Черный театр лилипутов - Коротких Евгений Васильевич - Страница 44

— Ты закончил свой новый роман?

Я не стал его спрашивать о первом, потому что знал: пристроить его никуда не удалось. Когда мы виделись в последний раз, он искал благодетелей.

— Не стыдно? — спросил я его тогда. — Ты же считал себя честным парнем, а сейчас ищешь лазейки, так не поступают порядочные люди.

— А если порядочность никому не нужна? Все жируют на теплых местах, хотят жрать кашу с маслом и получают ровно столько, чтобы пойти в сортир и заорать в нужник: «А на черта мне все это нужно?!»

— Как же тогда большие писатели? Им же тоже было трудно?

— Талантливым и честным писателям всегда было и будет трудно, а «большие» только в своих выступлениях вспоминают о трудностях.

— Злобствуешь?

— Нет, страшно мне, хотя ты знаешь — я не трус. Говорильня о литературе людей, делающих все для того, чтобы о литературе забыли вскоре совсем.

— Все равно сквозь грязь пробивается зеленая трава.

— На этой траве могли бы расти прекрасные цветы, но где взять столько силы воли? Если вовремя не поливать траву, то и она засохнет. Лицемеры об этом все время жалеют и пишут свои воспоминания.

— Я верю, твои цветы должны взойти, хоть их никто не поливает.

— Мой цветок хоть и обвешан колючками, но он слишком ранимый, чтобы распуститься.

— Как твой новый роман? Ты снова летаешь или уже спустился на Землю?

— Если я спущусь на Землю — разобьюсь.

— Ты думаешь, никто не подставит ладоней?

— Подставят… с доброжелательностью и готовностью. Только между ладоней будет нож.

Тогда Писатель не ответил на мой вопрос.

— Как твой новый роман? — снова спросил я, видя, что он смотрит на меня, чуть улыбаясь, с грустными и старенькими чертиками в глазах.

… Я вдруг понял, что спросил, сколько ему осталось жить, но не спросил, есть ли шанс выжить.

— Скоро все кончится, — ответил Писатель. — Теперь уже скоро.

— Удачи тебе, — кивнул я ему.

— Тебе удачи.

Мы никогда не были друзьями, но сейчас между нами появилась пропасть, которую уже никогда не преодолеть.

Приезд Витюшки в Мухоморовку на этот раз сопровождался праздничным звоном бубенцов и разухабистым криком извозчика:

— Сто-о-ой, милая!

К гостинице «Медовый месяц» подъехала разукрашенная сказочными персонажами коляска, в которой катают детей на праздничных гуляньях, запряженная маленьким черным пони, на шее которого разливались на все лады колокольчики. Огромный старый кучер с рыжими грязными сосульками на бороде с любовью и нежностью повернулся к коляске и прохрипел:

— Витюшка, приехали!

Командировочные застыли с резиновыми лицами, и администратор со швейцаром выскочили узнать в чем дело.

— Фокусник и маг! Он может всю вашу гостиницу заставить летать, без всяких там ниточек и веревочек! — важно выдал информацию кучер. — Единственный в мире администратор черных летающих лилипутов! Он даже моего пони обещал заставить летать!

— Без лесочек? — удивленно спросила хозяйка «Медового месяца».

— А вы думали! И без лесочек! — обиделся кучер.

— И даже без проволочек? — все еще не верила администратор, косо поглядывая на меня.

— И проволочек! — заволновался огромный старый кучер. — У него все лилипутики летают!

— Прыг — и полетел?! — злорадствовала она.

— Точно так!

Великий маг и волшебник, уютно свернувшись в повозке, подложив свой концертный чемодан под голову, сладко посапывал.

Я подошел к сказочной повозке.

— Это еще один единственный в мире приехал? — ехидно спросил швейцар.

— Да, — кивнул я. — Мы два единственных в мире администратора, а он еще маг и волшебник. Скоро сами увидите.

— Что с ним? — тихо толкнул я кучера, подозревая самое худшее.

— Напряженные гастроли в Арабских Эмиратах. Три Дня не спал! — важно ответил кучер. — Там такая лажа!

— В Эмиратах, говорить? — переспросил я. — Лажа? Про Бомбей ничего не говорил?

— Не-е, про Бомбей ничего…

Я растолкал Левшина. Он сладко потянулся, долго не мог открыть глаза, напряженно потряхивал головой и что-то шептал; видимо, после напряженных гастролей в Эмиратах не хватало сил сказать погромче.

