Дорога на Вэлвилл - Бойл Т. Корагессан - Страница 91

Первая проблема возникла, когда они добрались до кабинета директора. Чарли позаботился прикрепить на дверь табличку «Иде-пи», и стол украшала пластинка с его именем. Он полностью очистил это помещение от всех примет подлинного владельца. На столе располагались телефон и печатная машинка, в уютном беспорядке лежали ручки и промокашки, карандаши и ластики.

– А вот, тетя Амелия, – распахивая дверь, произнес Чарли, – мое святилище.

Лицо миссис Хукстраттен перекосилось. Она прикусила губу. Взгляд ее быстро обежал помещение и осудил увиденное.

– Тетя?! – прохрипел Чарли, лихорадочно озирая комнату в поисках разоблачительных следов присутствия «Пуша», губительных, неопровержимых улик. – Что случилось, тетя? Вам не нравится мой офис?

Металл в глазах, губы гневно сжаты.

– Это же вовсе не красное дерево, Чарли! Даже ребенок в состоянии это понять! – она бросила подозрительный взгляд на кузена, словно возлагая на него ответственность за то, что ее мальчик не сумел справиться со столь важным делом.

– Вишня, мэм, – отвечал кузен.

– Раскрашенная под красное дерево, – подхватил Чарли, размахивая руками так, словно только что обжегся. – Верно, Гарт?

– Совершенно верно, сэр.

Но миссис Хукстраттен не унималась.

– Это просто преступление, вот что это такое, – пыхтела она. – Отделать помещение дешевым деревом местной породы, которое и наполовину – и наполовину! – не обладает изысканностью и роскошью красного дерева, и дать мне понять, что… Но, конечно же, ты сам обманулся, Чарли? Если бы ты знал, что это не красное дерево, ты бы сам мне первый так и сказал, правда же?

Чарли бросил взгляд на кузена.

– Да, тетя, разумеется, но…

– Ну так вот! – она прихлопнула ладонью по столу, раз и навсегда отвергая этот предмет мебели. – Это просто стыд и позор. Если ты не в состоянии выбрать себе мебель – а на это способен любой младенец! – то я уже не удивляюсь, что ты никак не можешь пристроить свой товар к Оффенбахеру.

Это был трудный момент. Чарли, изобразив на лице праведное возмущение, проклинал поставщиков мебели и их подлые трюки, унижался, сожалел, что тетушки Хукстраттен в тот момент не было в городе – она бы проследила, чтоб его не надули. И, решительно выдвинув вперед нижнюю челюсть, клялся: он заставит этих мошенников вернуться и отделать все помещение, включая деревянные панели, подлинным красным деревом из Малайи. Тетушка одобрительно фыркнула, и первая проблема была разрешена. Они попрощались с кузеном и вышли под дождь, в последний раз оглянувшись на яркую от свежих красок вывеску «Иде-пи».

Чарли уже верил, что уцелел в этой битве. Раскрывая зонтик, он собирался с духом, чтобы заговорить о неотложных нуждах и необходимости новых капиталовложений. И в этот момент на него обрушилась новая и гораздо более страшная опасность. Каких-нибудь двадцать, тридцать секунд – и они без помех добрались бы до своего кэба. Или они могли бы задержаться еще на полминуты, беседуя с мнимым управляющим Чарли, могли побыть несколько лишних минут в зернохранилище, вдыхая сладкий и сытный аромат подсыхающей кукурузы. Но нет, им понадобилось покинуть фабрику именно в этот ужасный, роковой момент.

– Чарли! – пролаял голос из сгущающейся тьмы. – Чарли Оссининг!

Барабанил дождь, расползались лужи, миссис Хукстраттен, съежившись по зонтиком, встревоженно озиралась по сторонам. Чарли замер.

– Это я, партнер, – выкрикнул тот же голос и начал обретать телесные очертания некой фигуры в лохмотьях, чем-то отдаленно знакомой. Тварь в раздавленной шляпе и омерзительном пальто выползла из тьмы, чтобы нанести смертельный удар и без того призрачным надеждам Чарли. Джордж Келлог во всей красе своего позора преграждал им путь.

– Джордж! – произнес Чарли, кивком головы отсылая его прочь. Покрепче подхватил под локоток миссис Хукстраттен и попытался обойти возникшее на дороге препятствие, но Джордж оказался проворнее. Он уже проник под зонтик, его рука обвилась вокруг плеч Чарли. Миазмы земных испарений и запахи человеческого тела окутали их, словно пеленой, наполнив вонью теплый уголок ночи.

