не могла избавиться от смущения. А Тони тем временем уже давно не сводил с меня глаз, даже не склоняясь к мольберту.

— Что такое? — глухо спросила я.

— Никак не могу уловить линию плеч… Похоже, что… — Он подошел, нервно поглаживая подбородок, оглядел меня с близкого расстояния — и вдруг аккуратно снял с плеч бретельки бюстгальтера. — Пожалуй так лучше. — Тони кивнул. — А теперь повернись.

— Повернуться? Кругом, что ли?

— Да, пожалуйста.

Я повиновалась.

— Вот сейчас блузочку мы опустим и руки чуть-чуть в стороны. Да! — полушепотом воскликнул он. — Прекрасно. У тебя такой изгиб шеи и линия плеч, что…

— Что? — быстро спросила я.

— Ничего страшного! — с легким смехом успокоил меня Тони. — Просто на какое-то мгновение я оказался в замешательстве.

Я услышала, как он снова подошел. А потом провел пальцами по коже. От его прикосновения я вздрогнула.

— Постарайся расслабиться, — прошептал он прямо в ухо. — Порою нам, художникам, необходимо осязать свою модель, чтобы все линии и изгибы остались в памяти рук, если можно так выразиться.