Техномагия - Коваль Ярослав - Страница 100

Но Ирландец был человек занятой. Старший офицер Организации, один из двух курсантских наставников, отвечающий за учебный процесс и поведение курсантов, преподаватель, он практически не мог выкроить свободного времени для шитья. Надо ведь было и отдыхать, и самому тренироваться… Поэтому чаще всего Ирландец тачал сапоги и ботинки на лекциях по тактике и на занятиях гимнастикой. При этом, поражая и студентов, и других преподавателей, он умудрялся все успевать и, выплевывая гвоздики в подошву, очень внятно излагал, что «засада - это заблаговременное и скрытное расположение подразделения на путях движения противника для внезапного нападения на него, записывайте, я для кого диктую, а?».

И, простукивая подошву, выворачивал пришиваемое наизнанку, чтобы оценить шов, поднимал глаза на курсантовиномирян, тех, что родились в Иаверне, никогда не обучались родной письменности и, конечно, пока еще не успели освоить местную.

- Да не вам я, не вам, не напрягайтесь. Я нашим лентяям говорю. Записывайте: засада бывает линейная, Vобразная, Lобразная, точечная и площадная.

Ухмылялся, довольный, и отматывал от катушки еще дратвенной нитки.

В сапогах его изделия можно было безбоязненно носиться целый день - ничего не натирало, не жало. Правда, они промокали, особенно если рьяно лезть в лужи, но какая обувь, если уж честно, не промокает? Только резиновая. Радуясь, что у ОСН есть Ирландец, курсанты бегали по лесу, украдкой следя по собственным часам, чтобы вписаться в норматив.

Варлок аккуратно, каждый день, после кросса или занятия рукопашным боем, появлялся неподалеку, ловил Кайндел за локоть и осведомлялся:

- Как ты себя чувствуешь?

- Как всегда, - отвечала она, высвобождаясь. Его участие казалось девушке совершенно бессмысленным.

Свое состояние начинало беспокоить ее все больше и больше. Когда она тренировала какуюнибудь ухватку или удар, когда до изнеможения махала мечом или работала щитом (любой из них уже через десять минут тренировки становился невыносимо тяжелым и выскальзывал из пальцев), об обрушивающемся на нее странном бессилии на время забывала. Да и не столько телесной была эта слабость, сколько душевной, ну и, разумеется, магической.

После физического усилия все время хотелось прилечь, прикрыть глаза и на время перестать существовать. Все время томило чтото, а что - непонятно.

- Мне бы хоть ненадолго выбраться отсюда, - сказала она Лети, когда, изнуренные длинным днем, они укладывались спать в своей комнатушке. - Знаешь, есть одно место, где, может быть, мне станет лучше.

- Разве это зависит от места? - удивилась иномирянка.

- Зависит от магической напряженности области. Знаю одно местечко, где энергетика благоприятна для меня и может помочь.

Лети взглянула на подругу задумчиво и вопросительно.

- Так, наверное, тебе стоит отпроситься у наставников и съездить туда с их разрешения…

- Есть причины, по которым я не хочу, чтобы об этом месте знали представители ОСН. Видишь ли, этот уголок имеет особое значение для существ, подобных мне. Не хотелось бы, чтоб, даже из лучших побуждений, люди из Организации все там перекроили под свои нужды.

- Как же тогда ты собираешься добираться туда? - недоумевала пушистая девушка. - Нас ведь никуда не отпускают.

- Я попытаюсь чтонибудь придумать. Улизнуть. Но для начала надо бы выяснить, где мы находимся. Чтобы иметь хоть какуюто точку отсчета?

- Где мы находимся? - переспросил Роман, который, оказывается, стоял поблизости и услышал окончание фразы. - Нетрудно ответить. Мы добирались сюда от Райвио и ехали приблизительно два часа со скоростью километров тридцатьсорок в час. От поселка поворачивали направо, а из Райвио идут только две грунтовые дороги и одна асфальтовая. Мы явно ехали по дороге с покрытием из бетонных плит, а потом по проселочной, но недолго. От Райвио еще идет несколько лесных дорог - но по последним больше двадцати километров в час вообще ехать опасно, значит, они ни при чем. Так что, выходит, мы сейчас гдето близ Париканьярви.

