Грехи распутного герцога (ЛП) - Джордан Софи - Страница 16

Фэллон развернулась и встала как вкопанная, когда дверь в хозяйскую спальню распахнулась. Замерев, оба — и она, и Дидлсворт вытаращились на герцога, который появился одетый в черный вечерний костюм. Он держался прямо, вид гордый. Его распухший глаз и разбитая в кровь губа смотрелись полным абсурдом. Он не осознавал, что выглядел просто пугающе из–за своих травм. А его день и без того был перенасыщен событиями.

Дидлсворт ринулся вперед, хватая герцога под локоть.

— Ваша светлость, позвольте помочь вам вернуться в комнату.

Герцог отбросил руку мужчины и осадил его таким тоном, что Фэллон задумалась, не преувеличил ли чопорный дворецкий степень его опьянения.

— Если ты хочешь что–то для меня сделать, Дидлдиди, рекомендую тебе обеспечить мне карету.

Когда он приблизился, Фэллон отметила в его глазах блеск и красные пятна, покрывавшие его загорелые щеки.

— Вы настаиваете на том, чтобы снова покинуть дом, милорд? – горло Дидлсворта дергалось, взгляд судорожно оглядывал растрепанного герцога. – В вашем состоянии?

— Действительно, настаиваю, Дидли. Ночь только началась.

Лицо Дидлсворта побагровело.

Короткий звук вырвался из горла девушки, наполовину придушенный, наполовину хриплый.

Оба мужчины тут же обратили на нее внимание. Именно этого она хотела меньше всего. До этого момента ей удавалось избегать пристального внимания герцога, и она хотела продолжать его избегать. Особенно когда его разум был затуманен парами алкоголя.

Она сглотнула и изобразила полнейшее безразличие.

Герцог сделал один неверный шаг в ее сторону, фокусируя на ней свои яркие серые глаза. Или, точнее, один глаз. Второй вглядывался в нее из–под покрасневшего, раздувшегося века.

— Фрэнк, — он щелкнул пальцами и кивнул, удовлетворенный своими мыслями, — я помню.

— Да, — пробормотала она.

— Сколько тебе лет? – он ступил на шаг ближе.

Девушка поборола желание податься назад, чтобы избежать его близости, этой подавляющей мужественности, окружавшей его подобно туману. Темному ядовитому туману, который угрожал поглотить ее. Она глубоко вдохнула через нос.

— Двадцать, ваша светлость, — ответила она.

Он покачал головой.

— Сущее дитя, — он склонил голову и начал пристально ее разглядывать. Девушка старалась не нервничать под столь оценивающим осмотром. – Неоперившееся. Невинное.

Губы его сжались, он шатнулся в сторону, его плечо врезалось в стену с глухим стуком.

— Оставайся таким же.

Она моргнула, пораженная мелькнувшим в его налитых кровью глазах проблеском уязвимости. Затем его губы разжались, складываясь в улыбку, которая сотворила с ней нечто странное.

— Я уже и не помню то время, когда сам был таким же.

— Совсем? – пробормотала Фэллон, хотя знала, что ей следовало бы прекратить этот разговор, неважно, насколько он был увлекательным.

Ее не должно это волновать. Она не должна даже хотеть узнать что–то про него.

— Но когда–то вы же были ребенком, — она попыталась ему помочь, предлагая ответную улыбку.

Дидлсворт переместился туда, где стоял герцог, послав девушке нетерпеливый взгляд.

Герцог нагнул голову, размышляя.

— Нет. Не припоминаю такого времени, когда б моя душа не была черна, — а затем он рассмеялся – ужасный, грубый звук – и отшатнулся от стены. – Мой собственный дед может в этом поручиться. По его мнению, я – дьявол во плоти.

И без дальнейших комментариев он ушел прочь.

Фэллон смотрела ему вслед… ошарашенная и полная абсолютной уверенности, что он был гораздо большим, чем могло показаться на первый взгляд. Он больше не умещался в той нише, куда она помещала всех джентльменов его типа.

Мой собственный дед может в этом поручиться. По его мнению, я – дьявол во плоти.

— Гм.

Ее взгляд вернулся к Дидлсворту. Его ноздри подрагивали.

— Маленькие подхалимы никому не нравятся. Тебе лучше это запомнить. Возвращайся к своим обязанностям.

И, задрав высоко нос, он отправился вслед за герцогом.

— Покачивая головой, она развернулась и направилась с подносом на кухню, раздумывая над тем, что, возможно, в груди герцога все–таки бьется сердце.