– Увидел вывеску, – коротко пояснил Джордж. Приблизив свою рожу вплотную к лицу миссис Хукстраттен, он выдохнул: – Вечер добрый, мадам.

– Послушай, – произнес Чарли, вырываясь из объятий Джорджа и пытаясь в то же время придерживать и зонтик, и миссис Хукстраттен. – У меня сейчас нет времени на эти глупости…

– Кто этот отвратительный тип? – резко спросила миссис Хукстраттен. Капли дождя стучали по ткани зонта, скатывались вниз с его купола, напевая какую-то сонную, слезливую песенку.

– Сказано: убирайся, Джордж! – прорычал Чарли.

Но Джордж не двигался с места.

– Убирайся?! Глупости?! Отвратительный тип?! – повторил он, трезвея на глазах. – Чарли, я задет. Я глубоко оскорблен. Разве так разговаривают с партнером по бизнесу, с человеком, который согласился дать свое доброе и дорогостоящее имя всему этому – этому… – он помахал рукой, указывая на вывеску у них над головами, льнувшую к ночному небосводу, – этому предприятию?

Миссис Хукстраттен окаменела. Чарли чувствовал, как ожесточается ее дух, постигая возмутительный обман.

– О чем он говорит? – требовательно спросила она. – Кто этот человек?

Чарли не успел ответить. Джордж убрал свою руку с его плеча, сорвал с головы шляпу и склонился в шутовском приветствии. Свет упал на его лицо.

– Джордж Келлог – к вашим услугам, мадам. Не найдется ли у вас пары монет?

Глава шестая

Огненный меч

Как хорошо спится в такую ночь! Ласковый ветерок в кронах деревьев, дождь ритмично барабанит по черепице, дом наполнен тихими, легкими шорохами. Но к Джону Харви Келлогу не шел сон. Он лежал в своей постели, неподвижный, как труп, выскобленный изнутри и снаружи, запечатанный, словно в конверт, в хрустящие белые простыни и свежевыстиранные одеяла. Доктор приказывал себе расслабиться, смыкал веки, прислушивался к окружавшему его домашнему покою. Такая стояла тишина, так вкрадчиво шелестел дождь, что порой он различал приглушенный всхрап, доносившийся из комнаты Эллы – по ту сторону коридора – еле слышный, призрачный звук, почему-то наполнявший его сердце печалью.

Два часа ночи. Келлогу необходим сон – конечно, не так, как другим людям, и не в таких количествах, но сон ему все-таки нужен. Обычно он обходился четырьмя часами ночного отдыха и вообще ко сну относился с некоторой настороженностью. Почти греховное излишество, растрата драгоценных человеческих ресурсов. Просто удивительно, что некоторые люди ждут не дождутся вечера. Но, будучи врачом, он понимал и признавал потребность организма восстановить силы после изнурительного бодрствования и готов был ежедневно предоставлять своему телу необходимое количество сна. Это входило в его режим; он так же не мог обойтись без сна, как без клизмы, шведской мануальной гимнастики и овсяной каши. Сон – жизненно важный элемент физиологического существования. Обычно усилием воли доктор получал небольшую, но эффективную дозу отдыха. Выпив чашечку «Санитас Коко» или травяного чая, мирно почитав «Проблемы опорожнения кишечника»или «Новости гидротерапии»,он переодевался в белую пижаму из тонкого льна с серебристой монограммой Дж. X. К. на уровне сердца и засыпал в тот миг, когда выключал свет.

Но сегодня ничего не получалось. Слишком многое тревожило доктора. И это в воскресенье – как правило, самый спокойный день недели, день медитации в церкви и музыкального получаса у рояля с кем-нибудь из детей. Сегодня Келлог не обрел покоя. Помимо прочего, доктор волновался из-за назначенной на ближайший вечер лекции по заявкам из ящика для вопросов. Беспокоился он не из-за предмета лекции – тут все давно решено: в последние дни его мысли занимал сахар, эта пищевая добавка, столь же опасная и губительная, как чистая пшеничная мука. Об этом он и собирался говорить. Нет, тревогу – и даже страх – заронил в его сердце Джордж. Прошло уже две недели со дня дерзкого нападения Джорджа на пальмовый сад в вечер после лекции о ленточном черве, и, хотя в этот промежуток времени ничего не произошло, доктор был уверен, что затевается какая-то новая пакость. А есть ли более подходящий момент для очередного нападения этого жалкого, ненавистного мерзавца, чем триумфальное выступление доктора перед публикой?