С помощью кучера я выгрузил его из повозки, и лишь после этого Левшин туманным взором посмотрел на меня.

— Тебе плохо?! — закричал я, видя краем глаза ухмылку администратора «Медового месяца». — Может, врача?

А Витюшка вдруг улыбнулся, подкинул чемодан в воздух и заорал:

— Мухоморовка, смотри на меня! Витюшка приехал! Евгеша, свершилось!

Кучер бросился обнимать своего друга.

— Радуйся! — подскочил ко мне Левшин. — Закулисный сорвался! Что делается в Куралесинске — подумать страшно!

Левшин забросил свой чемодан под кровать, пробежался по гостинице и с недовольным видом вернулся.

— И крошек что-то не видно, — поморщился он. — У тебя что? На довольствии нигде не стоишь?

— Как тебе сказать… — неопределенно ответил я. — Кушать хочется. Деньги есть?

— Парень, у тебя что-то с крышей! Или не понял, что я тебе сказал? Закулисный запил!

— Что же теперь будет?

— Сам увидишь, я теперь хоть душу отведу, пошлю его куда следует.

— Левшин, у тебя деньги есть? Я уже пять дней клянчу на переменах пирожки…

Витюшка вынул из кармана пятнадцать копеек.

— Откуда деньги? — весело закричал он, подбрасывая монетку. — Мы в Куралесинске три дня весла не сушили, спасибо Женек занял на дорогу.

— А остальные когда приедут? — мрачно поинтересовался я, чувствуя, как от меня, прихрамывая, убегает огромная куриная ножка.

— Дня через два. Как заделка?

— Осталось две школы, я и без тебя мог бы сделать. Что ты без денег приехал?

— Чего ты ноешь?! — подскочили у него усы. — Еще не вечер!

— К дежурным не ходи, — сказал я. — Они нас за солидных людей принимают, у меня даже друг есть — министр наводнений и землятресений.

— Подумаешь, — с пренебрежением хмыкнул Витюшка. — Что ж он тебе рубль не занял?

Я рассказал, как было дело.

— Это наш родной министр, — глубокомысленно произнес Левшин, — среди них тоже неплохие ребята бывают; что он, не мужик, что ли?! Я вот с американским послом сидел как-то в Семилуках, так едва международный скандал не учинил. Из-за меня чуть третья мировая война не разразилась.

— Придурок! — пришел я в хорошее настроение от его болтавни. — Ты бы лучше пожрать чего-нибудь придумал! Трепло!

— Я? Трепло? — вскочил Витюшка. — Да за кого ты меня принимаешь?

Мне стало совсем весело.

— Это было еще до тебя! — распушил усы Витюшка

— Гастроли были в Одессе под Новый год. Наши болваны собрались отмечать праздник у Закулисного, а я пошел в самую шикарную ресторацию. Прихожу, а там все места заняты, одни иностранцы откатываются. Хорошо, что я там уже был, метродотель знакомый.

— Витюшка! — закричал он, когда я зашел. — Ты где ж пропадаешь? Нам как раз нужен хоть один русский для отчетности!

Левшин зажмурил глаза от волнующих воспоминаний, покрутил усы и брыкнулся на кровать, закинув ногу на ногу.

— Ну? — рассмеялся я. — А дальше?

— Так вот. В кабаке одни иностранцы, на всех столиках флажки стоят… Подводит меня метродотель к одному столику. Сидит здоровенная ряха, напротив флажок Штатов, а рядом женщина с дочерью из Франции. Посадил метродотель меня между ними и шепчет:

— Ты, Витюшка, смотри мне. Сегодня один здесь будешь представлять державу, — и ставит передо мной флажок с гербом.

Отвечаю ему:

— Я, мол, и так единственный в Советском Союзе, мне не впервой, полмира объездил.

— Смотри, Витюшка, не подкачай, — умоляет меня.

— Сижу, — закурил Витюшка сигарету и весело посмотрел на меня. — Познакомился со своими соседями, веду с американским послом светскую беседу о богатстве родного края, о железобетонном хребте нашей экономики. Они заказывают себе шампанское, коньяк, официанты за спиной стоят, как часовые, моим соседям приносят какие-то сложнейшие блюда, чертовы щипчики, палочки, крючочки… и ты представляешь, весь кабак смотрит на меня, что же я себе закажу.