— Отнеси это в кабинет герцога. Там с ним лорд Хант, и, конечно же, они хотят… — последние слова Адамса растворились в пренебрежительном жужжании, которым он сопроводил упоминание лорда Ханта.

В желудке Фэллон все перевернулось.

Не может быть, чтобы это был он. После всех этих лет?

Кожа на ее лице похолодела и сделалась липкой. Вдохнув поглубже, она переборола нарастающую тошноту и помолилась, чтобы ей не сделалось дурно. Прижав к животу руку, она помотала головой, яростно борясь со своими мыслями.

— Что с тобой не так, парень? Ты заболел?

Фэллон остановилась и перестала трясти головой, только когда почувствовала на себе любопытные взгляды остальных слуг. Облизнув губы, она взяла трясущимися руками лакированную коробку для сигар.

— Нет.

Сначала дело. Неважно, как ее трясло при упоминании герцогского гостя. Глаза ее жгло так, как ни разу за все эти годы. С тех самых пор, как она покинула поместье виконта Ханта и начала свою жизнь в Пенвиче.

Она выполнит свои обязанности. Она рискнет. Она обязана. И, что самое важное, она узнает, на самом ли деле прошлое настигнет ее в данный момент времени, именно здесь.

Ноги в оцепенении несли ее по лестнице для слуг. Мягкая походка была созвучна тяжелому биению ее сердца, пока она приближалась к кабинету. И снова ей пришлось заставить себя явиться пред светлые герцогские очи. В то самое место, которое она поклялась избегать и где в результате оказалась. Но в этот раз ей было все равно. Ей нужно идти. Нужно узнать.

В ответ на ее короткий стук герцог объявил, что можно войти.

— Ах, вот и мы. А то мы уже испугались, что про нас забыли.

Сердечко Фэллон замерло, как только она услышала голос герцогского гостя. Прошли годы с того полудня, когда она была вызвана к его столу. Его голос не сильно изменился. Не настолько, чтобы она смогла его позабыть. Как обычно, полный вечными требованиями. Требованиями, которые Па не мог не выполнить… даже если это означало оставить ее одну–одинешеньку. Она на самом деле помнила этот голос. Помнила те судьбоносные слова, которые так драматично переменили ее жизнь лишь одним единственным заявлением.

Твой отец мертв, девочка. Похоронен где–то на Сейшеллах. Не унывай, ведь он умер праведно, выполняя свой долг. Не волнуйся, я позабочусь о твоем благополучии.

Горечь сжала ее сердце. На этот раз ее взгляд избегал радующую глаз фигуру герцога, опустившись к ковру, коснулся его замысловатого рисунка, пока не остановился на обутых в сапоги ногах лорда Ханта. Потом пропутешествовал выше, скользнув по его брюкам, и остановился на застывшем в ожидании мужчине.

Держа раскрытой коробку сигар, она вздохнула, готовясь впервые взглянуть на человека, который нес ответственность за гибель ее отца. Человека, который отправил его на край света, чтобы отыскать… подумать только, цветы! Того самого человека, который обрек ее на жизнь в Пенвиче. Взгляд девушки застыл на его лице, и дыхание ее замерло.

Это был не он.

Но все же она его увидела. Узнала высокий лоб, глубоко посаженные глаза. Ямочку на квадратном подбородке. О, она его знала. Она видела мальчика вместо мужчины. Каким он стал. Такой же ублюдок, как и его папаша. Лорд Этан, сын виконта. Старик, наверное, умер, раз Этан сейчас носил его титул. Странно, но это мысль не доставила ей удовольствия. Наверняка он умер в своей постели, окруженный семьей и друзьями. И никакого приступа смертельной болезни в далекой стране, когда рядом лишь утешающие тебя незнакомцы.

Ее внимание прилипло к нему со страшной силой. Мальчишеская красота юного лорда превратилась в жесткую зрелость. Весьма похоже на герцога. На обоих была печать разложения. От слишком длинных волос до грешного изгиба губ. Идеальная парочка. Неудивительно, что они дружили. Ей следовало предположить, что испорченный сынок лорда Ханта станет стремиться к кому–то вроде Дамона. Возможно, это не было случайностью. Она смутно припоминала, что герцог жил по соседству с поместьем лорда Ханта. По другую сторону от Литтл Сомс. Девушке сразу же показалось знакомым имя Дамон, как только она прочитала его на визитке. Пока это не щелкнуло в ее голове.