- Это что такое?

- Озеро такое. Ярви - пофински озеро. Я думал, ты знаешь. У Париканьярви, насколько я помню по карте, есть чтото вроде безымянного поселка. Видимо, дачные домики. Или садоводство.

- Явно преобразовавшееся в дачный поселок, - вставила Кайндел. - Два крепких кирпичных строения - это не примета садоводства.

- Может, здесь раньше располагалось правление какогонибудь колхоза? - вклинился Илья.

- Например, колхоза Сикопохья… Хм, прошу прощения. Ну и названия тут у них… Как бы там ни было, именно у Париканьярви мы и обосновались, я в этом уверен.

- Теперь раздобыть бы карту, - пробормотала девушка.

Она постоянно думала об артефакте, который закопала в лесу недалеко от Бурнево. У нее действительно возникла мысль побывать на холме, где почти четыре года назад Ночь и ее сподвижники извлекли из земли магическую печать, к тому моменту уже едваедва скреплявшую края блокирующего заклятия. Иначе бы неопытным чародеям, пока способным лишь на самые простые магические действия, ни за что не удалось бы справиться с ней.

Да, на момент извлечения из земли изделие древнего чародея с трудом выполняло возложенную на него задачу, но зато было вполне способно на многое другое. Вспомнив об этом, Кайндел подумала, что ей, собственно, ни к чему ехать на холм, где артефакт был выкопан, - достаточно поехать в Бурнево и подержать в руках сам артефакт. Есть надежда, что эта вещица поможет ей нормализовать свое состояние, и заодно можно будет перепрятать ее поудачнее.

Эта идея захватила Кайндел целиком, даже возникла опасная мысль применить коекакую магию и добиться краткосрочного отпуска или просто сделать так, чтобы ее отсутствия никто не заметил. Но здравый смысл подсказывал, что если отлучку можно будет както объяснить и оправдать, то использование чар против своих вполне способно закончиться для нее очень плохо. К ней еще присматриваются, пока не доверяют до конца, так что подобный шаг наверняка будет расценен неоднозначно. И может стать поводом для… дальше думать не хотелось.

Поэтому помощь Шреддера была ей просто необходима. Все было бы намного проще, не будь она связана клятвой, однако четко и понятно объяснить Эйву, зачем ей нужно отлучиться, Кайндел не могла. Так что оставалось лишь надеяться, что его чувства к ней окажутся сильнее, чем дотошность куратора.

На следующий день, в шесть утра, еще до зарядки в виде хозяйственных работ она поспешила в дому преподавателей. Огибая учебный корпус, девушка пыталась решить, что же делать, если окажется, что маг еще спит - не будить же его, в конце концов. Однако к ее удаче выяснилось, что Варлок, как и курсанты, проснулся ни свет ни заря и теперь мечтательно потягивался на полуразоренном крыльце с покосившимися балясинами - рабочие не успели привести в порядок.

- О, Кайндел. Доброе утро.

- Варлок, я хотела попросить у вас освобождение на сегодняшний день. - Девушка, половину ночи пролежавшая без сна, надеялась, что она достаточно бледна, чтобы убедить преподавателя. - Мне както уж совсем не по себе…

Чародей встревоженно оглядел ее с ног до головы.

- Быть может, стоит показать тебя нашим магамврачам?

- Нет, не надо. - Курсантка слегка улыбнулась - ее уверенный вид должен был убедить собеседника, что она знает, как действовать в подобной ситуации. - Я немного полежу и, думаю, приду в норму уже к вечеру.

- Тебе так кажется?

- Да. Не к вечеру, так к следующему утру.

- Ладно. - Варлок с сомнением пожевал губами. - Смотри сама. Но если не оклемаешься к завтрашнему утру, я повезу тебя к врачу, пусть посмотрит состояние твоей энергетики.

Девушка мысленно вздохнула с облегчением, но, отвернувшись, побрела прочь с медлительностью, достойной человека, который действительно плохо себя чувствует. Она знала, что при желании сможет обмануть кого угодно - по крайней мере, верила в это. Наверное, именно самоуверенность помешала ей сразу почувствовать чтото не то в выражении лица чародея, его мимике и взгляде.